Глава 6

Катя. – Чёрт… Чёрт! Где он?! Я металась по коридору, будто меня подожгли. Голова шла кругом, ладони вспотели, а сердце гремело в ушах так громко, что, казалось, сейчас пробьёт барабанные перепонки. Максим. Мой сын. Моя жизнь. Исчез. – Так, Катюша, ты дыши, – услышала я голос сбоку, но даже не посмотрела. Громов. Этот спокойный, уверенный, будто ничего экстраординарного не происходит. Он стоял рядом, засунув руки в карманы, чуть приподняв одну бровь и смотря на меня с выражением человека, который вообще не понимает, зачем вокруг столько паники. – Ты… Ты понимаешь, что он маленький?! Что он один, в огромной больнице?! Господи, а если… если… Господи, сразу видно, что у тебя нет детей! Я судорожно вздохнула, пытаясь не скатиться в истерику, но мысли проносились в голове со скоростью света, каждая хуже предыдущей. – Что с ним может случиться? – протянул Громов, и в его голосе прозвучала усмешка. Я резко повернулась к нему, глядя с полнейшим ужасом. – Ты ещё спрашиваешь?! Он мог выйти на улицу! Мог потеряться! Мог… – Во-первых, – он поднял руку, явно готовый читать мне лекцию. – На улице он не окажется. На выходе охрана, никто не выпустит без взрослого. Во-вторых, это больница, а не средневековый замок с подземельями. Тут в любом случае кто-то из врачей, медсестёр или санитаров заметит одинокого ребёнка и перехватит его. – О, ну да, конечно! – я вскинула руки. – А если он пошёл вниз, к выходу?! Громов ухмыльнулся. – Неужели ты думаешь, что этот парнишка разберётся в лифте и выберется на улицу незамеченным? До кнопки как достанет? Стульчик с собой носит? Я не знала, чем ответить. Да, Громов говорил логично. Но внутри меня всё равно клокотала паника. Максим был один. И я не знала, где он. – Ладно, пойдем, – вдруг сказал Громов, и прежде чем я успела что-то ответить, он схватил меня за руку и потянул в сторону. – Что ты… – Игоря вижу. И действительно. В конце коридора стоял высокий, чуть сутулый мужчина в расстёгнутом халате. Он был темноволосый, с лёгкой небрежностью во внешнем виде, но при этом с резким, оценивающим взглядом, который напоминал Громова. Глаза, как ледяные щелки, выдавали человека, который видел в жизни много дерьма и научился в нем плавать. Весь его внешний вид вопил о том, что мужчине нужен отдых и желательно пара суток разом, но даже эта дичайшая усталость никак не портила его красоту. Ту самую… от которой у девчонок коленочки подкашивает… – Игорь! – Громов махнул ему, притормозив. – Ты не видел здесь мальчишку? Маленького, лет четырёх, с глазами, как у… – Мамочки, – внезапно с ухмылкой вставил этот самый Игорь, посмотрев на меня и приподняв бровь. Я вздрогнула. – Вы кто вообще? – О, а мне нравится! Ты со вкусом, Женёк. Я моргнула, а Громов, выдохнув, хлопнул друга по плечу. – Не начинай. Игорь посмеивался, но после кинул взгляд по сторонам и покачал головой. – Не видел. Но вы не переживайте, никто не даст ему просто уйти. Его кто-то точно перехватит, несомненно. – Легко сказать! – я дёрнулась, но снова кинулась в ближайший кабинет, оглядывая каждый закуток, словно пытаясь высмотреть знакомый маленький силуэт. Громов вздохнул и вдруг повернулся ко мне с напряжённым взглядом. – Екатерина, успокойтесь… – Да не могу я! – психанула я, заламывая руки. – Где теперь его искать??? Громов со свистом выдохнул, покачал головой, посмотрел в сторону, нахмурился… а потом вдруг резко развернулся ко мне и схватил за плечи. Я вздрогнула. – Ты… – Посмотри на меня. Я подняла голову. – Он в садик ходит? Я моргнула. – Что?.. – В садик, Катя. Ходит? – При чем тут… – Отвечай. Я сжала губы. – Нет. Я работаю из дома, он со мной. Наши взгляды схлестнулись и я… застыла. Эти глаза. Такие серые. Такие пронзительные. Я снова почувствовала это ощущение… Будто во мне что-то хрустнуло. Будто что-то неуловимо важное вот-вот вспыхнет в памяти, в мыслях… Громов смотрел на меня слишком пристально. Слишком внимательно. Слишком близко. Я чувствовала его тепло. Его дыхание. Он смотрел мне прямо в лицо… Нет, не просто в глаза. Он задержался на губах. А я поняла, что тоже смотрю. Смотрю и вспоминаю… Мои руки внезапно задрожали. В этот момент послышался кашель сбоку. – Так. Все это очень трогательно, но, может, после поисков ребёнка? Громов резко выдохнул, словно возвращаясь в реальность. Я тоже моргнула, отдёрнувшись. – Идём, – сказал он резко, схватив меня за руку и потянув вперёд. – Куда? – Я знаю, где он. Я даже не стала спорить. Просто побежала следом. Мы свернули за угол, поднялись на этаж выше, миновали лифт и остановились перед огромными дверями, на которых висела табличка: «Отделение Онкологии». Я замерла. Громов посмотрел на меня и, не давая времени на раздумья, открыл дверь и затолкал внутрь. Я встала, огляделась… И не поверила глазам. Прямо передо мной, в небольшой игровой комнате, сидела группа детей. Они смотрели в центр с таким вниманием, что никто даже не повернул головы на нас. А в центре… Мой сын… Он сидел на высоком стуле, раскинув руки, в его глазах горел азарт, а перед ним сидели дети… Больные. Ослабленные. Одинокие… Он рассказывал. Господи… Он рассказывал им сказку! – …и тогда рыбак вздохнул, почесал затылок и сказал: «Ну нет, бабка, ты уж слишком много хочешь!» – вещал он, размахивая руками. Маленькие слушатели буквально прилипли к нему, чтобы не пропустить ни словечка! Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Громов молча стоял рядом. Я видела, как в его глазах что-то дрогнуло. – Удивительный пацан, – вдруг сказал он тихо. Я кивнула, сжав губы. Максим закончил сказку, дети начали хлопать, смеяться, а он гордо улыбнулся, словно самый важный человек в мире. Я дёрнулась, но Громов схватил меня за запястье, не давая ворваться. – Пусть, – сказал он тихо. – Пусть побудет здесь. Им всем это нужно. Я не знала, что ответить. Только стояла и смотрела. На сына. На детей. И на мужчину, который не понимал, что смотрит на своё отражение. На своего сына. На свою кровь. И его голос прозвучал мне куда ближе, чем я хотела бы признать: – Кажется вы, мамочка, произвели на свет героя… Я стиснула зубы, а сердце сжалось. Господи, что мне делать с этим?…