Глава 15
— Мне нельзя, чтоб папа узнал, — тихо говорю я Риске, едва мы оказываемся с ней одни, — он меня запрет в доме и никуда больше вообще не выпустит…
Конечно, я преувеличиваю, потому что реакцию папы не могу предугадать. Я банально раньше не влетала так!
Я всегда была хорошей, правильной девочкой, черт возьми!
И сейчас ситуация вообще новая, дикая и тупая.
Мне ужасно не хочется, чтоб папа узнал, потому что… Стыдно! Просто стыдно, блин!
Пошла в ночной клуб, выпила, подралась… Боже…
Если б можно было умереть от стыда, я бы уже умерла.
Риска выглядит спокойней, она вообще очень себя правильно ведет с того самого момента, когда нас всех охранники клуба передали с рук на руки полиции. Не кричит, не дерется, не плачет. Глазки делает жалостливые и губки распускает, когда на нее смотрят представители власти.
Наверно, можно было бы договориться и без этих крайних, как я уверена, мер, но, к сожалению, полиция приехала по вызову кого-то из посетителей клуба, и охране ничего не оставалось делать, кроме как содействоватьи активность проявлять.
Полиция забрала нас с Риской, Немого, агрессивно почесывающего окровавленные кулаки, Сома, весело скалящегося на адреналине, и еще четверых сильно побитых парней из компании Артема. Самого Артема отправили на скорой в больницу с подозрением на сотрясение и прочими сопутствующими ситуации травмами.
В отделении нас с Риской сунули в какой-то кабинет и заперли, даже не опросив, потому что документов не было, а вот парней, похоже, увели на допрос.
И вот теперь мы с ней сидим, ужасно трезвые, потому что адреналин весь алкоголь выветрил моментально, и жутко переживающие эту дурацкую историю.
— Бл-и-и-ин… — сокрушается Риска, размазывая с непривычки тушь по щекам, — все из-за меня! Вечно я встреваю во всякое дерьмище!
— Да прекрати… — вяло отвечаю я, не зная, что в таких ситуациях вообще говорить и как действовать, — ты-то в чем виновата? Это все твой Артем… Ох… Надеюсь, что у него ничего серьезного…
Мысль, что этот придурок может умереть, обжигает ужасом. Ведь тогда Немой пойдет в тюрьму… Боже! Голова даже начинает болеть от жути! Он же… Он же за меня вступился! Значит, и я виновата!
Сглатываю, ощущая дикую сухость во рту и мерзкий холодный пот по спине.
Наша маленькая дурость неожиданно превращается из стыдной истории в большую проблему. В то, что может поломать жизни нескольким людям.
Конечно, можно откреститься, сказать, что Немой сам виноват, его никто не просил, в конце концов, но… Но я так не сделаю никогда.
Он меня не любит, терпеть не может, но вступился, не дал Артему ударить еще раз. А ведь Артем сильный парень, мог так толкнуть, что , возможно, скорую бы мне вызывали… Но это все жалкие попытки оправдать собственную дурость и мягкотелость.
Немой вписался во все это из-за меня.
Значит, я должна сделать все возможное, чтоб его вытащить!
И стыд тут вообще не в тему!
Мне надо звонить папе!
Потом попереживаю и постыжусь. Сначала Немого вытащу.
Но я не успеваю сказать это все Риске, потому что она уже набирает кому-то в телефоне.
У нас телефоны не отобрали и вообще очень даже вежливо обходились. В отличие от парней, которых тупо заломали и пинками всех скопом загнали в машину полиции.
— Папа… — голос Риски звучит настолько жалко, что , если б не хитрая физиономия сейчас, то можно было бы запросто проникнуться и пожалеть бедного ребенка, — пап… Я в полиции…
Из трубки слышу нечленораздельный грубый рев, Риска, морщась, чуть отводит телефон в сторону, знаками показывая мне, что все окей.
Ну ладно… Окей, так окей… Но я бы вот лично описалась уже, если б мой папа со мной так по телефону разговаривал…
Хотя, неизвестно, как бы мой папа со мной разговаривал, если б я ему с такой новостью позвонила…
Между тем, голос в трубке становится спокойней и, судя по всему, задает вполне осмысленные вопросы.
Риска коротко отвечает:
— В клубе была. Нет. Не с Артемом. С подругой. Не знаю, где Игорь. На нас напали и нас парни защитили… Со мной все нормально. Вообще нет. Да, все в полиции теперь. В тридцать пятом отделении. Ага. Пап… А мальчишек тоже… Ну ладно, потом, да.
Она кладет трубку и говорит спокойно:
— Все нормально, сейчас папа приедет.
— Он злой, — нейтрально комментирую я, стараясь не показать ни свое облегчение, потому что рано еще, но уже очень хочется, ни свои опасения, что слишком уж Риска верит в своего родителя.
— Не, нормальный, — пожимает плечами Риска, — в этот раз я и не виновата особо…
— В этот раз… — эхом повторяю я, вопросительно глядя на подругу.
Она в ответ опять жмет плечами:
— Ну а чего? Ну было пару раз… Залетала… Но тогда я сама виновата была. А в этот раз не сама. Так что папа разберется.
— Слушай… — я решаю брать быка за рога, раз уж есть такая возможность, — а ребят он может вытащить? Немого и Сомика?
— Ну да, — удивленно смотрит на меня Риска, — я же сказала ему. Вытащит обоих, не волнуйся. Он такие вещи на раз-два решает.
Я судорожно припоминаю, кто у нас папа, и не могу, естественно , вспомнить. Маккалан, оказывается, прилично память отшибает.
— А можно… — решаю я наглеть по-полной, — чтоб имя мое вообще не светилось? А то у меня и папа, и братья…
— Думаю, да, — кивает Риска, — ты, главное, молчи. И строй из себя овцу, вот как я.
— Да мне даже строить не придется… — бормочу я убито.
Овца — она овца и есть…
Судя по тому, как быстро за нами приходят, папа Риски — нереально пробивной и серьезный мужик.
Мы с ней толком не успеваем погоревать, а уже двери открываются, и нас выводят сначала в коридор, а затем в общий большущий предбанник, где сидит дежурный.
— Папа! — со слезами в голосе Риска бежит и кидается на шею высокому, плечистому и вообще ничего так мужику, спокойно беседующему с каким-то серьезным чином при погонах.
Я торможу, разглядывая картину.
Риска висит на шее отца и самозабвенно рыдает, он ее обнимает, хмурится, поджимает губы и мечет взгляды, словно Зевс Громовержец, высокий чин стоит рядом и с умилением взирает на это все.
Остальные полицейские удачно делают вид, что их тут не было, и рассасываются по своим делам.
Наконец, Риска считает дочерний долг исполненным и отлипает от отца, разворачивается ко мне, шмыгает носом, манит рукой, чтоб ближе подошла.
— Пап, это Аля. Она за меня вступилась…
— Здравствуй, Аля, — кивает он, — спасибо тебе. — Потом поворачивается к чину, — Сереж… Я надеюсь, мы договорились…
— Да, Игорь, конечно… — степенно отвечает тот, — девушка молодец…
— Пап, а еще ребята… — тут же напоминает Риска, и полицейский дополняет свой ответ:
— По ним все решим. Возбуждать, конечно, не будем… Но только если пострадавший не напишет заявление. Сам понимаешь, с травмы нам уже все прислали… Отработаем, конечно, но главное, чтоб ход делу не дал сам заявитель… И вообще… Чтоб этого заявления не было…
— Решим, не переживай, — кивает отец Риски.
— Мальчишек выпустим утром. Пусть отдохнут, а то они повоевали с моими ребятами. Наглая молодежь пошла, конечно…
— Не возражаю. Некоторое ограничение свободы еще никому не вредило. И головы горячие хорошо остужает.
После этого отец Риски подталкивает ее к выходу, кивает мне туда же, и, дождавшись, когда мы откроем дверь, прощается за руку с полицейским и выходит следом.
На улице нас ждет здоровенный седан представительского класса, весь черный и жутко пафосный.
Риска садится назад, тянет меня туда же.
— Привет, дядь Ром, — по-свойски здоровается она с водителем.
— Привет, коза, — веселым баском отвечает ей пожилой уже, усатый дядька, — опять вперлась?
— Да не, в этот раз я вообще не при чем!
— Так я тебе и поверил. Ремня тебе надо давно!
— Поддерживаю, — подхватывает отец Риски, садясь вперед, на пассажирское, — Рома, домой нас. И да, заедь куда-нибудь в кожгалантерею. Ремень куплю.
— Не заезжай, дядь Ром, — тут же фыркает Риска, — у папы дома есть.
Отец разворачивается с переднего сиденья, смотрит на нее вопросительно, а Риска закатывает глаза:
— Ой… Ну можно подумать, я не в курсе про плетки, ремни и ошейники…
— По моим вещам лазила, зараза маленькая? — прищуривает глаза ее отец, — надо было тебя в полиции оставить.
— Не надо! — тут же сбавляет тон Риска, но все равно дурачится. И вообще сразу понятно, кто у нас тут маленькая папина девочка, и кто умело вьет из серьезного, очень даже брутального мужика, тонкие веревки и вяжет из них узлы. — Не надо! Я ничего не видела! Ничего! Паа-а-ап… — тянет она примирительно, — ну серьезно… Ну ты же уже все пробил, мы ни при чем… Это придурок этот…
— Вот с этого места ты мне объяснишь подробнее, — сторого перебивает Риску отец, — с каких пор “мой любимый Артемчик” стал “этим придурком”. Как-то я этот момент упустил…
— Па-а-ап…
— Не папкай! Тебя ждет серьезное разбирательство, Раиса, имей в виду!
Риска дует губы, откидывается на спинку сиденья, но уже через мгновение подмигивает мне весело. Типа, не напрягайся , подруга, все решаемо.
Я благоразумно никуда не лезу, сижу себе, тихо радуюсь, что все, кажется, обошлось.
Твердо это я буду знать завтра, когда Немого и Сомика выпустят из полицейского участка.
Меня довозят до дома, Риска шепчет на прощание, что пересечемся завтра, я благодарю ее отца, тот лишь рассеянно кивает, погруженный в телефонную переписку и улыбается вполне благожелательно.
Интересный дядька, на самом деле. Понятно, почему не женат. У него, скорее всего, женщин, вагонище, зачем такому жениться?
Конечно, он старый, уже за сорок, наверно, но и на таких серьезный спрос.
Да что говорить, если даже на моего папу, глубоко и счастливо женатого мужика, с разбегу набрасываются всякие, не обременные интеллектом и моралью дамочки? Сама сколько раз видела на общих тусовках, где собираются члены элитного клуба с труднопроизносимым названием, вместе с семьями. Это случается всего пару раз в год, но пафоса хватает на все оставшееся время.
Папа у меня, конечно, еще хоть куда, и спортом регулярно занимается, и на татами выходит, и следит за собой, но это вообще не повод вовсю с ним флиртовать! Особенно в присутствии жены или дочери! Но этим нахальным бабам плевать. Их ничего не останавливает!
Так что говорить про очень даже видного, богатого, властного, а , главное, неженатого дядьку?
Проводив взглядом черную машину, я захожу в дом.
И удача!
Все спят.
Меня никто не дожидается в гостиной, свет везде потушен.
Я тихонько поднимаюсь к себе, принимаю быстренько душ, попутно изучив огромную гематому от удара придурка Артема на плече, затем ныряю под одеяло.
Закрываю глаза, заново переживая все события сегодняшнего дня и, особенно, вечера.
Кажется, все было так давно, так долго длилось, а в реале же всего несколько часов прошло. Но зато каких!
Я обзавелась новой подружкой, умудрилась встрять в драку, попасть в полицию, удачно вывернуться оттуда…
Ноги ноют, плечо болит, голова гудит, я проваливаюсь в сон.
И, уже в полудреме, опять вяло удивляюсь инициативе Немого. Зачем вступился? Сколько проблем мог бы поиметь… Надо будет у него спросить. Завтра. И поблагодарить. Пусть он меня терпеть не может, но все же спас…
Просто скажу спасибо.
Просто вежливость…