Глава 30

Закончив дело фейри, отправила Гилару её провожать, а сама подсчитывала энергию, перебирая её магическими перчатками. В приоткрытую дверь занырнул Трактор, прыгнул на шкаф, сверкая оттуда фиалковыми глазищами. Мимолетно покосившись на герхора, вернулась к своей прелести. Тридцать четыре энергии, недурно, но всё равно маловато.

― Глашка, я начинаю тебя бояться. Ты напоминаешь мне Костлявую, что в темный час души свои пересчитывает. Видал на картинках: она вот с такой же ухмылкой животрепещущей при этом сидела.

Усмехнувшись, закрыла сундучок, заныкав его в потайное местечко. Прав Фиалка, я себя тоже иногда Кощеем, чахнущим над златом, ощущала, ну, а что поделать, если энергия эта помогает мне выживать.

У каждой дрейи должно быть своё дело, которое будет приносить доступ к живой энергии, такое дело при переходе предоставляет на выбор хозяин, он же жнец. У меня вот ворожейная лавка, у кого-то — цветочный магазинчик либо же любые иные товары. Катька, например, безделушки всякие клепала, браслетики из бисера и всё такое, их же благословляла, ведь благословение дрейи может помочь в делах, но может и не помочь. Я тоже амулеты делаю, если поступает такой заказ, иногда и с благословением по просьбе заказчика. Помогало это нелюдю или нет, не знаю, но никто не жаловался.

А можно и проще поступить: получать плату непосредственно у своего хозяина, жить на его полном попечении. Я знаю такую дрейю, её имя Лаала, она проживает в замке Файрокса и энергии получает от него, и он же их забирает. Аха. В такой прямой службе имеются свои существенные нюансы, основная трудность в том, что спрос с такой дрейи в два, а то и три раза больше, ведь первой, кого хозяин к себе призовет, чтобы подпитаться — его ручная дрейя, а уже потом я либо кто-то другой. Если коротко. Да и срок службы у них…

Думаю, и так нетрудно понять, какая нагрузка идет на эту гаремную деву. Насколько я знала, помимо Лаалы, в замке проживали ещё несколько дрей.

Все мы служим этакой батарейкой своему жнецу, ему обязаны быть верными, не в плане романтических чувств, естественно, мы не имеем права своего жнеца предать и перейти в услужение к другому жнецу, тут только через верховный суд, если что-то в рабочих отношениях не нравится, но меня всегда всё устраивало, да и я служу высшему сану, даже смешно было бы в суд тот заявлять. Мне и повезло с Файроксом, и одновременно нет, ведь в крайнем случае мне некуда деться, однако мой князь — адекватный мужик, по-своему адекватный, насколько может быть адекватным король бездны.

― О чём задумалась, носочек?

― О бренности бытия.

― Фе, как скучно, ― махнул хвостом. ― И до чего додумалась?

― Да так.

― Ой, ой, можешь не отвечать. У тебя всё на лице написано. Да только ты отседова точно никогда выбраться не сможешь, Глашка.

Вдоль позвоночника холодок. Медленно повернула голову к крылатому коту, нехорошо прищуриваясь.

Заглянула Гилара.

― Фейри проводила. Кофе?

― Да, пожалуй.

― С настойкой?

Очень хотелось согласиться, особенно после вяканья кота, приходилось отказываться.

― Нет, сегодня мне нужна трезвая голова.

Трактор и Гила переглянулись.

― Что-то случилось?

― Пока нет, ― отозвалась флегматично. Вот только расклад, будь он неладен, продолжил толсто намекать: скоро случится. И нечто очень нехорошее.

― Ладно, ― тянет Гила. ― Займусь кофе.

Погрозив коту кулаком, ушла. Взялась за мешочек с рунами, поболтав их, высыпала пред собой.

― Так что ты там говорил, Трактор?

― М? А что я говорил?

― Трактор, ― двигала стилусом костяшки рун. М-да. А вот ничего не скажу наглому котяре, обойдется, я на него зла. А самой… Да, блин, всё равно никогда не подготовишься.

― А-а-а… Да просто я слишком многое подмечаю, чтобы понимать, что ты, мой дырявый носочек, совершенно точно станешь частью ординар, как бы ни трепыхалась.

― И что это значит?

Вот только Фиалка ответить не успевает, начинает попахивать серой, входит Гилара с чашкой, её зрачки стекленеют, чашка звякнула на блюдце.

― Гила, насколько помню, сегодня ещё два клиента на вечер?

― Умгу, ― прячет за спину дрожащие пальцы. У Трактора дыбом шерсть. Зашипев, он сиганул в приемную.

― Готовься, на рынок пойдем.

― Угум.

― Иди, ― серой воняет уже так, что трудно дышать. Гила вымелась со скоростью света, в углах заклубилась сумеречь.

Тяжко вздыхаю и приветствую жнеца за спиной:

― Темного времени суток, князь. С чем пожаловали?