Глава 35

Катя. Темнота. Только гулкое эхо шагов где-то в глубине огромного пустого помещения. Я не дышу. Я просто стою, прижавшись спиной к холодной стене, и пытаюсь взять себя в руки. Здесь пахнет сыростью и металлом, бетонный пол кажется ледяным, воздух тяжёлый, будто в нём растворился запах ржавчины и машинного масла. Сквозь редкие прорези в стенах пробивается слабый свет уличных фонарей, но его недостаточно. В помещении почти полная темнота, но я знаю – он здесь. Каримов. Он где-то рядом. Я слышу, как он двигается, медленно, почти хищно, как будто специально растягивает время, смакуя момент. Я заставляю себя выпрямиться. Плевать, что внутри всё дрожит, что сердце отбивает бешеный ритм, что руки мёрзнут, что мысли разбиваются о страх. Катя, соберись! – Далеко зашла, – голос Каримова звучит спокойно, даже слишком спокойно, от этого только страшнее. Я поворачиваю голову на звук. Он стоит в нескольких метрах, в полумраке, но даже отсюда я вижу его глаза. Тёмные, пронизывающие, пустые. – Ты же знала, что так будет, – он делает шаг ближе, руки в карманах, его голос глухой, но в нём вибрирует что-то опасное, будто натянутая струна. – Где моя мама? – мой голос предательски дрожит. Карим усмехается. – Ты всё ещё думаешь, что всё это было сделано, чтобы причинить бедной женщине вред? – его голова чуть наклоняется, он скользит по мне взглядом, оценивая, изучая. – Глупая девочка. Это всегда было о тебе. О тебе и твоём ребёнке. Только ради вас. Меня прошибает холодный пот. – Ты ненавидишь Громова, не меня, – выдавливаю я, делая шаг назад, хотя уже некуда. Стена. – Он украл у меня всё, – спокойно отвечает Каримов. – Я просто верну долг. – Я не имею к этому отношения! – моя злость пробивает страх, и я сжимаю кулаки. – Я не выбирала, чтобы он был отцом моего ребёнка! Я не выбирала тебя в свои враги! Я даже не знала, кто ты, пока ты не начал за мной охотиться! Каримов замирает. Потом медленно кивает, будто размышляя над моими словами. – Верно, – соглашается он, и его голос становится ещё тише. – Ты не выбирала. И моя жена не выбирала. И мой сын… – его губы скривились, в глазах вспыхнул лютый огонь. – Но они умерли. Потому что он не смог их спасти. Тишина. Я не знаю, что сказать. Я просто смотрю на этого мужчину, который пропитан болью до кончиков пальцев, который горит от ненависти, и понимаю – он не остановится. – А теперь он узнает, каково это – терять семью, – хрипло выдыхает Каримов. – Он поймёт, что значит, когда забирают самое дорогое. Ты и твой сын – его самое дорогое, верно? – он делает ещё шаг, и я едва сдерживаю рвущийся наружу панический вздох. – Значит, он должен страдать так же, как страдал я. – Ты убьёшь меня? – мой голос еле слышен. – Разве женщина должна отвечать за подобное? И ребёнок… Он смотрит пристально, будто раздумывает. – Возможно, убью, – легко бросает он. – Возможно, нет. Может, сначала он должен видеть, как ты молишь о пощаде? Как ты плачешь, как зовёшь его? Может, ему стоит почувствовать полное отчаяние? Вы дороги ему, поэтому расплачиваться придётся вам. Око за око. Меня бьёт дрожь. – А потом… – он качает головой. – А потом он найдёт вас обоих. И тогда я посмотрю ему в глаза. Я больше не могу сдерживать страх. Пытаюсь успокоиться и проговариваю про себя: «Максим с Игорем… Он не даст ему заполучить моего сына… не даст!» Мои пальцы дрожат, ладони влажные, горло пересохло. Я делаю шаг в сторону, и Каримов мгновенно оказывается рядом. Его рука резко сжимает моё запястье, сдавливает так сильно, что я вскрикиваю. – Ты не сбежишь, – шепчет он. – Никто не сбежит от своей судьбы. Я закрываю глаза, сглатывая крик, пытаясь не запаниковать, пытаясь удержаться, пытаясь вспомнить, как дышать. Громов… Ты придёшь, да? Ты найдёшь меня? Ты успеешь? Ты… Ты нужен мне. Нужен, как никогда прежде. И тут, словно услышав мои молитвы, откуда-то из темноты раздаётся дикий рык… – КАРИМОВ! ТЕБЕ НУЖЕН Я! ОТПУСТИ ЕЁ!