Глава 29

У ворот поселка меня ждет Риска.

Она мгновенно оценивает мой расхристанный внешний вид и красные от недосыпа глаза, цокает, отбрасывая сигарету:

— Ничего себе ты! Свидание, смотрю, на высоте прошло!

— Отвали… — я, истратив все силы на маму, сейчас вообще не в состоянии хоть как-то реагировать на подколки. — Такси вызвала?

— Да тут, понимаешь… — Риска принимается внезапно мямлить и косить глазами, я начинаю подозревать все самое нехорошее… А потом рядом  тормозит красный спорткар в понтовом обвесе, и в открытое окно ее брат лениво машет нам на пассажираские сиденья. — Вот, короче… — выдыхает подружка. — Игореха отвезет. Пошли?

Я не трогаюсь с места, сурово смотрю на Риску, и она под моим взглядом заметно стыдится.

— Да бл-и-и-ин… — закатывает глаза, — он меня вчера пропалил с Сомом…

“За-е-бись”,—  могла бы сказать я, если б не была хорошей девочкой и принцессой.

Но я — и первое,  и второе, и все в одном флаконе, несмотря на некоторые… отступления от канона, и потому только молча жду продолжения рассказа.

— Ой… — глаза Риски, кажется, сейчас вообще под лоб укатятся, — давай потом, а? Ну пошли… А то он выйдет…

Я еще раз оцеривающе смотрю на тачку, потом на водителя, имеющего лихой и придурковатый вид, в темных очках и с зубочисткой в зубах, вздыхаю.

Пофиг. Я не в состоянии сейчас спорить, тупо сил нет.

Так хотела дома отоспаться, но мама выгнала учиться, приговаривая, что за все надо платить. Люблю ее.

Иду к машине, киваю Игорю и сажусь на заднее сиденье. Риска мостится со мной.

С Игорем она показательно не разговаривает, а тот всю дорогу пытается со мной общаться, скалится, спрашивает о чем-то, подмигивает даже. И выглядит это все, кстати, очень даже прикольно. Такой придурастый обаятельный засранец, гроза девчонок.

Я вспоминаю наше первое общение, его напор и наглость, и думаю, что у такого придурка, наверно, все в порядке с девчонками. И про меня , вроде, все должен понять, Олег ведь старательно поддерживает имидж ревнивого козла. Так почему сейчас играет? Любит дергать тигра за усы? Хотя, не все ли мне равно на мнение Олега теперь?

И на их разборки из-за несуществующего факта моей принадлежности?

Игорю нравится нарываться, пусть, его дело.

Риска рядом дует губы и сопит, брат на нее смотрит совсем другим взглядом, очень серьезным и напряженным.

А я думаю, что очень хорошо, что мои старшие братишки свалили на вольные выпасы и теперь появляются только пожрать вкуснейшей маминой еды. По крайней мере, такого контроля дикого нет…

Хотя, это я сними еще по поводу моих ночных гулек и их поисков не разговаривала. Но тут все нормально будет. Я же приняла превентивные меры: пообщалась с мамой. Она прикроет и меня в обиду не даст.

А то этим мужикам только позволь, сразу начнут радостно устанавливать границы, в которых нужно жить.

Нет уж. Пусть со своими бабами так устанавливают. Ох, не завидую я этим бедолажкам…

К универу мы подъезжаем с помпой и юзом, Игорь выходит первым и успевает открыть нам дверь.

Риска вылетает, презрительно скривив губы в ответ на поданную руку, получает тут же по жопе при всем честном народе.

Народ ликует и свистит.

Я выхожу следом.

Руку не игнорирую, улыбаюсь мимолетно, чисто на автомате благодаря за присутствие манер.

И тут же напарываюсь на два взгляда.

Один, Олега, напряженный и злобный.

Он стоит в кругу своих опричников, наблюдает за моей высадкой, недовольно запрокидывает голову, сразу становясь похожим на тупого высокомерного верблюда. Даже губы сжимает так же.

А за его спиной, огромной мрачной горой стоит Немой.

И лицо его, малоэмоциональное, темное и холодное, пугает куда сильнее, чем демонстративная злоба Олега. Потому что Олег — это всего лишь Олег.

А Немой — это стихия.

И есть у меня ощущение, что сейчас стихия будет крушить.

Я нахожу его взглядом,  на мгновение задерживаюсь, чуть заметно улыбаюсь успокаивающе. Словно предостерегаю: “Не вздумай!”

Забираю ладонь у Игоря, поднимаюсь по лестнице следом за Риской.

И демонстративно иду мимо компании Олега.

Он, сначала делая попытку приблизиться и привычно поймать меня за талию, как проворачивал это каждый раз, когда встречал на ступеньках универа все эти два с половиной года, по лицу моему понимает, что не стоит испытывать судьбу.

А то ведь я не сдержусь, опозорю его при всех присутствующих.

Учитывая болезненное самолюбие моего бывшего, это будет фиаско.

Мы идем строго мимо, головы парней, как флюгеры, поворачиваются следом… Напряженно как!

У входа тормозим, потому что за спиной слышится холодный голос Игоря:

— Глаза убрал от нее, блять!

Разворачиваюсь и вижу, как Игорь стоит напротив Сома.

У обоих парней вид такой, словно подерутся сейчас.

Несмотря на очень нервический момент, окатывает облегчением, что Игорь не по моему адресу рыцаря играет.

Риска, что характерно, повернувшись следом на голос брата, не делает попыток разрулить ситуацию, пожимает плечами индифферентно и толкает массивную дверь универа.

Ее, похоже, вообще не интересует, каким образом Игорь дальше поступит.

Я скольжу взглядом по остальным участникам событий, ловлю на себе прямой жадный — Немого, закусываю губу, тщетно пытаясь удержать вспыхнувшие щеки.

Палится ведь, придурок! И меня палит! Нельзя же так откровенно глазами трахать!

Немой, пользуясь тем, что никто на него, да и меня тоже, не смотрит, все увлечены назревающей потасовкой, легко дергает бровью в сторону своей тачки.

Я, осознав, что это меня так приглашают на поговорить и, судя по интенсивности осмотра, не только поговорить, краснею еще сильнее, отвечаю ему злобно-напряженным взглядом и, резко развернувшись и не желая даже думать, как воспримет мой отказ этот нахальный засранец, иду следом за невозмутимо вышагивающей по вестибюлю Риской.

Догоняю ее, интересуюсь, не боится ли, что Игорь нарвется.

— Ой, да хоть бы нарвался, придурок! — с горячностью отвечает мне она, злобно сдувая радужную челку с волос, — он мне надоел уже за вчера!

— А как он тебя спалил-то?

Подстраиваюсь под ее нервический шаг.

Мы идем по длинному вестибюлю с мраморными полами и обновленным интерьером в стиле сталинского ампира. Красиво, вдохновляюще. Мне, помнится, на первом курсе ужасно нравилось тут ходить, сидеть на скамьях, отгороженных друг от друга здоровенными кадками с растениями. Казалось, что в таком месте и мысли будут такие же: высокие, ученые, строгие…

Ага…

Именно про ученость мы сейчас с Риской рассуждаем идем…

— Да они оба хороши, — фыркает Риска, — один приперся опять под окна, как его, дурака, запускают через шлагбаум? За что вообще папа платит? Я вышла, чтоб нахрен послать окончательно, а он…

Тут Риска останавливается, прямо на полном ходу, настолько неожиданно, что я, на инерции, пролетаю еще пару метров и только потом торможу, разворачиваюсь к ней.

Подхожу ближе, смотрю в красное лицо.

И такое на нем смущение написано, что становится все понятно. Кристально ясно.

— Приставал?

Вот Сом скот, конечно! Пусть ему Игорь яйца вырвет там!

— Поцеловал… — шепчет Риска еще слышно, опускает голову. Смущается.

Блин, никогда бы не подумала, что такая отвязная с виду девчонка может так смущаться.

— Силой, что ли? — уточняю, вспоминая почему-то свой опыт насильного поцелуя… Совсем недавний. Ох, горячий! Если у Риски хотя бы в четверть такие же впечатления, то смущение можно понять.

— Да… — она вздыхает, отходит к огромному окну, присаживается на подоконник. Я сажусь рядом.

И жду.

Пусть сама рассказывает, тут не поторопишь. Да и дверь отсюда хорошо видно, если вдруг будет гвалт и охрана понесется, значит, там, на крыльце, все серьезно.

— Понимаешь, я сама виновата, — неожиданно признается Риска, — я его обхамила опять. А он… С цветами приеха-а-ал…

Она неожиданно всхлипывает, тихо и горько, и я тянусь обнять худенькие плечики. Почему-то затапливает нежностью, словно она — моя сестренка младшая, глупенькая. Влюбленная.

Так странно это все. Вроде, и подружки у меня имеются. Имелись. Маринка та же… Но никогда я ни к одной из них ничего подобного не испытывала. А тут девочка, которую едва несколько дней знаю… И ощущение, будто родная. Интересно, бывает так, чтоб с первого взгляда? Если любовь с первого взгляда бывает…

— Он приехал… А я его цветами по роже…

— Розами? — уточняю я.

— Ага. Метровыми.

— Это как ты смогла-то?

— Как-как… Размахнулась неожиданно… И вот. А он кровь с губ вытер, глянул на меня так… Ну, знаешь, морозом пробило аж. И поцеловал.

— А ты?

— А я — дура!

Вздыхаю, обнимаю сильнее. Понравилось, значит, ей.

Дура. Все мы дуры…

— А потом Игореха из дома вылетел… И они с Сомом подрались. Их охрана разняла. А Игореха сказал, что теперь только с ним буду приезжать и уезжать. И никуда вообще из дома. А если сбегу, то папе вломит. А папа… Он не будет разговаривать. У меня и так последнее предупреждение… А потом… В Англию, в закрытый пансион для девочек.

— Сурово…

— Не то слово. А я не хочу в Англию! Там у парней морды, как у лошадей! Все страшные-е-е-е… А тут Сом этот… И чего пристал?

— Ну… Сомик у нас тот еще скот… Любитель нежного мяска…

— Да? — Риска прекращает плакать, смотрит на меня вопросительно, — то есть, если дать, то может отстать?

— Э-э-э… — мне что-то совсем не нравится внезапное умозаключение моей подруги, — ты что-то не так поняла…

— О! — прерывает она меня, глядя в сторону двери, — не подрались, похоже!

В ее голосе нотки сожаления, но я предпочитаю не заострять на них внимание, от греха подальше.

И тоже смотрю на входную дверь.

Там как раз вваливается толпа с улицы, лица у всех возбужденные, что-то громко обсуждают.

Над общей массой  возвышается Немой, смотрит по сторонам, выглядывая кого-то.

И я даже знаю, кого, а потому торопливо прячусь за кадку с большим растением.

— От Лексуса прячешься? — деловито уточняет Риска, — он в другую сторону пошел. И все его придурки с ним. И Игореха мой. Помирились, похоже. Может, все обойдется?

— Надеюсь…

Тут нас прерывает звонок на первую пару, и мы с Риской расходимся по разным аудиториям.

Я топаю на второй, где у нас сегодня некстати философия.

На редкость нудный предмет, и препод, который его ведет, тоже нудный, противный мужик с брюшком и привычкой пялиться на коленки студенток.

Если опоздаю, посадит на первый ряд и будет все две пары маслить своими свинячьими глазками.

Я тороплюсь, теряю бдительность, отчего-то поверив, что , если вся свита во главе с бывшим умелась в другой коридор, то дорога безопасна, и потому , естественно, оказываюсь в ловушке…