Часть двадцать шестая. Катя

Я проснулась одна. Надеялась увидеть рядом шефа, но открыла глаза и поняла, что нахожусь в гордом одиночестве. Перелегла на бок и… между ног сладко и больно заныло. Мне приснилась эта ночь? Я в этом сомневалась. Ведь не могло же быть, чтобы я настолько ярко видела Богуцкого, который творил со мной такое!

Но почему он ушел?

Встав с кровати, я первым делом обошла квартиру. Ничьего присутствия рядом со мной не наблюдалось, зато в прихожей удалось обнаружить пропажу запасных ключей, и это очень красноречиво говорило о том, что босс действительно был у меня и, когда я уснула, сбежал.

Нет, не сбежал. Он просто поехал к себе, и уже на работе мы с ним встретимся и поговорим. Я взаправду понимала Богуцкого — когда вот так тебе на голову обрушивается известие о ребенке, полотенце, девственности и богомольных родителях предполагаемой матери твоего будущего дитя, не сразу можно прийти в себя.

Именно так я убеждала себя не паниковать, когда принимала душ и быстро завтракала. Я проспала, и теперь мне приходилось очень быстро собираться на работу. Но была и еще одна причина, по которой скорость сборов резко увеличилась — встреча с шефом.

Когда я приехала в офис, оказалось, что Богуцкий на рабочем месте еще не появлялся. Это вызвало досаду, хотя я уверяла себя, что причиной тому была наша ночь любви. После нее же он еще был вынужден добираться домой, бедненький.

— Петь… Петя! А ты чего такой грустный? — позвала я IT-шника, когда проходила мимо отдела Снежкова. Петр сидел, понурив голову и даже многочисленные символы на экране ноутбука совсем не привлекали его внимания.

— А! Это ты!

— Это я.

У меня, в отличие от Снежкова, настроение было довольно приподнятое.

— Я поругался с Лизой.

Вот же напасть! Я совсем успела позабыть и о Стариковой, павшей в объятия Пети от того, что была отвергнута шефом, и о невесте Богуцкого — причине этого самого отвергания.

— Почему поругался? — сочувственно поинтересовалась я, садясь напротив Снежкова, пока босса не было в офисе и он не мог поймать меня на месте «преступления».

— Она хочет замуж.

— За кого?!

У меня были объективные причины задать именно этот вопрос и именно этим тоном, но Снежков почему-то оскорбился.

— И ты туда же!

— Куда — туда?

— Я вот тоже не понял, что хочет замуж она не просто так, а за меня.

— Так это же замечательно! — вскричала я и добавила тише, когда на нас заозирались: — Это же замечательно! В чем проблема?

— Мы знакомы всего пару недель.

— Вы с Лизочкой? — невольно удивилась я.

— Ну да.

— Хммм. Вы работаете вместе года три.

— Это другое.

Ах, вот оно что! Ну и как понять этих мужчин? Сначала они в восторге от того, что у них завязываются отношения с той, кто бередит их душу, а потом начинают бояться. На память тут же пришел шеф, который поспешно ретировался из моей квартиры, пока я спала.

— Знаешь, что я тебе скажу Петя? — изрекла я с видом знатока.

— Что?

— Скажу вот что… если любишь Лизочку, то возьми и женись на ней! И дело с концом. Получится из этого что-то или нет — дело десятое.

— Да как же десятое?! Я же все просчитал!

Просчитал он. Программист хренов.

— Ничего даже слушать не хочу! — Я ударила ладонью по столу, поднялась на ноги и удалилась в свой отдел. Пусть свои расчеты и просчеты рассказывает кому-нибудь другому. С меня сегодня достаточно неуверенных мужчин.

Я сидела и грызла грушу, гадая о том, где же шеф, когда до меня добрались слухи. Оказывается, в нашем офисе все это время находилась его тетушка, которая ждала племянника в его кабинете, и я об этом была ни сном, ни духом! А ведь в этом крылся отличный шанс наладить с родственниками босса какие-никакие отношения. Тем более что тетя Даниила Леонидовича показалась мне весьма миролюбивой и дружественно настроенной. О том, что она уже подыскала боссу невесту, я в этот момент как-то не думала. Оказалось, зря.

Выкинув огрызок от груши в мусорное ведро, я решительно направилась в кабинет шефа. Дала знак его секретарю, чтобы она не беспокоилась, но стоило мне только войти в святая святых Богуцкого, как раздался громоподобный голос:

— Я же сказала, что не пью кофе с утра!

Тетя шефа явно была не в духе, и мне бы нужно было просто выйти и отправиться работать дальше, но я решила довести все до конца.

— А я здесь не за этим.

Я подошла к тёте Варе, восседавшей в кресле Даниила Леонидовича и объявила:

— Я пришла познакомиться с вами поближе.

Брови тетушки взлетели вверх, но на лице появилось выражение удовлетворения. Видимо, такие наглые особы, одну из которых я сейчас изо всех сил из себя строила, были ей по душе.

— Ты пришла познакомиться со мной поближе, — напомнила она мне, кивая на стул, который я и заняла, сложив руки на коленях, как примерная ученица.

— Да, потому что для этого есть повод.

— Вот как? Тебе так понравились мои помидоры?

Я невольно улыбнулась, вспоминая, как тетя Варя назвала меня худой и заставила съесть свои разносолы.

— И это тоже, но причина не только в помидорах.

— В чем же еще?

— Дело в том, что…

Я замялась. Ну не признаешься же вот так сразу почти постороннему человеку в том, что меня с ее племянником объединяют полотенцевые приключения?

— Я слушаю, — кивнула тетя Варя.

— Дело в том, что нас с вашим… моим… то есть с шефом кое-что связывает.

— Я продолжаю слушать.

Набрав в рот побольше воздуха, я решилась и выдала скороговоркой все, что можно было озвучить, не опасаясь прослыть сумасшедшей. И о вечеринке в бане, и о том, что произошло с моим полотенцем. И о способе, которым я забеременела. Упустив ту деталь, что в полотенце кончил именно племянник тети Вари, я вернулась к этому моменту чуть позже.

— Когда мы провели расследование, оказалось, что я могу быть беременна от Даниила Леонидовича. И сейчас мы с ним ждем возможности выяснить это точнее. Ну а пока… пока я решила наладить с вами отношения, — неловко произнесла я. — Это будет на пользу всем, какой бы результат нас ни ждал.

Тетя Варя выглядела растерянной, но насмешки в ее глазах я не видела, и это придавало мне сил. Она потерла лоб и вдруг сказала то, от чего мне стало нехорошо:

— Я не очень понимаю… Данечка же ведь все это время встречается с Мирандой. И не только встречается, но у них отношения. Они собираются пожениться.

Я так и приросла к стулу. Чтоооо? Богуцкий спал со мной, а сам… нет, не так! Богуцкий знал, что я могу носить его ребенка, а сам в это время собирался сыграть свадьбу с другой?!

— Деточка, ты что-то побледнела!

Тетя Варя вскочила и побежала наливать мне стакан воды, пока я пыталась прийти в себя. Неужели шеф был настолько вероломным? Неужели то, каким он был со мной этой ночью — это лишь притворство?

— Так ты говоришь, что можешь носить ребенка Данечки? — переспросила тетя, подавая мне воду.

— Я… я уже не знаю, — пролепетала я, отпивая глоток. Хотела сказать что-нибудь еще, но тут дверь кабинета распахнулась и на пороге возник шеф собственной персоной. Злой, как три тысячи чертей.

Наша с ним ночь сейчас мне самой показалась лишь насмешкой судьбы. Как можно быть таким сердитым, если несколько часов назад ты был в постели с желанной женщиной?!

— Самойлова, выйди, пожалуйста, с тобой мы поговорим позже, — вместо приветствия проговорил босс.

Никакой Кати, ничего подобного. Просто Самойлова, как будто мне и взаправду приснилась наша ночь.

— Да, Катенька, выйди, пожалуйста, — присоединилась к просьбе тетя Варя, снова усевшаяся в шефово кресло. И у меня не осталось сил ни на что другое кроме как покинуть кабинет Богуцкого и пойти к Снежкову, чтобы рыдать друг у друга на плече.

Часть двадцать седьмая. Даниил

 — Ну, Данечка, не ожидала я от тебя такого!

Не удержавшись на месте, тетушка все же вскочила с кресла и приняла воинственную позу. Я ответил кривой горькой усмешкой — она все еще считала, будто меня, словно ребенка, можно наказать или припугнуть? Хуже того, видимо, она полагала, что я настолько не мужчина, что можно подложить мне в кровать крякающую девку и потом заставить на ней жениться?!

— Я от тебя такого тоже не ожидал, — ответил я холодно и тяжелым взглядом припечатал тетушку так, что она, беззвучно охнув, свалилась обратно в кресло.

Сцена пробуждения все еще стояла перед глазами, поджигая кровь и заставляя самообладание висеть на тонкой ниточке.

— Какого х*я?! — это было первое и единственное, что хотелось сказать при виде Крякиной в моей кровати.

В голове пронеслась страшная мысль — неужели все, что было между мной и Катей вчера, мне только приснилось? Но я ведь помнил, как приехал к ней, как налаял на соседскую собаку, как ввалился в квартиру. И особенно ярко помнил все последующее — Катю на мне, меня в ней и прочие приятные моменты, которые я просто не мог себе придумать! И был уверен — ни по какой пьяни я бы не перепутал Самойлову и эту кошмарную Крякину!

Кроме того, я помнил, как приехал домой и лег спать. И ничуть не сомневался, что никого во сне не трахал. Оставался только один вариант — Крякина легла ко мне позже. Со вполне определенной целью.

Стакан! Точно, вчера на тумбочке был стакан. Я повернул трещащую голову направо, затем налево — стакана нигде не было видно. Но во рту, тем не менее, был странный сладковатый привкус, совершенно не похожий на алкоголь. Снотворное?

Не без труда заняв сидячее положение, я повторил вопрос хлопавшей глазами как ни в чем не бывало Крякиной:

— Какого х*я ты тут делаешь?

— Большого! — откликнулась она и красноречиво уставилась на ту часть моего тела, что была скрыта под одеялом.

А мадам знает толк! Хотя с виду-то она до такой степени принцесса, что по жизни, кажется, передвигается летящей походкой под аккомпанемент ветра в голове. Но, однако, хватило же у нее ума чего-то мне подсыпать и забраться в мою постель! Вот значит уж замуж невтерпеж!

Но черта с два у нее это пройдет.

Не стесняясь своей наготы (чего уж скрывать от такой ценительницы, как Крякина) я подхватил девицу под мышки и выволок из кровати с одной короткой фразой, больше похожей на рык:

— Вон отсюда!

— После всего, что между нами было?! — взвизгнула она и следом (я даже не удивился) возмущенно прикрякнула.

— И после всего, что не было — особенно, — кивнул я. — Пошла нахер, живо!

Но она не двигалась с места. Ну что поделать, видать, к таким командам не приученная. Но мы это исправим.

— Нахер — это там, — любезно пояснил я и указал на дверь. Крякина вместо этого с вызывающим — преимущественно отвращение — видом уселась в кресло. Еще и ноги раздвинула — смотри, мол, чего умею.

На этом мое терпение кончилось.

— Не хочешь нахер, пойдешь еще дальше, — пожал плечами я и, предварительно распахнув окно, закинул голую Крякину на плечо и прямо в таком виде отправил на улицу. На ее счастье, с первого этажа.

После чего запер окно и, спешно одевшись, поехал на работу под аккомпанемент кряков голой Миранды, которая, чересчур поверив в себя, целых метров пятьдесят сопровождала уезжающую машину.

И пусть я был последним мудаком, но за то, во что эта дрянь пыталась меня вмешать, мне было ни черта не стыдно, что я оставил ее на улице голой.

Оставалось еще разобраться с тетушкой, потому что, как ни противно было об этом думать, но без ее участия в этом деле, Крякина бы просто не попала ко мне в дом. И это было настолько чудовищное предательство, что я чувствовал — надо остыть, прежде, чем я смогу с ней поговорить достаточно спокойно для того, чтобы обойтись без драматичных заявлений в духе дешевого сериала «нет у меня больше тети!».

Но главное, мне хотелось срочно увидеть Катю. Увидеть и понять, что все, что между нами было, мне действительно не приснилось. И если то, как она мне отдавалась, было правдивым и искренним, я не собирался больше тянуть кота за причиндалы. Утренняя история с Мирандой дала мне понять очень важную вещь: мне противно думать о любой другой женщине в моей постели, кроме Самойловой. И в жизни — тоже.

И все это я хотел ей немедленно сказать, но когда вошел в кабинет и обнаружил там тетю, испытал такой гнев, что обошелся с Катей, вероятно, довольно грубо. Но в этот момент ярость затмила рассудок и я уже не видел и не замечал ничего, кроме такого родного лица женщины, которая меня предала.

— Ты о чем это, Данечка? — пролепетала тетя, в моем массивном кресле сжавшись так, что казалась маленькой и при всех своих габаритах удивительно хрупкой. Внутри шевельнулось нечто, похожее на угрызения совести и жалость, но, как бы я ни был благодарен тете за то, что заменила мне мать, была граница, за которую переступать не позволялось никому. И особенно тем, кому я доверял.

— А ты не понимаешь? — уточнил я все тем же ледяным тоном и тетя молча помотала головой.

— О Крякиной твоей, — пояснил я. — Припоминаешь такую?

— Ах, о Миранде! Конечно я ее помню, вот только вчера встречались!

У тети на лице появилось облегчение, а у меня на душе — камень.

— Даже представляю, зачем вы встречались, — закинул я удочку, ожидая, когда же тетя во всем покается добровольно.

— Конечно представляешь! — оживилась тетя Варя. — Мирочка мне рассказала, как у вас все чудесно складывается! Только зачем ты при этом совратил эту бедную девочку, Катеньку? Это же надо — то ни одной невесты, то теперь целых две! — тетушка всплеснула руками, я тоже всплеснул — только ртом, в который по неосторожности набрал воды в этот самый момент.

— Чего, бл*дь?! — не выдержал я.

Что за херню несет тетя Варя?!

— Данечка, нехорошо так ругаться! — ужаснулась тетушка. — Я тебя такому не учила!

Отбросив бутылку с водой, я подошел к тете ближе и, склонившись к ней, отчеканил:

— Данечке может и нехорошо ругаться, а вот генеральному директору крупной логистической фирмы Даниилу можно все! Потому что он взрослый человек, ясно?!

— Данечка, за что ты на меня кричишь? — обиделась тетушка и при виде того, как в глазах у нее встали слезы, мне стало действительно стыдно.

— Тетя, прости, — выдавил я, и гнев разом куда-то отступил, оставляя внутри только усталость. А еще — непонимание. Непонимание того, как человек, который меня вырастил, латал мои рваные штаны и лечил вечно царапанные коленки, мог настолько мне навредить с этой Крякиной? И вдруг пришло ясное осознание: не могла тетя Варя этого сделать. Я в это не верил. И, по крайней мере, стоило для начала разобраться в том, как все было по версии тети Вари и только потом кого-либо казнить.

— Тетя, расскажи мне, зачем ты встречалась вчера с Крякиной, — попросил я уже мягче и тетя, расстроенно всхлипнув, ответила:

— Она меня позвала в кафе. Сказала, что хочет поблагодарить за то, что я вас познакомила. Рассказала, что у вас все прекрасно сложилось и ты сделал ей предложение.

П*здец, вот же лживая тварь! Но явно было что-то еще, Крякина не просто так взялась угощать тетю. Вопрос только в том, как она получила то, чего хотела.

— О чем вы говорили еще? — спросил я, понимая, что истина, как говорится, где-то рядом.

— Она расспрашивала, как часто я у тебя бываю, — ответила тетя. — Говорила, что мы, должно быть, очень близки, раз у меня есть ключи от твоего дома.

Вот оно!

— И она попросила у тебя ключи на правах моей невесты.

Я не спрашивал — утверждал. Все уже было ясно. Но, как оказалось, ошибся.

— Нет, что ты? — удивилась тетя. — Да я бы и не дала. Если у вас все действительно хорошо, ты бы и сам ей их дал, правда же?

— Тетя, ключи у тебя? — резко спросил я, хотя уже знал ответ и так.

— Конечно! Всегда с собой ношу, — ответила тетя. — А что такое?

— Дай мне ключи, — сказал я вместо ответа.

Тетя начала копаться в сумке, и я наблюдал, как ее лицо приобретает сначала выражение непонимания, потом — испуга, а затем — растерянности.

— Странно, ключей нет. Данечка, неужто я их потеряла?

— Тетя, ты оставляла вчера свою сумку наедине с Крякиной?

— Ну да, я пошла в туалет и… ой!

Тетя схватилась за голову, наконец поняв, что к чему, и я коротко кивнул, подтверждая ее мысли.

— Крякина стащила ключи, тетя. Чтобы лечь ко мне в постель.

— Но зачем? — ужаснулась тетушка.

— Чтобы выйти замуж, наверное, — пожал плечами я. — Потому что я никогда с ней не встречался. И не собирался на ней жениться. Я же ясно дал это понять в первую же встречу!

— Ох, — пробормотала тетя Варя. — Вот ведь кошелка крашеная! — возмутилась она и вдруг испуганно вопросила:

— А как же эта девочка, Катя?

— А что с ней? — нахмурился я, сразу почувствовав неладное.

— Я ей сказала, что ты женишься на Миранде, — призналась тетя покаянно. — Ой-ой-ой, — запричитала она снова. — Что ж я натворила-то, дура старая? Я все исправлю, Данечка! — заявила тетя, вскакивая на ноги. — Помидоров еще привезу…

— Тетя, ну каких, к черту, помидоров?! — я с досадой трахнул кулаком по столу. — Я сам разберусь, — добавил следом, прежде, чем тетушка наворотила бы еще дел, которые мне потом пришлось бы разгребать.

Да и желание сказать Самойловой все, что я осознал, никуда не делось. Главное, чтобы она теперь захотела меня слушать.

Впрочем, ей придется это сделать. В конце концов, я все еще ее босс.

И я — тот, кто хотел и собирался стать ей кем-то куда большим.