43

Ноги сами собой подкашиваются, и я буквально падаю на стоящую рядом лавочку.

Перед глазами прыгают черные мушки, руки трясутся, а в сознании почему-то только одна мысль: «Ну, выписку я забрала с результатами анализов, в этот раз им будет легче меня лечить».

Слегка трясу головой из стороны в сторону.

Что за бред приходит в мой мозг? Нужно собраться. Глубоко вдохнуть и подумать, что дальше.

Может, это вообще не наша коляска? Она, конечно, хорошая, довольно дорогая, но не эксклюзивная, многие могут приобрести себе такую же.

Присматриваюсь внимательно к вещи, все еще сидя на лавочке из-за слабости.

Нет, наша, внизу забытая мной кофта лежит, которую я дома обыскалась. Да и бутылочки с сосками точь-в-точь наш набор. Таких совпадений не может быть.

Фух, ладно. Включаю голову. Куда могла деться Нинель Ивановна с Ариной? Самым логичным было бы, что она отправилась домой.

Почему без коляски? Не знаю. Возможно, решила, что не сможет закатить ее в подъезд, хотя в этом жилом комплексе все очень удобно устроено для колесного транспорта.

Но мало ли, всякое бывает.

Уже было поднимаюсь на ноги, чтобы последовать к подъезду, как зависаю над коляской. Брать ее с собой или нет?

Да, если они ее тут забыли, нужно взять, но если Нинель Ивановна не дома, а еще где-то, вернется с Ариной на руках, а коляски нет. И тогда уже она будет переживать.

По-хорошему, стоит ей позвонить, но номера у меня нет.

Решительно набираю Бориса.

- Ну, давай же, возьми трубку, - бормочу сама себе под нос. Но в ответ срабатывает лишь голосовая почта. – Блин!

В сердцах ударяю телефон о лавочку.

- Спокойно, так нельзя, - говорю сама себе и снова встаю на ноги.

Еще немного, и кто-нибудь вызовет ко мне санитаров, а я не хочу.

Все-таки беру коляску и шагаю с ней к подъезду. Я быстрая, успею вернуться, если их не окажется в квартире. Хотя, вся моя надежда на то, что они ушли домой.

Пожалуйста! Пускай они будут в квартире, я даже ругаться за оставленную коляску не буду, честно!

Молюсь про себя, поднимаясь в лифте.

- Нинель Ивановна, вы дома? – захожу в квартиру.

В ответ тишина.

Быстро разуваюсь и бегу по комнатам, выискивая женщину с моим ребенком. Несколько раз заглядываю в кроватку и электронную качельку Арины, но, естественно, она там не материализовывается из воздуха.

Везде пусто.

- Черт! Да куда ж ты пошла, старая карга?! – не сдерживаюсь и перехожу на оскорбления.

Снова выбегаю на улицу.

Разве так можно? Мать до инфаркта доведет, кто так делает? Это ее способ свести меня с ума?

Попутно до посинения набираю Борису, там по-прежнему почта, но мне нужно хоть чем-то занять собственные пальцы, иначе я буду рвать на себе волосы, а редкие прохожие не поймут.

Вот, кстати, даже соседей нет, никто не гуляет, хоть бы спросила у кого-то, не видели ли они ухоженную эгоистку с маленьким ребенком на руках. Но не у кого, наш двор словно вымер.

- Жанна, ты что тут делаешь? А где мама с Аришкой? – появляется Борис.

- Боря! – кидаюсь ему на шею. Сердце чуть отпускает, я не одна, и Борис знает номер Нинель Ивановны. – Я не знаю, где они! Позвони скорее своей маме! Я пришла с больницы, а коляска стоит пустая во дворе! Я чуть снова в обморок не грохнулась! Звони скорее!

Произношу эмоционально, даже не замечая текущих по щекам слез.

- Хорошо, хорошо, звоню уже, не плачь, - прижимает он меня одной рукой к себе, а другой набирает телефон.

Но там почему-то только длинные гудки…

Борис сам меняется в лице, упорно держа телефон около уха. Видно, что он не верит, не хочет верить в происходящее.

- Слушай, но так просто не может быть! – восклицает он эмоционально. – Они не могли взять и исчезнуть, это невозможно.

Добавляет тише и часто моргает.

- И тем не менее их дома нет, на улице тоже, а телефон твоя мать не берет, - слово «мать» я произношу резче, чем следует, но сейчас не до вежливости. – Нужно звонить в полицию.

Говорю бесцветным голосом. Истерика отступила, пришла ясность в голове.

- Нет! Зачем? – удивляется Боря. – Мама могла просто, я не знаю, - он разводит руками, - к подруге какой-нибудь отправиться! Да и в полиции не примут заявление, еще слишком рано, они не ищут совершеннолетних так сразу.

- Зато ищут малолетних! – кричу на него. – Прости, я на эмоциях вся, не знаю, что и думать.

- Предлагаю отправиться домой, я уверен, мама объявится, - Борис прижимает меня к себе.

Да ни черта она не объявится! Почти говорю, но в последний момент останавливаюсь. А вдруг он прав? Ну куда могла подеваться Нинель Ивановна?

Мы поднимаемся в квартиру, Боря не перестает набирать мать, а я смотреть в окна подъезда. Тревога не отпускает.

- Я все-таки обзвоню больницы, - произношу робко, - на всякий случай.

- Да, давай, пожалуйста, - рассеянно отвечает Борис.

Мое сердце не перестает шептать, что мы не там ищем, но я обязана проверить все версии.

- Вспомнил! – спустя полчаса кричит Боря. Я испуганно подскакиваю на стуле, больницы обзвонены, женщины с ребенком к ним не поступало. – У нас же видеонаблюдение установлено во дворе и подъезде!

- Точно! Дом ведь новый, со всевозможными услугами, - радостно подхватываю. Надежда робко селится в душе. – Иди скорей к диспетчеру, а я тут посижу, вдруг они вернутся. Только обязательно сними на телефон все, что увидишь на видеокамере! Вдруг я замечу какую-то деталь, которую ты просмотришь.

- Ага, я пошел, - кивает Борис, - хотя бы раз оправдаются дорогие коммунальные платежи.

Он вмиг становится собраннее и увереннее. Да, бездействие убивает, легче, когда можно направить энергию.

Закрываю за ним дверь, а сама молюсь, чтобы просмотр записей принес пользу.

Хоть бы там была разгадка. Где ты, Нинель, с моей Ариной?

Зависаю на пейзаже за окном. В голове наступает ступор, защитная реакция организма на стресс. О ребенке в животе я не думаю, но он, к счастью, не беспокоит, притих. В обморок падать не буду. Не сегодня.

Тяжело вздыхаю, когда вспоминаю инструкцию по действиям при пропаже человека. Надо бы теперь звонить в морг.

Нет! В полицию лучше, не хочу я в последнюю инстанцию, материнское сердце твердит, что все не настолько плохо.

А если я позвоню в органы, и они решат, что бабушка украла внучку? Не хочется проблем человеку. Я все-таки надеюсь на обычную безалаберность.

Подхожу к коляске, словно она может дать подсказку. Хотела же видео-няню сюда, хотя, как бы она мне помогла? Бред, все равно обычно только я гуляю с Ариной. А другая догулялась…

Внезапно мое внимание привлекает едва слышное жужжание. Кофта вибрирует? Поднимаю ее, а там лежит черный телефон, на автомате нажимаю кнопку вызова.

- Алло? – произношу полувопросительно.

- Мама! Мама! Вы где? Арина с тобой? Почему трубку не берешь?! Мама! – доносится до меня взволнованный голос Бориса.

- Это не мама, а я, Жанна, - говорю тихо. – Телефон был в коляске все это время, он на беззвучном режиме, потому мы его и не услышали раньше.

На секунду в трубке наступает тишина.

- Так, мы почти долистали до момента, когда мама осталась одна с Ариной, скоро узнаем, в чем дело, - произносит он деловито, маскируя расстройство. – Все будет хорошо, слышишь?! Все будет хорошо.

Себя, наверное, убеждает.

- Ага, ладно, - киваю, забывая, что Борис меня не видит.

- Вот! – он возбужденно кричит в трубку. – Мы их видим! Они стоят некоторое время одни, потом мама кладет сотовый вниз, а сама берет Арину на руки и куда-то уходит. Есть камера в той зоне? – спрашивает он у диспетчера. – Отлично, давайте искать дальше. Я перезвоню.

А я обнимаю себя руками и начинаю ходить из стороны в сторону, словно раненный зверь. Беспокойство вновь овладевает моим разумом.

Внезапно, внимание привлекает лист из блокнота, лежащий в мусорке. Это не мой подчерк, и не Борин.

По наитию подхожу и беру его.

«Поменять билет на завтра. Сделано!» - гласит последняя запись…