Глава 47

Никогда не думала, что доживусь до такого, чтобы без всякого стыда и совести лобызаться с самим князем Тьмы, повелителем целого мира, чего уж там, и дальше по списку, причем действительно лобызаться, а не как приличная дрейя — энергию отдавать. Ах, эти жадные страстные губы, глубокий поцелуй напрочь отшиб весь рассудок с его визжащими доводами. А как мастерски управлялся своим шелковым языком господин Мессор, м-м-м, вот умеет он! Чувствуется недюжинный опыт в управлении тем самым языком.

Эта неприятная мыслишка и отрезвила, не только рывком усаженная на стол моя пятая точка и узкие мужские шикарные бедра меж моих ног. Ах, да, ещё и любопытное сопение под приоткрой дверью.

Боже мой, ревную жнеца. Дожилась, Глашка. Тьфу ты, Аглая.

Уперевшись ладонями в широкие плечи, насилу отодрала от себя Мессора, нехорошо сощурилась.

― И как это понимать, господин князь? Что это ещё за поцелуи такие праздные без всякой энергии?

Ртутно-огненные зрачки собеседника-истязателя опасно пульсировали, те самые, сладкие, как оказалось, губы изогнулись в коварной ухмылке.

― А на что похоже, вкусняшка моя вредная?

― Мыслей цензурных, по крайней мере, на этот счет у меня нет. Может, сами просветите?

― Просвещу, обязательно, даже не сомневайся, ― сказано таким тоном, что пятая точка запульсировала не меньше зрачков. ― Когда-нибудь.

― Это когда?

― Когда будешь готова к этому разговору.

― Мг, здорово, что ещё сказать. А давайте вернемся к нашему текущему разговору о моей лавке, ага? ― ловко спрыгиваю по другую сторону стола из соображения безопасности.

― Ну, ага. Давай. И какие у тебя соображения?

― Я надеялась, вы сами предложите мне выход из ситуации, исходя из своих сил. Господин князь, так что можно сделать, чтобы лавка осталась за мной?

Жнец задумался. Конкретно так. Сопение по ту сторону двери и шебуршание усилилось, правда, на шорканье моих домашних мы с Файроксом усиленно не обращали внимания.

― Тебе действительно так важна эта лавка, Агилара?

Нет, блин, так просто тут трясусь за неё, от нечего делать. Хотя справедливости ради, Мессору за терпение впору памятник ставить.

― Очень, шеф, ― тяжко вздыхаю, с тоской оглядывая стол, не показательной, прошу заметить. Мне реально было, ну, очень жаль своё дело, аж выть на луну хотелось, мочи нет.

― Хорошо, есть один вариант. В твоих покоях во дворце я могу сделать стационарный портал с заданным маршрутом: ворожейная лавка — Ордер-Шах, только лавка, прошу заметить, доступа на шестой ординар у тебя не будет, Аглая. И не проси. Эти стены, и обратно домой, ― ну, очень строгим тоном.

Про себя возмущенно взвилась, недовольно сопя.

― Работать портал будет с девяти утра до четырех вечера. Ужин в шесть. Ужины у нас совместные, пропускать запрещается, игнорировать запрещается, опаздывать запрещается, это моё условие. Допуск во дворец твоей живности разрешен, но это не значит, что они могут шляться в Ордер как пожелают, я понятно изъясняюсь?

За дверями — БАМЦ! И тихий стон.

― Несомненно, Вашество, ― сдавленно.

― Чудно. Согласна, вкусняшка моя сладкая?

Если бы я умела убивать взглядом, то… за попытку убийства князя ординар наверняка бы отправилась в гости к Драйроксу. Он, Костлявый, был бы рад. Кстати, любопытно, подружился ли он с той девочкой? Надо бы как-нибудь у жнеца спросить.

Мессор вопросительно гнет бровь, и я спешу процедить сквозь зубы:

― Согласна!

А что я ещё могла сказать, условие жнеца лучше, чем ничего, и лучше, чем быть запертой денно и нощно в княжеском гареме.