Глава 37

Аглая

Закинув ногу за ногу, сидим с огромными чашками ядреной жидкости, отдаленно похожей на чай, на этаком троне с хозяином бездны и смотрим кино, как мои наверху справляются. К счастью, коза драная оказалась подвержена пусть своему собственному кодексу чести и исполнила наш уговор, моих она, как и обещала, не тронула, а то меня никакой бы хозяин бездны здесь не удержал, нашла бы и удушила собственными руками, если бы с головы Гилары и шерстки Трактора хоть волосок упал.

Темное хрустальное зеркало перед нашими глазами погасло с последним фрагментом, как герхор полукровку чай потащил пить.

― Теперь твоя душенька довольна? ― насмешливо спрашивает брат Мессора. Уму не постижимо, никогда бы не догадалась, что Костлявая — это ещё один Мессор, честное слово.

― Угу. Только всё равно тянет черные космы этой засранки вокруг горла завязать на крепкий бантик.

― Оставь это дело моему дорогому брату, ― усмехается Смерть. ― Поверь, он справится получше тебя. Тем более, это его работа.

Меланхолично молчу. Время в бездне течет иначе, точнее сказать, совсем никак не ощущается. Безразлично скольжу по обстановочке тронного зала, а посмотреть есть на что. Монументальных размеров помещение, тонущее в вихрях сумеречи, и она здесь родимая, ага, потолок красиво клубится черными, пушистыми на вид облаками, свинцовыми, тяжелыми, мелкие разряды вспышек немного пугают, но красиво же, как и передвигающиеся по черному полу живые барханы, вон, один к высоченной лестнице нашей подобрался, и будто глядит так ехидно, точно желает сожрать. Копченые мраморно-склепные стены… В общем, красота, устрашающая, да.

― Как тебе мои владения, Аглая? ― спрашивает буднично, покачивая носком тяжелого сапога.

― Я видела до обидного мало, но из того, что видела, уютненько, ничего не скажешь.

Смерть отпускает смешок.

― Хочешь увидеть больше?

― Почему бы и нет? Не откажусь.

― Смелая дрейя. Даже завидую брату, ― обнажает белоснежные острые иглы-клыки. Пугает. Ну, это он зря.

― Да, есть чему завидовать, дрей у господина Мессора — на любой вкус. Спасибо, кстати, что показали мне моих домочадцев, я за них немного переживала.

― Кстати, пожалуйста. Грустить тебе не к лицу.

― Это моё перманентное состояние лица.

Костлявая, хотя верно сказать, Костлявый заливисто смеется, его смех зловеще отражается от стен. Волоски на затылке дыбом. Дюны, вон, и те заволновались.

― А как так получилось, что вы оказались хозяином бездны?

Смех обрывается, блондин неуловимо быстро и очень пугающе поворачивает ко мне голову, льдистые глаза заполняются багрянцем, сверкают кровожадной ртутью, зал наполняется тысячью шепотков. Теперь не только мелкие волоски дыбом, они все дыбом, и без того не бьющееся в груди сердце падает в пятки. Ах, эти голоса мертвых так и норовят свести с ума, не текущая по венам кровь леденеет. В мозгу коротит огромными алыми буквами: «Опасность!!! SOS!!!»

Меряемся со Смертью взглядами. Мой — флегматичный, его — очень убийственный. Не была бы я и так трупом, однозначно б уже померла.

Голоса обрываются резко. Даже как-то светлеет и становится легче дышать. Губы ещё-одного-Мессора-на-мою-голову искажаются в кривой ухмылке, он по-мальчишечьи пожимает плечом.

― Всё просто. Мой венценосный брат много столетий назад самолично вонзил мне в сердце клинок, выдрал его с мясом и отправил сюда, назначив хозяином Ада в Аду.

Очередной смех. Ну, прям чистый Аид, мать его за ногу. Синего огонька на башке не хватает.

― Понятненько. А за какие такие заслуги?

И этот смех обрывается резко. Драйрокс зарывается пальцами в белоснежный ежик волос и выглядит при этом таким растерянным и милым, что аж теплеет в груди.

― О, и тут всё до обидного просто. На кону стояло: либо он, либо я. И я проиграл.

― Хм?

― Да, да, милая дрейя. Я покушался на жизнь старшего брата, намеревался убить его, а затем и нашего младшенького, чтобы самолично править Ордаром, вот мой брат и отправил меня править, в Бездну. Аха. И я не жалуюсь, ― заканчивает тихо. ― Здесь моё место.

― Это видно. Вы просто счастливы.

― Ты себе не представляешь, маленькая дрейя. Ну, идем, посмотришь, что тебя в будущем ждет. Если, конечно, не станешь женой князя.

Скептично кошусь на блондина и уверенно вкладываю свою руку в его широкую бледную ладонь.

― Я? С чего бы мне ей становиться? Насколько я знаю, это невозможно.

― Нет ничего невозможного, маленькая дрейя. Всё невозможное — только в твоей голове.

Если бы в моей груди билось сердце, оно бы позорно пропустило удар.