ГЛАВА 18

Мама встретила меня в коридоре, наверно, услышала поворот ключа в замке, а быть может, видела в окно, как мы с Сашкой приехали и потом долго целовались, не в силах друг с другом расстаться. Цветы едва помещались в руках… Выглядела я немного помятой, но до безумия цветущей, красивой и счастливой.

— Вижу, что вы помирились…

Мама была все такой же бледной, грустной и потухшей. Но ее вид сейчас не вызывал сочувствия, уж слишком много во мне накопилось вопросов и претензий.

Полной грудью вдохнула запах роз… Как же не хочется отпускать то ощущения счастья, которое наполнило меня, когда я проснулась сегодня утром.

— Помирились.

— Это хорошо, Танюша, рада за вас…

Невольно возмутилась:

— Рада? Ты ведь все сделала для того, чтобы мы никогда не были вместе.

Родительница горестно закрыла глаза, устало потерла лоб.

— Вижу, Александр Иванович рассказал тебе правду… Впрочем, он говорил, что расскажет.

— А ты, мама? Почему ты все это время молчала? Почему делала из меня дурочку? Зачем? Я не понимаю… Разве матери не должны желать счастья своим дочерям?

Из родных глаз полились слезы… И мое сердце, несмотря на злость, болезненно сжалось в груди.

— Дочь, поставь цветы в воду и пойдем, поговорим на кухне.

Вазы, способной вместить такой огромный букет, у нас попросту не нашлось… Откуда ей взяться, я ведь, узнав, что принц меня предал, почти все расколошматила. Пришлось ставить розы в широкое пластмассовое ведро, не очень эстетично, зато подаренные любимым цветы не засохнут.

Прошла на кухню. Мама сидела за столом, грела руки о чашку и зябко куталась в теплый махровый халат, будто в квартире у нас стояла ужасная холодина.

— Дочь, тебе будет сложно меня понять, уж очень ты похожа на своего отца, такой же принципиальный, черно-белый характер. Я совершила много ошибок… и очень перед тобой виновата. Но все мои действия были направлены на то, чтобы сохранить самое дорогое и важное — нашу семью.

— И, видимо, поэтому ты завела любовника, очень оригинальный способ, мама.

По родному лицу прошла болезненная гримаса, но мама ничего не ответила на мой едкий сарказм, задумчиво смотрела куда-то сквозь меня и продолжала вздрагивать от несуществующего холода.

— Знаешь, дочка, в молодости я влюбилась в одного парня. Это была первая сильная любовь, первая страсть, водоворот эмоций в крови, буйство красок в голове. Вадим походил на бога, этакий блондин с вьющимися волосами до плеч и бездонными голубыми глазами. Я когда-то по глупости заглянула в них и все, погибла. В то время он заканчивал столичный театральный вуз, у нас в городе жили его родители, к слову сказать, весьма обеспеченные люди… И вот однажды, когда Вадим приехал после сессии их навестить, мы случайно столкнулись с ним в одной компании. Он пересмотрел кучу заграничных фильмов, прочитал сотню иностранных авторов, в том числе тех, читать которых в то время было опасно. Модные шмотки, порочный взгляд, обволакивающий голос, совершенно чуждые для моего окружения смелые взгляды на жизнь и секс. Разве перед таким можно было устоять? Никаких шансов. Я сходила с ума, ждала каждого звонка, бежала к нему по первому требованию, готова была сделать все, что угодно, хоть на руках голой ходить, главное, оставаться для него интересной. Когда мы целовались, у меня голова кружилась. Тань, у тебя когда-нибудь кружилась от любви голова?

— Да, с Шуваловым, и не только голова, с ним весь мир пляшет перед глазами.

— Вот поэтому я и не хотела, чтобы вы были вместе. Такая любовь не доводит до добра, это ураган, который может всю тебя иссушить, переломать, снести на своем пути, словно отцветшую былинку… Первый же фильм с Вадимом имел оглушительный успех. Он там снялся в неоднозначной, довольно откровенной роли. Его до сих пор называют секс-имволом начала девяностых. Что тут началось… интервью, толпы поклонниц, предложения от самых известных режиссеров страны. А я ведь, в принципе, ничем не примечательная, бесталанная, разве что красивая… Впрочем, до столичных красоток мне далеко было. Конечно, Вадим сразу же забыл свою ласковую Элю, — мама снова зябко повела плечами, — что понятно, ради внимания такого подающего надежды красавчика-актера теперь каждая была готова ходить голой на руках. Только Вадима обуяли амбиции, он мечтал покорить Голливуд, тогда как раз открыли выезд за рубеж. Мой возлюбленный уехал… и, конечно, не позвал меня с собой. Я месяц ревела белугой, ну а потом… потом надо было работать, ты знаешь, дедушка рано умер, мы с мамой и тетей Ниной жили скромно, каждая копейка на счету, сильно горевать не было времени. Однажды на ступеньках кинотеатра я познакомилась с твоим отцом… Симпатичный, целеустремленный, в меня до чертиков влюбленный, надежный, словно скала. В моей же голове был только Вадим. Вадим, позабывший свою Элю, Вадим — словно зарубка на сердце. Знаешь, я ведь сначала гнала твоего папку… Он психовал, злился, но потом опять возвращался. Бабушка Наташа в нем души не чаяла, три одиноких женщины, в доме всегда найдется что починить, а Коля всегда был рукастый. Помню, когда-то я бежала домой с работы, лил сильный дождь, а при мне не оказалось зонтика, папа встретил меня на остановке, снял с себя пиджак, укутал и поцеловал, согревая. Его постоянная забота растопила мое замерзшее сердце, оно дрогнуло, в нем поселилась теплота. Мы сыграли свадьбу, родилась ты. Жили мы хорошо, тихо, мирно, возможно, немного слишком обыденно.

Мама замолчала, прервав свою покаянную речь. Темно-карие, совсем как у меня, глаза увлажнились слезами. Хотелось обнять родные плечи, успокоить, но холодящее тело предчувствие чего-то плохого, даже фатального, не способствовало проявлению сочувствия. Ох, не понравится мне мамин рассказ… Черт, у этого Вадима были светлые волосы и голубые глаза. О, черт…

— И… тут вернулся Вадим.

По моей коже побежал холодок. Губы самой родной женщины горько усмехнулись.

— Покорить Голливуд у него не получилось… Наоборот, как я потом узнала, он попал в Америке в какую-то передрягу и его депортировали из страны. Впрочем, мне Вадим преподнес ситуацию совершенно по-другому, дескать, там, на чужбине, он понял, что я самая лучшая, красивая, его любовь на всю жизнь. Он много чего говорил, и у меня опять кружилась голова. Вадим всегда умел красиво, убедительно вешать женщинам лапшу на уши. Актер во всем. В общем, Танюша, я изменила папе не сейчас, как ты подумала, а двадцать лет тому назад. Просто Коля недавно об этом узнал, и не только об этом, — мама закрыла лицо руками и зарыдала.

Двадцать лет, двадцать лет назад… Догадка морозом прошла по хребту, вылилась на голову ушатом, да какое там, целой ванной холодной воды. Видимо, мы с Юлькой такие разные, вовсе не потому что я похожа на бабушку Машу, а Юлька на бабушку Наташу. Причина в том, что двадцать лет назад мама изменила отцу. А холод все продолжал распространяться по телу. Господи, какой ужас, это катастрофа для нашей семьи. Теперь понятно, почему отец ни слова не хочет слышать о Юльке, отчего мама так убивается… Это вовсе не банальная измена из-за женского страха перед надвигающейся старостью, а ужасная ложь, чудовищное предательство всего того, что свято для настоящего мужчины.

В отчаянье схватилась за волосы.

— Мама, что же ты наделала? Как ты могла такое сотворить? Бедный отец… Мама, это же кошмар…

Родительница вздрагивала от моих слов, будто они имели физическую силу. А слезы все бежали и бежали из родных глаз… и я тоже ревела в три ручья.

— Таня, а что мне было делать? Вадим уехал в Москву, ему опять предложили главную роль в кино. Я вообще сначала не знала, от кого ребенок… А потом? Как бы я прожила одна с двумя маленькими детьми? Чтобы смогла вам дать? И знаешь, в то время, смотря, как папа с вами возится, пеленки стирает, тебе книжки читает, я поняла, что такое настоящяя любовь… Это вовсе не ураган в голове и теле, нет, настоящая любовь — это постоянная теплота в сердце. Я любила папу, Таня, иначе мы бы не прожили столько лет счастливо, сейчас тоже люблю, и потом, после этого помутнения рассудка с Вадимом двадцать лет ему верность хранила. Вот скажи, что мне было делать, Таня?

— Я не знаю, — слезы продолжали течь по щекам. — Но не так… Ты поступила слишком подло, мама. Надо было рассказать правду папе и умолять его простить. Меня бы он никогда не бросил… глядишь, постепенно оттаял бы.

Холодок все бежал и бежал по телу… Господи, нашу семью разделила пропасть, пропасть, которую сотворила мама двадцать лет тому назад. Мне плохо, внутри все ломалось, я через себя пропускала папину боль, ужасно узнать, что все самое важное для тебя, ради которого ты, не раздумывая, отдал бы свою жизнь, зиждилось на обмане, а любимая женщина всю жизнь тебе лгала, принимая за дурака. Нет, тут ничего не склеишь, не приладишь, это не осколки, это пыль.

— Он не простит, не сможет простить, — рыдала мама, и, зная отца, я была с ней согласна. — Ты бы не простила, Таня?

— Мам, я не знаю. Все очень сложно и болезненно. Представь, что какая-то женщина так поступила бы с твоим сыном?

Родные глаза потухли, губы который раз горько скривились.

— Но ведь мы столько лет прожили душа в душу. Разве можно одним махом перечеркнуть наше счастье? Оно ведь тоже что-то значит, должно значить, Таня? — причитала мама, заламывая руки.

Ее потерянный вид вызывал жалость, но я ничего не ответила. Это тридцатилетнее счастье украдено у судьбы. Плачь, плачь, мама… ты заслужила сегодняшнюю кару. Говорят, слезы очищают, может, они смоют с тебя шелуху эгоизма, малодушия и подлости.

— Танюш, а ты меня простишь? — в материнских глазах была мука.

Но я не спешила ее успокаивать. Со мной родительница тоже поступила очень подло, словно злая мачеха, а не любящая мать.

— Мама, объясни, пожалуйста, почему ты молчала про Юлю? Я, конечно, понимаю, она младшенькая и, как теперь выяснилась, от мужчины, который вызывал в тебе головокружение. Мам, но черт возьми, я ведь тоже твоя дочь.

— После той измены для меня самым важным стало сохранение нашей семьи. Я боялась, Таня, твоего упрямого принципиального характера боялась. Скажи я правду, между сестрами навсегда бы пробежала черная кошка… А что за семья, когда дети не ладят друг с другом. Я так надеялась, что Юлька вылечится, исправится, мы навсегда забудем эту историю с одним женихом на двоих и заживем по-прежнему.

— А мое счастье для тебя никогда не было важным? — в голосе явственно промелькнула обида. — Мои чувства ты положила на плаху сохранения твоего построенного на обмане благополучия. Что за махровый эгоизм, мама? И ведь видела же, понимала, что я люблю Шувалова. Почему ты принесла меня в жертву? Почему, мама, почему?.

— За тебя я тоже боялась, точнее не хотела, чтобы ты повторила мою судьбу, влюбившись не в того человека. Боялась, что сгоришь, как я в свое время с Вадимом…

— Ты ведь взрослая женщина и должна была понимать, Шувалов и твой актер — совершенно разные люди… Алекс, конечно, тоже честолюбив и еще тот выпендрежник, но при этом он ответственный, заботливый и благородный человек. Он самый лучший, мам, а не только богатый и красивый, — голос дрогнул, глаза выдали новую порцию слез на щеки. — Подумать только, из-за своей гордыни, твоего молчания, козней вокруг нас, я могла его навсегда потерять. Какой я была дурищей…

Мама отставила чашку и положила свои руки на мои холодные от озноба правды пальцы. Только ее ласка была сейчас неприятна.

— Обжегшись на молоке, дуешь и на воду… Кроме того, я, наверно, слишком долго с папой прожила, тоже пропиталась его скептицизмом по отношению к богатым людям. Где деньги, там много женщин, и как при таком изобилии мужику устоять. Рано или поздно нашлась бы другая Юля, бросившаяся ему на шею. Мишка в этом плане мне виделся более достойной кандидатурой.

— Мишка — хороший парень, и я очень надеюсь, что когда-нибудь он встретит достойную девушку, но после Шувалова… другие мужчины поблекли.

— Все мои благие намерения обернулись против меня, — продолжала горевать мама.

— Конечно, вранье даже из благих побуждений остается враньем, — убрала свои руки из материнских ладоней.

Мама опять горестно зарыдала.

— Все так, дочка, моя семья — самое дорогое для меня — разрушена до основания, потому что в основу всего я подмешала ложь. Прости меня, Танюша, прости, я перед тобой страшно виновата… Только не думай, что я тебя не люблю, люблю, возможно, даже больше, чем Юльку, потому что она постоянно напоминала мне о моем грехе. Но я всегда ее больше защищала, это материнский инстинкт, ты сильная, умная, самодостаточная, я поддерживала более слабого и уязвимого детеныша.

— Мы все ее защищали, считали маленькой, глупенькой, вот и дозащищались, она выросла беспринципной дранью.

Родные губы жалобно всхлипнули.

— Да… наверное, так, у этого мерзавца Вадима Бердника оказались сильные гены. Но мы все равно должны ее найти и помочь… — мама теперь умоляюще заглядывала в мое лицо.

Она до сих пор защищает более слабое дитя. Конечно, я сильная, все выдюжу, на мне постоянно можно ездить.

— Сашка уже дал распоряжение своей службе безопасности о ее розыске. Он всегда выполняет свои обещания. А вот насчет помощи, извини, мам, но я пас… Юля мне завидовала, представляешь, даже с Генкой Калюжным спала, уверена, на Шувалове тоже специально повисла, чтобы сделать мне больно. Ради нее и ребенка я пожертвовала своим счастьем, а она посмеялась над этой жертвой, погубила своими гульками дочку и Сашку тоже хотела убить. Если честно, у меня нет желания ей помогать, я намерена налаживать свою жизнь, хочу любить и быть счастливой, даже несмотря на то, что она, я, ты, окружающие сделали все возможное чтобы этого никогда не произошло.

— Юля не ведала, что творит, это все наркотики, Таня.

— Не ведала, мама? Даже после того, как Юля вернулась из клиники, вместо извинений, покаяния каждый раз, когда я звонила, она продолжала свои россказни о том, какой Сашка нехороший: жадный, злобный, и любовниц у него сотня. А ты своим молчанием ей потворствовала… Вы два сапога пара, мама, даже не знаю, чьих генов в ней больше, твоих или этого Вадима, с которым ты изменила папе.

— Танюша, прости… Я была, словно одержима, в желании все спрятать, забыть, зажить по-прежнему. Танечка, доченька родная, прошу тебя, прости…

От материнских слез у меня разрывалось сердце.

— Прощу… наверняка прощу, и по-прежнему останусь твоей старшей разумной дочерью, которая всегда будет рядом, всегда поможет, ты ведь моя мама… Да и после примирения с Шуваловым я немного по-другому посмотрела на мир, научилась различать полутона. Но сейчас слишком много горечи в душе. Я поживу несколько дней у папы.

…

Прошла в свою комнату, точнее гостиную, которая считалась моей в нашей квартире. Там стояли цветы, первый букет из сто одной розы, подаренный мне. Пальчики невольно потянулись прикоснуться к этой красоте. Кто-то считает розы слишком традиционными, примитивными, даже слышала мнение, что их дарят те, у кого не хватает воображения. А для меня розы всегда будут самыми совершенными цветами на планете Земля. Королева всех цветов. Полной грудью вдохнула любимый запах. Удивительное дело, он успокаивал, в груди разлилась теплота, и, несмотря на тяжелый разговор с мамой, разочарование в собственной семье, на губах появилась тень улыбки. Как хорошо, что сейчас у меня есть он, тот, который считает скромную бухгалтершу Таню Лазареву своей прекрасной Розой.

Мобильный заиграл мелодию:

«Стоп-игра, — и будь что будет. Победителей не судят.

— Боль моя — вулкан остывший, ты теперь мой новый бывший».

Надо сменить звонок… Шувалов не бывший, он настоящий, единственный, самый лучший, любимый. Сашка словно почувствовал, что я нуждаюсь в его поддержке.

— Алло, — горло перехватило волнение.

— Танюш, удивительное дело, прошло два часа, но я так по тебе соскучился, что даже дышать тяжело.

— Саш, мне плохо без тебя, — пожаловалась я, и голос опять дрогнул.

— Что-то случилось? — сразу напрягся Алекс.

— Случилось. Все тайны мадридского двора семьи Лазаревых раскрылись. Представляешь… оказывается, Юлька мне только по матери сестра. Мама всю жизнь скрывала это от папы, а недавно он узнал.

Шувалов потрясенно присвистнул в трубке мобильного телефона.

— Действительно, тайны мадридского двора. Танюшка, я сейчас приеду…

И снова теплота разлилась по телу… Мама, я большая счастливица, прямо помазанница божья, мне выпала такая любовь, от которой не только голова кружится, но и теплота в сердце.

— Знаешь, Танюш, я забираю тебя к себе. И боюсь, возражения не принимаются.

— Саш, ты, конечно, ужасно наглый и самоуверенный тип, но я тебя до чертиков люблю и, пожалуй, поеду с тобой.

Вместо семьи Лазаревых осталось пепелище… Спасать тут уже нечего. Да и вообще, я устала быть мессией, на которую все выливают негатив в надежде, что она все разрешит. Нет, хватит, раз мне выпало счастье найти такую большую любовь, настало время попытаться построить свою настоящую, крепкую и счастливую семью.

***

— Вадим Михайлович, можно у вас попросить автограф?

Сначала мужчину охватило раздражение… эти почитательницы его таланта бывают довольно навязчивы. Особенно известного актера выводили из себя молодящиеся тетеньки, которые, тряся свои телесами, мечтали сфотографироваться с героем фильмов своей юности. Однако окликнувшей его девушке было не больше двадцати лет. Охранник Михаил мигом пресек попытки юной прелестницы подойти ближе. «Молодец, — машинально отметил про себя актер и ресторатор, — знает свою работу».

— Вадим Михайлович, пожалуйста.

Такие молоденькие красавицы всегда нравились Вадиму Берднику, хотя, к сожалению, основной возраст его поклонниц где-то от тридцати пяти-сорока лет. Сейчас молодежь больше смотрит голливудские фильмы… и плохо знает отечественную киноиндустрию. Эта же девушка была совсем юная, симпатичная, свеженькая, в чертах ее лица было что-то смутно знакомое. «Хороша нимфетка», — оценивающе рассматривая девушку, цинично думал мужчина. Все как он любит, красивое личико с пухлыми губами, которые наверняка очень нежные, торчащие вперед грудки, где есть, за что подержаться, тонкая талия и длинные стройные ноги. Он прямо облизнулся, до того девчонка была соблазнительна.

— Почему бы не порадовать девушку. Михаил, пропусти, — отдал он распоряжение.

Охранник отошел в сторонку и симпатичная нимфетка, счастливо улыбаясь своим прелестным ртом, приблизилась к нему. Ходит тоже красиво… эротично вихляя бедрами.

— Давайте, девушка, где вам поставить автограф.

Блондинка протянула ему простенький копеечный блокнотик… «Не очень- то она подготовилась, — размышлял про себя мужчина, — настоящие поклонницы его таланта, всегда приходят с фотографиями».

— Моей маме очень нравятся ваши фильмы…

Вадим Бердник с грустью подумала, что сейчас его смотрят не молодые красивые девочки, а их мамочки… Явно обозначившиеся залысины не добавили ему привлекательности. Теперь его больше не зазывали играть героев-любовников. Хотя сериал, где он играл адвоката, на которого залипали все клиентки и в которого была до чертиков влюблена помощница, очень долго нравился зрителям. Но все же его пришлось закрыть, сюжет уже исчерпал себя. И после этого никаких стоящих работ в кино у него, в принципе, не было.

— Она и меня к ним пристрастила, я пересмотрела все ваши фильмы и сериалы. Вы для меня кумир, идеальный образ мужской привлекательности и харизмы.

Мужчина сразу расплылся в самодовольной улыбке, что-что, а комплименты Вадим Бердник любил.

Ненадолго он задержал женскую ручку в своей… Какая у малышки нежная кожа. Его двадцатипятилетняя любовница недавно получила отставку, точнее бросила Вадима Бердника, что, впрочем, даже хорошо, уж слишком она жадна, да и охомутать его мечтала, глупая. А ведь он неоднократно говорил, что не создан для семейной жизни. Наверное, до сих пор ждет, когда Вадим Бердник притащится к ней и сделает предложение, дура-баба, думает шантажом на себе женить.

— Как зовут прекрасное создание? — приветливо улыбнулся известный актер.

— Юля…

— Чудесное имя.

«Красавице Юленьке с наилучшими пожеланиями», — вывел мужчина в блокноте размашистым почерком и поставил витиеватую сложную подпись.

Молоденькая девочка сияла пуще новогодней елки. Какие милые щечки, а ротик… У него потяжелело в паху, захотелось поставить ее на коленки и почувствовать мягкость губ юной нимфетки на своем дружке.

— Ваши фильмы «Его маленькая тайна», «Осенняя рапсодия», они… в них вы просто гениально сыграли. Смотришь и мурашки по коже бегут, и веришь каждому слову.

Вадим Бердник снова самодовольно заулыбался, лесть Юли Лазаревой попала на благодатную почву.

— А моя работа в последнем сериале «Тайны дома номер восемь» тебе понравилась?

В этом мини-сериале он играл плохого парня, который спал со следовательницей, для того чтобы контролировать процесс расследования дела.

Девушка замялась.

— Я, к сожалению, не смотрела еще, учеба занимает много времени. Расскажите мне о нем? Наверно, очень интересная работа? Вы там положительного героя играете или отрицательного? Знаете, вы совершенно бесподобно смотритесь в роли отрицательных персонажей.

«Почему бы, в самом деле, не поболтать с этой молоденькой прелестницей, — соблазнялся Вадим Бердник, — глядишь, до чего-нибудь интересного договоримся». Можно даже устроить совместный просмотр сериала. Если малышка сама плывет руки, то грех ею не насладиться. Она будет смотреть сериал, а для остроты ощущений прыгать на его члене, а он, так уж и быть, расскажет ей, как снималась та или иная сцена. Подобных юных нимф становится все меньше, надо брать, брать, пока есть возможность и желание».

— Девушка, пойдемте, пообедаем в мой ресторан, поговорим об искусстве.

Блондинка радостно просияла на его предложение.

— О, конечно, Вадим Михайлович, я давно с вами хотела поговорить и не только об искусстве.

«Не только об искусстве» — это звучало как приглашение. Вадим Бердник довольно ухмыльнулся и снова прошелся масляным откровенным взглядом по прелестям юной красотки.

— Накройте нам в моем кабинете, — отдал он распоряжение администратору в зале ресторана.

Когда девушка сняла жакет, известный актер и ресторатор опять плотоядно облизнулся, легкомысленная красная футболочка отчетливо обрисовывала соблазнительную девичью грудь и тонкую талию. «Фигурка — полная десяточка, — думал он, — хотя, если придираться, минус можно найти, ей бы не помешало накинуть пару килограмм, слегка тощевата принцесса».

— Юленька, хотите вино?

— Да, не откажусь, — скромно потупила глазки девчушка.

Кивок официанту и бокалы наполнились красивого цвета бордовой жидкостью. Светловолосая красавица одним махом осушила полбокала, даже без тоста, чем несколько обескуражила актера. Он не любил пьяных женщин в своей постели.

— Извините, я немного нервничаю, — мило улыбнулась блондинка.

Чего нервничать-то, непонятно… Быть может, она девственница? Девственницы ему уже лет десять не попадались. Хотя развращать молоденьких неопытных скромниц, чувствуя себя учителем, этаким гуру секса, что может быть слаще этого.

— Вадим Михайлович, знаете, я ведь приехала из вашего родного города. Я дочка Эльвиры Тимофеевны Лазаревой, Богдач в девичестве.

Вадим Бердник был неплохим актером, он даже бровью не повел на это сообщение, лишь сделал едва видимый жест рукой официанту и тот мгновенно удалился.

Блондинка выждала эффектную паузу:

— Ну и соответственно, ваша дочь, — торжественно закончила она.

Кажется, его планам насладиться сочными молодыми прелестями не суждено сбыться. Мужчина никак не отреагировал на ее слова, неторопливо, смакуя пил вино.

— Папочка, я так рада с тобой познакомиться, — воскликнула Юля Лазарева. — Всю жизнь я не могла понять, на кого же похожа, все в семье темноволосые и кареглазые, а я натуральная блондинка с голубыми глазами. Конечно, бабушка Наташа тоже была светловолосой, но у нас с ней разные черты лица. Меня воспитывал жалкий неудачник, какой-то захудалый инженеришка, застрявший в коммунистическом прошлом. Я совершенно случайно узнала о своем настоящем отце, нашла у мамы фотографию и догадалась, потом посмотрела по крови и поняла, что я не могу быть дочерью скучного Лазарева. Наверное, мама и от тебя скрывала мое рождение. Я понимаю, ты сейчас ошарашен. Но я всегда знала, точнее мечтала, нет, внутренне чувствовала, что мой отец выдающийся человек, — волнуясь, блондинка теребила край коротенькой джинсовой юбки, с восхищением и надеждой вглядываясь в непроницаемое мужское лицо.

Вадим Бердник натужно засмеялся.

— Еще одна дочка? Как скучен мир. Ты, наверно, двадцатая по счету… А еще есть около дюжины сынков.

На лице юной блондинки явственно проступила растерянность.

— Но я нашла у мамы фотографию, там на обороте написано: «моей Эле с любовью, Вадим Бердник». Вы должны ее помнить: красивая, темноволосая, стройная, на иностранку похожа, наверное, потому что мой дед был болгарином.

Мужские губы уныло скривились. Конечно, он помнил Элю Богдач, хороша была чертовка, горячая и ласковая, немного зажатая, но в его руках становилась пластичной, словно воск. Одна из немногих женщин, к которым он испытывал какие-то чувства, а не чисто постельный интерес. Когда он вернулся из Америки, ему даже привиделось, что это та самая любовь, о которой твердят люди и пишут в романах. Скорее всего, азарта ему добавляло замужнее положение бывшей пассии, хотелось снова утвердиться, сделать ее своей, стать для нее богом. Сейчас Эля, наверное, уже старуха, он старше ее всего на пару лет, считай ровесники. В России пятидесятилетние женщины выглядят плачевно, особенно, если нет денег, чтобы навести на себя лоска. Время слишком беспощадно к слабому полу. Сейчас сверстницы, даже самые ухоженные, не вызывали в нем сексуального интереса. Ни одна из них не сравнится с тридцатилетней, а уж тем более двадцатилетней красоткой.

— Помните? — настойчиво спрашивала блондинка, внимательно вглядываясь в мужское лицо, пытаясь понять, о чем думает сидящий напротив мужчина.

А дочка ничего получилась, симпатичная, соблазнительная, даже жаль, что у них кровное родство.

— Эля, говоришь? — мужчина, будто в задумчивости, нахмурил брови. — Послушай, девочка, а что ты, собственно, хочешь от меня?

— Ну как, вы же мой отец… я хочу с вами общаться. Знаете, мне еще с младенчества говорили, что у меня превосходные актерские качества. Я, правда, поступила учиться на журналиста. Правда, теперь, когда узнала, кто мой отец, поняла, что неосознанно хотела пойти по вашим стопам. Играла в жизни разные роли, прикидывалась то хорошей, то плохой. Просто тот человек, который меня воспитывал, крайне отрицательно относился к актерской профессии, моим неосознанным стремлениям никто не дал возможности развиться… Впрочем, журналистика папе Лазареву тоже не нравилась, но мама с Таней его уболтали, а не то пришлось бы мне стать бухгалтером, как старшая сестра. Жуть, — блондинка презрительно передернула плечиками.

— И ты хочешь, чтобы я поспособствовал развитию твоих природных устремлений, — высказал предположение Вадим Бердник.

Юля Лазарева мило улыбнулась и даже скромно потупилась.

— Я была бы о-о-очень благодарна. Журналистика тоже не мое, во мне живет актриса. Уверена, что я достойно продолжу ваше дело. Представляете, мы могли бы вместе играть… например, папу и дочку.

Роли отцов никогда, ни в каких смыслах не прельщали Вадима Бердника.

— Ха-ха-ха, — в смехе известного актера и ресторатора теперь явственно звучала издевка, — самомнения у тебя хоть отбавляй. Ты меня развеселила, девочка. Впрочем, ничего нового, практически все двадцать моих дочек, особенно их мамаши, озвучивали подобные желания. Сейчас очень модно быть внебрачным ребенком кокой-то знаменитости.

— Но я действительно ваша дочка. Мы с вами так удивительно похожи, посмотрите, у нас одинаковый разрез и цвет глаз, линии скул, носы… Если вы сомневаетесь, можно провести экспертизу ДНК.

— Зачем мне экспертиза? Я вполне допускаю, что где-то растут мои отпрыски. У меня была куча женщин, по молодости так вообще трахал все, что движется. И многие из них шли на всякие хитрости, чтобы забеременеть, прокалывали средства контрацепции, старались подловить, когда я был не совсем адекватный, ну там спящий или пьяный, некоторые даже сперму из презерватива себе прямо туда засовывали. Глупые бабы. Мне совсем не нужен их приплод… Я и дети — несовместимые вещи. Наверное, подобных дочурок у меня действительно больше дюжины по городам и весям разбросаны. И что, я должен помогать каждому когда-то оброненному сперматозоиду? Бред.

Блондинка совершенно растерялась, словно заводная кукла, хлопала глазами, не зная, что же дальше предпринять. Слова известного актера казались чудовищными.

— Я думала, каждому мужчине хочется видеть свое продолжение? — искренне удивлялась Юля.

Вадим Бердник фыркнул.

— Мое продолжение в фильмах… А ублюдки — это всего лишь побочные эффекты от занятий сексом. Раньше я был немного беспечен в этом плане.

Блондинка, в семье которой всегда говорили, что дети, семья — самое важное в жизни, ужаснулась. Очень неприятно перекочевать из любимой доченьки, которой все угождали, в ненужные последствия чьей-то интимной связи.

— Да как можно такое говорить? — невольно возмутилась Юля Лазарева. — Вы думали, кто вам принесет в старости стакан воды?

Красивые голубые глаза блеснули, растерянность сменилась злостью. Девушка выглядела сейчас чудо как хорошенькой, но мужчина уже потерял к блондинке сексуальный интерес.

— Будут деньги, найдется и вода… Девочка, у меня куча преданных поклонниц, которые готовы сколько угодно дерьмо за мной выносить, лишь бы очутиться в ближайшем окружении своего кумира. А ты рассчитывала, что я расплачусь от умиления? Видите ли, от моего сперматозоида родилась такая краля. Думала, что я буду тебе во всем помогать, тратить на так называемую двадцатую дочку свое время, связи и деньги? Какая наивность.

Конечно, мысли у расчетливой и эгоистичной Юли были именно такие. Она ведь привыкла, что все ее любят, а если даже и не питают к ней теплых чувств, то, как минимум, идут на поводу. Юля Лазарева уже строила планы, мечтала о том, как она вальяжно и весело заживет в столице, купаясь в лучах славы своего известного отца. Если судить по Википедии, у Вадима Михайловича Бердника нет детей, брак был только один с очень богатой дамой, который довольно быстро и очень давно распался. При такой информации она рассчитывала, что биологический отец до чертиков обрадуется ее существованию, мечтала оказаться единственной вдруг обретенной дочкой, уже видела себя известной актрисой, снимающейся в кино и сериалах.

— Ну… я надеялась, мы с вами подружимся, д-думала, вы не знаете о моем существовании, — из глаз юной блондинки полились злые слезы, неоправданные ожидания больно бьют.

Вадим Бердник снова рассмеялся.

— Оно мне надо — дружить с какой-то девицей, которую даже трахнуть нельзя.

— Значит, вы признаете, что являетесь моим биологическим отцом.? — тут же схватилась за его слова Юля.

— Я допускаю такую возможность… У меня было много Эль, Валь, Оксан, Галь, Настей и так далее до бесконечности. Я же сказал, что в юности довольно беспечно относился к вопросам предохранения, хорошо еще, что никакую серьезную заразу не подцепил. А сейчас пошла вон. Прилипнуть и сосать из меня деньги не получится.

Юля возмущенно подскочила из-за стола, обида и злость бушевали стихийным бедствием внутри.

— Да что ты о себе возомнил, актеришка недоделанный. Знаешь, что, я пойду на первый канал в «Пусть говорят» или к Малахову, вызову тебя на детектор лжи…

Смех Вадима Бердника стал еще громче.

— Давай, иди… Хотя с чем ты туда пойдешь, непонятно, с моей фотографией, на которой что-то там написано? Да у тысячи женщин есть подобные фотографии.

— Мы очень похожи, практически одно лицо, только я моложе и девочка. Кроме того, — тут блондинка решилась на блеф, — моя мама расскажет историю вашего романа. Уверена, она знает людей, которые могут подтвердить факт вашей связи.

Вадим Бердник перестал хохотать, голубые глаза зло сощурились. В этот момент мужчина и девушка действительно были удивительно похожи.

— Пошла вон, мелкая прошмандовка. Даже если вам с мамочкой удастся попасть на первый канал, и что? Они обяжут меня с тобой дружить и помогать финансово? Бред… Ты еще более наивная, чем твоя мамаша. К тому же на алименты рассчитывать поздно, большая уже девочка. Или ты надеялась попасть в число моих наследников?

Эта мысль тоже приходила Юле в голову, официальных детей и жен у Вадима Бердника не было, а если судить по тому, что писали о нем в интернете, и по роскошной обстановке этого ресторана, ее биологический отец был неплохо упакован.

— Зря рассчитывала… кроме того, если я признаю всех своих двадцать дочек и дюжину сыновей, — теперь блефовал Вадим Бердник, — делить особенно нечего будет.

— Все люди узнают, какой вы… — блондинка на миг замолчала, подбирая слова. — Какой вы подлец, козел, в вас совсем нет благородства.

Это фраза снова вызвала издевательский смех.

— Деточка, поищи другого благородного оленя. Сейчас модно быть подлецом и гадом… Так что я в тренде.

— Да вы… вы не мужчина. Настоящий мужчина… обязан помочь своему ребенку.

— Никому я ничего не обязан. Это фразу про «настоящих мужиков» женщины придумали, чтобы реализовывать за счет таких оленей свои мечты о счастливой семейной жизни. Меня не возьмешь на столь дешевые провокации. Думаешь, я просил твою маму рожать? Нет, я ей сразу сказал, чтобы она делала аборт, — Вадим Бердник недовольно скривился, все-таки эта юная блондинка вывела его из себя, он проговорился, невольно выдал факт своего близкого знакомства с Эльвирой Богдач. — Она сама так решила, значит пусть сама и выкручивается.

— Вы все-таки мой отец… — потрясенно шептала девушка.

— Ты меня утомила, деточка. Михаил, — громко позвал Вадим Бердник.

В дверях кабинета появился охранник — здоровенный шкаф под два метра ростом.

— Уведи девочку и проследи, пожалуйста, чтобы эта побирушка возле меня больше не появлялась.

Огромная лапища охранника легка на хрупкое плечико юной блондинки и потащила к выходу…

— Да, еще обыщи ее хорошенько на предмет жучков, телефон проверь, я должен быть уверен, что она не записала наш разговор.

Слезы бессилия катились по щекам юной блондинки… Она так надеялась встретить в Вадиме Берднике доброго отца, который примет, окружит заботой и поможет ей устроиться в жизни. А в реальности он оказался козлом, скотиной без стыда и совести… Как это правильная мамочка умудрилась с ним связаться?

Охранник сначала тщательно и грубо ощупал светловолосую красавицу, даже там, где трусики, провел своими ручищами, потом, пока другой амбал ее удерживал, чуть ли не выпотрошил сумку, просмотрел телефон, затем, несмотря на Юлины попытки с ним заигрывать, весьма нелюбезно вытолкал за дверь.

— Козел, гад, сволочь, — шипела она, обращаясь не только к охраннику, но и к своему биологическому отцу, а злые слезки все продолжали катиться по прелестным щекам.

Девушке стало ужасно одиноко, она прошла в парк, который располагался рядом, села на скамейку, обхватила себя за плечи и заплакала еще горче. Захотелось домой, в семью, где ее любили, баловали, зачастую поступались своими интересами, лишь бы она, Юля, была довольна. Но ведь дома… остался пожар. Принципиальный отец… скорее всего, бросил маму и рассказал все Тане. Юля внутренне поежилась… у нее теперь нет семьи, она разрушила свою семью. Кому она теперь нужна? Никому… Все остальные только пользуются ею для своего удовольствия. «Боже, что я наделала», — шептала девушка потрясенно, а страх одиночества выхолаживал внутренности. Шокировать папу Лазарева, на миг вообразив себя великой актрисой под стать Вадиму Берднику, было забавно. Тогда, а сейчас свой поступок казался ей кощунством. Нудный Николай Алексеевич постоянно доводил ее своими нотациями, до чертиков бесил вечными запретами, но он хотя бы всегда за нее переживал, заботился, читал книжки, когда была маленькой, ходил на родительские собрания, даже переступил через свою гордость и пошел разбираться с Шуваловым. Теперь ведь ничего не исправишь… Ужасно хотелось позвонить маме, услышать ее ласковый голос. Сначала возвращаться домой Юля не решалась, несколько дней пожила у приятеля Сизого, тот с удовольствием ее приютил, причем с неоднократным удовольствием, пришлось по три раза на день доставлять ему удовольствие, а потом Юля решила ехать к своему настоящему отцу. И уже после разговора с Вадимом Бердником думала связаться с мамой, спросить, почему она скрывала ее происхождение? Теперь вопрос «почему» отпал сам собой, мама защищала свою дочь от человека, который мог смертельно ее обидеть. Вадим Бердник не отец, а самовлюбленный козел, жестокосердный скот.

Мобильный заиграл мелодию. Этот аппарат Юля купила на деньги, которые забрала из дома, их Таня прислала родителям на непредвиденные расходы. Она надеялась тогда и свой телефон найти, но, видимо, мама в надежде, что младшая дочка позвонит, взяла его с собой на работу. Вызов был от двоюродного брата Cизого, он тоже приютил ее в Москве при условии получения неоднократного удовольствия.

— Привет, Юлька, ну что, папаша счастлив обрести дочку?

Блондинка зло зашипела в трубку:

— Нет, он оказался еще тем козлиной, сказал: «я не просил твою маму тебя рожать.» Сволочь полнейшая. Но я придумаю, как его достать. Еще не рад будет, что со мной связался.

— Значит, Бердник не станет помогать тебе в театральный поступить.

— Я же сказала, он оказался сукой…

— Так сукой или козлом? — иронизировал двоюродный брат Сизого Денис.

— Мне не до шуток сейчас.

— Знаешь, Юлька, пока ты ошивались по киношникам, пытаясь добраться до папаши, я тут вышел на одного человека. В общем, есть предложение сняться в одном фильме.

— Кто меня возьмет, я ведь не профессиональная актриса? — не поверила блондинка.

— Там не надо быть актрисой, в приоритете несколько иные качества… ну скажем, профессиональной давалки. А ты на уровне, скажу я тебе, Жоржик тебя неплохо натаскал, еб*шься с душой, это мужиков заводит. Вдобавок ты красивая девка, сисечки, писечка — все на высшем уровне. В общем, есть одна студия, которая снимает порно для иностранных сайтов. Думаю, ты идеально подойдешь, у них завтра кастинг, могут тебя посмотреть и попробовать… Это обязательное условие. За сьемку обещали неплохие деньги. Но хочу предупредить, сюжет в стиле жесткого порно, там сначала четверо мужиков играют в карты, а девушка типа стол для них, ну а потом они ее в разных комбинациях трахают. Набор в театральные вузы все равно только летом начнется. Пока подработаешь, деньги никогда не бывают лишними, глядишь, связи появятся. Москва еще тот гадюшник. А чего… с кино для взрослых многие начинали. Я где-то читал, что в свое время в сьемках эротических фильмов засветились такие культовые актеры, как Сталонне, Дэвид Духовны и Камерон Диас.

— Большие деньги — это сколько? — поинтересовалась Юля.

— Триста тысяч за сьемку, а если понравишься забугорным дрочунам, станешь популярной, потом сама сможешь диктовать условия.

— Фильмы точно в России не будут показываться?

— Не должны, за границей все платно, а наши ресурсы любят халявное порно выкладывать. Хотя интернет такая штука, на сто процентов ни в чем нельзя быть уверенным.

Юля задумалась… Триста тысяч, они помогут первое время продержаться в Москве. Помнится, дома, смотря ролики для очень взрослых, ей приходила в голову мысль, что она смогла бы не хуже порноактрис ублажать мужиков, она им практически ни в чем не уступает, а многих во сто крат красивее. Возвращаться в родной город перехотелось. Дом разрушен, мама вряд ли сможет чем-то помочь, только надает по щекам и выдаст порцию претензий, а потом не хуже цербера будет следить за каждым ее шагом. Во всяком случае, идти на передачу «Пусть говорят» с историей про роман с Вадимом Бердником она точно не согласится. Прежний вуз и общение с высокомерными одногруппниками ее теперь совсем не прельщали. В Москве больше шансов зацепиться, а уж она, Юля Лазарева, умеет цепляться. Сейчас выпал шанс зацепиться нижним местом… ну а потом, глядишь, и все остальные части тела удастся подтянуть. Ей еще завидовать все будут.

— Я согласна, — произнесла красавица-блондинка.

***

— Александр Иванович, нужно определиться со сроками работ на Новосергеевской улице.

Нетерпеливо посмотрел на часы, без пяти минут шесть…

— Все бригады еще как минимум две недели будут заняты, а начало работ по контракту через два дня. Заказчик на редкость нетерпеливый попался, уже звонит, интересуется, когда приступим.

Скривился…

— Олег Викторович, давай не сегодня, завтра прямо с утра придешь ко мне в кабинет с планами работ по всем строящимся объектам, будем думать, гадать, откуда бригаду оторвать. Светлана, завтра обязательно нужно договориться о встрече с заказчиками на Новосергеевской, желательно, чтобы она прошла в ближайшие два дня, — отдавал я распоряжения своим подчиненным, всеми мыслями и чувствами желая как можно быстрее оказаться за пределами офиса.

Как всегда, в разгар строительного сезона вылезают накладки… Планирование в компании «Стройинвест» хромает, даже несмотря на то, что сейчас мы стараемся лимитировать количество строящихся объектов и не беремся за все возможное, лишь бы конкурентам не досталось. В производстве немного проще, оно, к счастью, не зависит от погодных условий, которые могут иногда существенно повлиять на выполнение сроков работ.

Шесть часов… пора выдвигаться.

— А сейчас прошу меня извинить, но давайте будем считать совещание завершенным.

Я обещал Тане прийти с работы вовремя… И тут даже пускай весь мир перевернется, а компания «Стройинвест» потеряет пару миллионов, но я обязательно сдержу свое слово.

Лифт тащился очень медленно, несмотря на то, что он типа скоростной. За время рабочего дня я ужасно соскучился по своей красавице. Скоро, скоро она снова будет в моих объятьях. В квартире стояла полнейшая тишина… А я думал, надеялся, что Танюшка выйдет меня встречать.

— Таня, я пришел.

После рабочего дня так хочется обнять ее в коридоре, вдохнуть, хмелея, запах роз, балдея от мысли, что такая красивая девушка моя.

Почему же Таня не показывается? Ведь утром несколько раз повторила: «Саш, надеюсь, ты сегодня вовремя придешь?» «Обещаю», — максимально серьезно ответил я. Внутри зашевелилось тревога, после всех волнений этого года я стал немного нервный, очень страшно потерять вдруг обретенное счастье, так и ждешь от судьбы какого-нибудь подвоха.

— Таня, — уже настойчиво позвал я.

Но и этот мой призыв остался без ответа. Какого черта? Стараясь не поддаваться панике, разулся, она, наверно, просто на секундочку вышла, повесил пиджак в шкаф… прошел вглубь квартиры. Объединенные гостиная и кухня-столовая встретили меня изящно сервированным столом и вкусными ароматами. Очень аппетитно пахло мясом и свежими овощами… Но где же фея, которая все это приготовила? Беспокойство внутри разрасталось. Не могла же она упорхнуть… нафиг все окна заколочу. Долго придется колотить, окна-то панорамные. Ах, почему я не султан, не падишах Александрин, и мне нельзя навсегда заточить ее в башню, спрятать мою Розу от всех проблем, всех завистников и доброжелателей. Подошел к накрытому столу… На его молочного цвета блестящей поверхности лежала записка: «Мясо в духовке, салат на столе, ну а десерт ждет в спальне, очень ждет:)». Выдохнул, улыбнулся, облизнулся, словно кот на миску сметаны. Я большой лакомка, моя дорогая Роза, неутомимый пожиратель сладкого и поэтому, пожалуй, начну свой ужин с десерта. Развязал галстук и неторопливо направился в сторону спальни. Один вид десерта вызвал во мне жуткий плотский голод. Шторы были задернуты, полумрак спальни освещало множество свечей. На сливочном белье лежала совершенно обнаженная совершенная Таня Лазарева… Впрочем, в самых интересных для мужского взгляда местах, ее идеальное тело было покрыто алыми лепестками роз. Подозреваю, с того самого букета, который я подарил после нашего бурного примирения. Глаза моей нимфы покрывала красная повязка в тон цветам. Это уже интересно, более чем, обнаженная, добровольно не видящая, что происходит, ждущая, беззащитная. Оживившийся при приближении к дому дружок в штанах сейчас высосал всю кровь из моего организма. Этот гад ползучий — самый большой сладкоежка. Удивила Танюшка, удивила, значит, не только я решил устроить сегодня сюрприз. Моя девочка тоже решила меня порадовать. Что ж, тем интересней, попробуем совместить сразу два сюрприза.

Я шел беззвучно, и потом, ошарашенный высокоэротичной картиной, тоже молчал, но Роза, кажется, почувствовала мое присутствие. Возможно, услышала сумасшедший стук моего неровно бьющегося к ней сердца, у Тани изменилось дыхание, а от жара, наполнившего комнату, еще, видимо, пересохли губы, она так сексуально их облизала, что стоящий дубиной боец в штанах подпрыгнул, готовый тотчас ринуться в атаку на сладкое. Нет, на этот раз никакой спешки, я буду медленно наслаждаться своим десертом, долго смаковать его вкус, запах, бархатистость кожи… Подошел ближе, Таня замерла, прислушиваясь, грудь стала воздыматься сильнее, тонкие ноздри затрепетали. Блин, ну вот ты полностью и рассекретился, Шувалов, запах одеколона выдал твое точное месторасположение. Ну раз так, значит можно начинать пробовать сладости. Пальцы полезли первыми вкушать свою Розу. Дотронулся до изящной лодыжки… Из пухлых губ сорвался тихий сводящий с ума полустон-полувздох. Но я, конечно же, услышал, более того, он оглушил, даже контузил, захотелось завыть в ответ. Как же это сексуально, заряд электричества под кожу. Не спеша, показно лениво провел пальцами выше по голени к коленкам, затем к бедрам.

— Танюш, ты теперь всегда будешь меня так встречать?

— И не надейся, — прозвучал строптивый ответ.

Захохотал. Да, Шувалов, Розочка тебе попалась колючая, постоянно будет в тонусе держать. Так же неторопливо, прислушиваясь к учащенному женскому дыханию, прошел по второй ноге, от голени к бедрам. Затем мои пальцы, разгребая в стороны лепестки роз, легли на женский лобок. Резко и ожидаемо-неожиданно, Таня пискнула, потом снова выдохнула самым сексуальным в мире полустоном.

— Зря… я ведь большой сладкоежка. Неправильный ответ, Таня.

Пальцы раздвинули увлажненные створки лона, нагло ринулись внутрь женской промежности… Миндальничать, боясь прикоснуться к своему десерту, я не стану, буду брать, вкушать и наслаждаться. Женская спина слегка прогнулась, шея запрокинулась назад. Жаркий удар в пах, боже, как эротично.

— Х-хорошо, Саш, давай по очереди не м-меньше одного раза в месяц договоримся устраивать друг другу приятные сюрпризы, — голос Розочки слегка дрожал, ведь я продолжал пробовать ее своими пальцами, но голова, как всегда, рассуждала здраво. Слишком частые сюрпризы были бы обременительными, да и со временем стали бы восприниматься обыденной обязаловкой.

Соглашайся, дурак, пока она не передумала.

— Договорились…

С Танюшкой я никогда не заскучаю, ведь она бывает такой разной, то до занудства умной всезнайкой, готовой по любому поводу прочитать научно-познавательную лекцию, то восторженной девчонкой, радующейся всяким милым глупостям и плачущей от умиления при просмотре фильмов о любви. Еще она строптивица, которую попробуй только тронь, мне, видимо, постоянно придется перед ней лебезить или же укрощать ее с помощью шлепков по милой девичьей попке. Но самая любимая мной Танюшкина ипостась — это живущая в ней развратница, готовая сутками не вылезать из постели и активнейшим образом отвечать на все мои пошлые поползновения.

Интенсивнее затеребил пальцами внутри сладкой женской щелки, а другая рука потянулась к прикрытой лепестками роз идеальной женской груди. Нельзя прятать такую красоту. Набрал побольше воздуха в легкие и подул, освобождая аппетитные груди от их изысканного убранства, пальцы сжались на сосочке, и моя ненаглядная снова безумно сексуально, ослепляя глаза своей женственностью, выгнулась.

— Са-аш, — жалобно пищала Розочка.

И не надейся, Таня, я, пока всю не измочалю, не отпущу. Но сейчас, пожалуй, можно сделаю небольшую передышку, потомить мой самый любимый десерт в духовке ожидания продолжения.

Вытащил руки из такой желанной влажности, убрал пальцы с бурно воздымающийся груди, даже сделал шаг назад… Танюшка, желая продолжения, протестующе захныкала. Надо сказать, когда последние оковы стыдливости в виде лепестков роз пали, десерт стал выглядеть еще более вкусным, просто кричаще аппетитным. Дружок от голода лопался в штанах. Стал неспешно расстегивать пуговицы рубашки. Потом, так же вроде бы не торопясь, взялся за ремень, расстегнул молнию, стащил с себя штаны и нижнее белье, носки, все аккуратно повесил на стул.

— Так, теперь, пожалуй, можно пойти поужинать, — пошутил я, — мясо пахнет бесподобно. Мне повезло, кажется, Таня Лазарева большая кулинарка.

— Только попробуй уйти, — шипела недовольно Андалузская красавица, — и в следующий раз я накормлю тебя жареными тараканами, тушенными в собственном соку крысами или лягушачьими глазами, выдав их за черную икру.

Засмеялся, женщины в своей мести бывают очень изобретательными. Где она только собирается доставать эти «деликатесы»?

— Попробую, — сказал я и одним прыжком оказался сверху вожделенного обнаженного тела, навалился всем весом, пригвоздил своими лапищами изящные запястья по обе стороны от прекрасной темноволосой головы. Таня заверещала от неожиданности, прикосновения кожи к коже прошили иглами электричества тело. Всосался в пухлые губы поцелуем, хмель мгновенно распространился по организму.

— Девочка моя любимая, девочка моя желанная, — шептал почти в беспамятстве я, целуя стонущую Розочку. Таня разомлела подо мной, поплыла на волнах удовольствия от взаимной электрической близости.

Член уперся во влажность между идеально стройных ног. Какая она горячая, истекающая липкими соками, уже готовая меня принять. Раздвинул женские ноги и медленно, смакуя каждый миг, вошел внутрь похожего на цветок лона… Любимые губы выдали блаженный стон. От этих возгласов я просто зверел, тихонько порыкивая, двинулся вперед, а потом назад. Посмаковать десерт не получится, опять придется ее жадно брать, трахать, как сидорову козу. Резкий толчок в сочащуюся, текущую для меня глубину, снова сносящий голову стон… Дальше толчки стали все более и более интенсивные, а поцелуи наоборот — нежные.

— Танька, я просто дурею от тебя…

— Сашка, ты самый лучший, — шептала мне в ответ Розочка.

— Самый лучший, говоришь…

Значит, надо стараться вовсю, оправдать почетное знание самого лучшего любовника. Вышел из нее, шире развел красивые женские ножки, залюбовался на миг влажным женским естеством, затем подтащил поближе к себе.

— Саш, пожалуйста, — просила Розочка.

— Сейчас, Танюша, продолжим, подожди секундочку.

Пальцы снова потянулись к девичьей промежности и, густо обмазавшись любовным соком, заскользили круговыми движениями по заветной кнопке клитора. Таня стала кусать губы и выгибаться, грудки с торчащими сосками подались вверх. Только от этих видов кончить готов. Мля, до чего отзывчивая трепетная девочка мне досталась. Я правда дурею от Тани Лазаревой. Резко приподнял женские ноги вверх, сорвавшийся с пухлых губ бурный выдох еще раз подтвердил, что ей нравится мой напор. Удивительное дело, но девочка-скромница любит, когда ее бесцеремонно вертят во время секса. Положил женские ноги себе на плечи и, чуть приподнимая соблазнительную попку от молочного белья кровати, ринулся одним мощным ударом в самую глубину. На этот раз я вошел в раж, никакой сдержанности, быстрые резкие удары в сосредоточие ее женственности, от силы которых Розочка елозила по кровати. Я словно собрался взбить ее изнутри, навсегда утвердиться в своем обладании. Таня опять выгибалась, хрипела и комкала лепестки роз на кровати.

— Боже, — шептала она, соблазнительно закусывая губы, — я сейчас взлечу, точнее кончу.

Блин, нет… надо немного притормозить, ведь у меня тоже есть для моей девочки сюрприз. Остановился.

— Саш… — захныкала Таня, — мне осталось совсем чуточку.

— Сейчас продолжим, — пообещал я.

Потянулся руками к бархатной коробочке, которую предварительно, когда раздевался, положил на прикроватную тумбочку. Так… только мне нужны женские руки, а не ноги. Снял Танины лодыжки со своих плеч. Пришлось переменить позицию, теперь я расположился сзади и сбоку моей красавицы. Снова медленный, сопровождаемый чувственным всхлипом толчок в заветную щелочку. Заграбастал правую руку Андалузской розы в свои лапищи.

— Лазарева Татьяна Николаевна, — зашептал проникновенно в милое женское ушко, — я прошу тебя стать моей женой, — и, не дожидаясь ее ответа, стал надевать колечко на тонкий женский пальчик.

Нужно скорее окольцевать ее, пусть весь мир знает, что она моя, только МОЯ. Надеюсь, эта метка отпугнет красивых-здоровенных танкистов и других супердостойных мужиков. Жаркий толчок внутрь как подтверждение права обладания.

— Что-что ты сказал?4f3e4b

Медленно развязал алую повязку… Запрокинул женскую голову на себя, в этот момент мне хотелось смотреть в любимые темно-шоколадные глаза. Таня хлопала веками, пытаясь после темноты сфокусировать свой взгляд.

— Танюша, пожалуйста, будь моей женой, — зашептал я настоящим змием-искусителем в миленькое женское ушко.

Розочка посмотрела на кольцо, украшающее ее безымянный пальчик правой руки, то самое, которое я дарил почти год тому назад… Оно хранилось у меня на антресолях вместе с другим дорогим моему сердцу «мусором».

— Ты серьезно, Саш?

Двинулся членом вглубь любимой женщины…

— Предельно, — ответил я, смотря в шоколадные глаза, целуя пухлые губы и снова толкаясь вперед.

Колдовские глаза блаженно прикрылись. Какая она красивая, моя Роза.

— А т-тебе не кажется, что мы с-спешим? — Танюшкино дыхание немного сбилось, ведь я отпустил темноволосую голову и, взявшись за женские бедра, начал размеренно трудиться в шелковой промежности.

— Нет, мы и так из-за нашей гордыни да козней твоей милой сестрички потеряли кучу времени.

— Н-ну… м-мне надо подумать, — дразнилась Таня Лазарева.

Ах, ей надо подумать. Поддал жару, уцепившись за бедра, с хлюпаньем вонзался в женское лоно.

— Думай… только очень быстро, не то я остановлюсь.

— Это шантаж, Саш, — возмутилась Розочка.

— Я нехороший человек…

— Редиска, — любовно прошептала она и застонала. Конечно, несмотря на свои угрозы, темп я нисколечко не сократил, а даже наоборот, увеличил.

Испарина покрыла наши тела, по женской коже пошли мурашки, сосочки стали острыми пиками и казалось, сейчас проткнут мои ладони. Верный признак, что она на грани оргазма.

Снова повторил:

— Роза моя любимая, выходи за меня замуж.

— Млять, Шувалов, оригинал хренов, что я буду рассказывать нашим детям? — возмущалась, постанывая, Таня. — Ваш отец сделал мне предложение во время секса?

Отрывисто и хрипло засмеялся.

— Значит, ты согласна? — я по-своему понял ее претензию.

Глубже, быстрее, сильнее, в сладкую щелку своей любимой женщины. Правую руку переместил вниз и, нащупав сладкий бугорок, начал интенсивно его натирать. Соглашайся, я ведь самый лучший любовник, Таня, и все знаю об эрогенных зонах женского организма. Я тебе еще неоднократно пригожусь. Ну чего же она, черт возьми, меня мучает? Почему не отвечает?

Все предельно просто, девичье тело сковало предоргазменное напряжение… Розочке сейчас не до болтовни, любишь — не любишь.

— Давай-давай кончай, моя ненаглядная, и соглашайся. Я уже тоже на последнем пределе своей сдержанности.

— Да-а-а… О да-а-а… — заскулила Розочка блаженным выдохом оргазма, а стенки вагины приятно запульсировали, теснее обхватывая член и добавляя мне удовольствия.

— Да, Сашка, да… Я очень хочу стать твоей женой.

Она согласна, в теле забурлила десятибалльной шкалой радость, и сперма тоже начала бурлить. Все… я выпустил на свободу своих монстров наслаждения. Еще пара толчков и мои стоны оргазма перемешались с ее всхлипами, мой пот перемешался с влагой женской кожи, мое сиплое дыхание вклинилось в ее порывистое, мое сердце услышало ответное биение любящего сердца. Боже, какой я счастливый мужчина. Носом уткнулся в женскую шею, там, возле ушка, где концентрация неповторимого женского запаха наивысшая. Вот оно счастье, мой персональный рай.

— Завтра же идем подавать заявление в ЗАГС, даже дня не хочу медлить.

Ласково чмокнул темноволосую голову. Потом, обхватив хрупкие плечи, притянул сильнее к себе, сжал. Внутри меня плескалось столько любви и жажды безграничного обладания, что временами очень хотелось ее сожрать, целиком и полностью. Розочка возмущенно пискнула… Сразу же ослабил объятья, комфорт Тани Лазаревой для меня превыше всего.

— Я завтра собиралась ехать в другую область, писать заявление об увольнении. Это какой-то рок, последнее время нигде не получается работать больше, чем полгода. В моей трудовой книжке сплошные увольнения по собственному желанию. Но жить вдалеке от тебя я больше не хочу.

— Сначала подадим заявление в ЗАГС, а уж потом увольняться. Милая, я поеду с тобой, можешь использовать меня в качестве грубой физической силы, ну там, вещи перетащить до машины. И Танюшка, не переживай, проблем с поиском работы у тебя больше не будет.