ГЛАВА 4

— Танюш, чего ты такая грустненькая с утра?

— Не обращай внимания, мам, просто уже вся в работе, обдумываю расчеты по одному проекту.

Да, Таня, когда же ты, наконец, займешься вопросом нового завода? Пока зима, нужно выбрать проект и составить предварительную смету. Елена Сергеевна сказала держать связь с Шуваловым. А я, маленькая трусишка, боюсь ему позвонить, и уж тем более увидеться, пусть даже в рабочей обстановке, поскольку после каждого нашего контакта в душе такой болезненный фейерверк эмоций, что я, в самом деле, опасаюсь сгореть изнутри. Это все равно, что войти в дверь с надписью: «Осторожно, опасность, большое напряжение».

— Как прошло свидание с Мишей? Повезло тебе, Танюша, такого парня найти… На папу произвел впечатление.

— Хороший парень, — задумчиво протянула я вслед за мамой.

Слишком хороший и слишком раненный женским коварством, чтобы поступать с ним подобным образом — давать надежду на что-то большее, когда сама до сих пор не можешь избавиться от прошлых чувств. Они застряли в моем сердце, в моем теле, да так сильно, что даже красивый-здоровенный клин не помогает.

— Ты все еще любишь Шувалова? — вдруг напрямик спросила мама, а в родных глазах плескалась тревога.

Засмеялась, возможно, слишком быстро и нервно, чтобы быть правдоподобной в своем веселье.

— Нет, мамуль, что ты? Какая любовь? Все прошло… — поспешила я успокоить маму. — Этот мужчина не для меня, причем во всех отношениях.

«С этим можно поспорить, в постели вы подходили идеально», — тут же возразила развратница. «Не только с тобой была эта постельная совместимость, — оборвала ее феминистка, — другие тоже находили его весьма подходящим любовником». «А мне в нем нравилась способность к романтичным жестам и красивым поступкам», — вздохнула мечтательница. «Да и поговорить с ним было довольно интересно, а еще у него прекрасное чувство юмора, — признала девочка-отличница, — даже иногда жаль, что нельзя простить измену».

— Это хорошо, Танюша, — продолжила мама, обнимая меня за плечи, — я хочу, чтобы ты была счастливой, не гонялась за несбыточным журавлем, не лелеяла в себе прошлую любовь, — родительница сделала паузу, на ее красивом лице читалась грустинка, — а жила настоящим… ценила этого хорошего парня, который рядом с тобой.

— Ценю, мам… Ты права, мне очень повезло встретиться с Мишкой.

Улыбнулась во весь рот, показывая родительнице, что в моей жизни все прекрасно… и меня вовсе не мучают сомнения в своих поступках и чувствах. Обманщица.

— Мам, представляешь мы вчера ходили в кинотеатр… Он меня познакомил со своей сестрой и племянниками. Они такие шумные, веселые… дружные.

— Танюш, — облегченно вздохнула мама, — как я рада, что у тебя все наладилось. Если познакомил с семьей, то, возможно, у Михаила насчет тебя далеко идущие планы.

Вот этого я и боюсь… Поскольку не уверена, что буду счастливой в этих планах.

— Мамуль, я пока стараюсь не загадывать, но нам хорошо вместе. Есть, о чем поговорить, и вообще с ним так… надежно. Чувствуется, этот человек не предаст тебя походя, увидев красивую доступную, плененную его великолепием мордашку. Большинство сегодняшних парней такие инфантильные, думают только о себе любимом. А Мишка серьезно и уважительно относится к женщинам, настроен на создание крепкой семьи.

— Хороший парень, Танюша… очень хороший. Мне кажется, из военных получаются прекрасные мужья, они ведь не боятся ответственности и могут быть верными женщине, да и родине тоже… — на лице мамы снова появилась грустинка.

— Ты говоришь, как папка.

— С кем поведешься, от того наберешься, — засмеялась родительница.

— Мам, представляешь, завтра Людочка приезжает… Соскучилась по ней уже.

— Чудесно, наболтаетесь с подружкой.

Приезда Люды я ждала, так уж случилось, что она единственный человек, кому я могла поплакаться, с кем могла поговорить по душам. Расстраивать своими колебаниями и сожалениями родителей было бы эгоистично с моей стороны, пусть лучше думают, что у меня все хорошо, они и так из-за этой истории в постоянном стрессе.

***

С Людмилкой мы встретились в кафе возле моей работы, чтобы побыть подольше с подружкой, я отпросилась у Елены Сергеевны и ушла с работы на три часа раньше.

— Танюшка, — повисла она на моей шее, — ужасно по тебе соскучилась.

Порывисто обняла подругу.

— Люд, я тоже…

— Какая же ты красавица, стала еще прекрасней, будь я мужиком, непременно бы в тебя влюбилась.

Засмеялась в ответ:

— А я в тебя.

— Уверена, из нас получилась бы счастливая пара. И мне в обличье мужика не нужно было бы беспокоится по поводу своей невыразительной внешности. Поскольку, как говорится, «мужчина должен быть чуть красивее обезьяны», то есть «могуч, вонюч и волосат».

— Я все же предпочитаю гладко выбритых парней в деловых костюмах, при галстуке, а еще желательно обутых в натертые до зеркального блеска туфли. Высший шик в мужской привлекательности.

Подружка в знак поддержки нарисованному мной образу подняла большой палец вверх.

«И сексуально пахнущих смесью мужских феромонов с чуть терпким запахом одеколона», — услужливо подсказала развратница. Перед глазами появилась картинка человека, стопроцентно попадающего под образ мужчины моей мечты, сердце тотчас же болезненно сжалась внутри.

— Впрочем, по поводу могуч, ничего не имею против, но категорически возражаю против вонючести.

Людочка весело засмеялась моей шутке.

«Танкист Мишка могуч, часто бреется и довольно приятно пахнет, — напомнила девочка-отличница, — так что он тоже вполне в твоем вкусе, Танечка». «Ну если исходить из могучести, то и Шувалова хлюпиком никак не назовешь, по данному показателю он нисколько не уступает бравому военному», — опять встряла развратница.

— А вообще, внешность не самое главное? — вынесла вердикт я.

— Ага, красота души и все такое… — произнесла Люда. — Только в тот момент, когда мы готовы мириться с обезьянами в своей жизни, лишь бы он человеком был хорошим, мужики — создания примитивные, любят глазами, им душа по барабану, им подавай красивые глазки, пухлый рот, длинные ножки и большие си… Ну в общем, сама понимаешь. У тебя-то с этим порядок, а вот у меня — практически минус первый размер.

— Глупые мужики, возможно, да… Но зачем тебе глупый, Люд?

— Какой-нибудь задрот-заучка тоже вряд ли вызовет во мне энтузиазм. Я знаешь ли, тоже люблю, чтобы парень был могуч, ну или хотя бы среднего телосложения.

— Люд, и что, совсем нет никого на примете?

— Есть, только он пока еще не знает, что я его приметила… поэтому увивается за секретаршей генерального. Но та его динамит, поскольку предпочитает быть любовницей шефа в надежде, что он когда-нибудь разведется, чем девушкой рядового менеджера.

— Печальная история…

— В общем, как в советском сериале «Большая перемена»: «мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает». Сплошной круговорот несовпадений в природе…

— Да уж… — в моем голосе явственно слышалось уныние.

— Но я уверена, что мне повезет, и мой выбор когда-нибудь совпадет. Хотя скорей бы уж, а то мама начинает бить тревогу. Все уши мне прожужжала о каком-то друге своей приятельницы, он должен завтра в гости к нам прийти.

— Почему бы и нет, Люд. Никто не знает, где встретит свою судьбу.

— Ага, не знает, только мне не верится, что достойный экземплярчик будет знакомиться с девушкой через родственников. Нет, он, наверное, очень хороший человек, просто клад, только чувствуется мне, я еще не настолько отчаялась встретить свою любовь, чтобы на него клюнуть.

Мне тоже не верилось… но я, боясь расстроить подружку, не стала ничего говорить.

— Знаешь, Люд, а давай после кафе пойдем в салон красоты, почистим перышки. Мне кажется, тебе нужно ярче покрасить волосы… Может, попробуешь стать рыженькой или темненькой?

Во многом Люда была сама виновата в том, что на нее не обращали внимания лица противоположного пола, однажды смирившись с тем, что она не красавица, подружка махнула рукой на свою внешность и совсем не старалась себе приукрасить. А меж тем у нее были по — настоящему правильные черты лица, которые, если бы их правильно подчеркнуть, могли бы заиграть аристократичной женственностью. Сколько раз я пыталась изменить ситуацию, но Люда упорно возвращалась к привычному образу мудрой серой мышки.

— А давай… — неожиданно согласилась подружка, — покрашусь в рыжий, мама с папой будут в шоке.

— Зато приедешь в Питер и наповал поразишь своего самого обычного менеджера… Иногда, чтобы на тебя посмотрели по — другому, надо человека удивить.

— Еще скажи, что для полного поражения противника, на мои худосочные конечности нужно напялить короткую юбку? — с притворным страхом спросила Люда.

— Худосочные конечности уже несколько десятилетий в тренде… У тебя нормально все с ногами, поэтому короткая юбка не помешает.

— Все подумают, что я шизанулась… Но не получится, у нас в офисе строжайший дресс-код, допускаются только классические брюки и юбки длиною до колена и ниже. Клиентов ничего не должно отвлекать от нашей самой совершенной в мире продукции. Наверное, поэтому у меня так хорошо идут продажи, — грустно пошутила Люда.

— Попробуй немножко похулиганить, пусть юбка будет по дресс-коду, просто необычного яркого цвета.

— Ладно, так и сделаю… — покладисто согласилась подружка, — приеду вся такая яркая-преяркая, словно попугай.

— Жар-птица, — поправила я Людмилу.

— Вадик точно со стула упадет… благо, сидит напротив. Не уверена, конечно, что мне удастся его очаровать, ну хоть повеселюсь немного.

Официантка в кокетливом белом передничке принесла наш заказ: кофе и вкуснейшие пирожные с сыром Маскарконе.

— А вообще хватит обо мне говорить. В моей жизни нет никаких перемен. Лучше расскажи, как развивается твой роман с красавчиком-военным?

Положила кусочек пирожного в рот, невольно блаженно замычала, отдавая дань прекрасному вкусу.

— Роман развивается медленно, но верно, — наконец ответила я. — Временами кажется, что Мишка уже по уши в меня влюблен. Смотрит так восхищенно, тепло… иногда даже жарко.

— В тебя невозможно не влюбиться… Ты ведь такая красавица, ну и умница, само собой.

— «Не родись красивой», — который раз вспомнилась мне народная пословица, — Люд… понимаешь, я запуталась и не знаю, как поступить правильно… Мишка замечательный, симпатичный, добрый, с чувством юмора, надежный, без вредных привычек…

— Повезло, так повезло, — отреагировала Люда на мои признания.

— Повезло, — согласилась я с подружкой, только в моем голосе было скорее уныние, чем радость на свою удачливость. — И мне с ним хорошо, весело, интересно, есть о чем поговорить, но…

— Я так и знала, что будет подвох. Он голубой?

— Сама ты голубая… — засмеялась я, стукнув подружку по плечу.

— Нет, я не голубая, у меня просто кожа бледная.

— Люд, я серьезно…

— В чем проблема, Танюш? Что тебя мучает?

— Понимаешь, я его воспринимаю исключительно как друга. Он меня не возбуждает… Вот совершенно, даже когда мы целуемся. Мне очень хочется в него влюбиться, забыть наконец Шувалова, но, бли-и-ин, я не могу… Ничего не могу с собой поделать.

— Лучше бы танкист был голубым, — снова пошутила Люда.

— Голубая из нас двоих, кажется, я, точнее напрочь замороженная…

В подружкиных серо-зеленых глазах застыло сожаление.

— Тань, твои реакции вполне понятны, у тебя с Шуваловым была химия, настоящая, о которой в романах пишут, гормоны бушевали мама не горюй, и эту бурную химическую реакцию прервали… причем в тот момент, когда она была в самом разгаре. Конечно, тебе сейчас трудно перестроиться на другого, реакция ведь еще не закончилась… тут нужно время, наверное.

— И сколько времени надо? Когда пройдет эта долбаная реакция? Я уже вся измучилась, Люд.

В сердцах отбросила от себя вилку, а сердобольная подружка утешающе погладила мое плечо.

— Я слышала теорию, что любовь, точнее влюбленность, ну, когда летаешь, смотришь на партнера через розовые очки и готов целыми днями тра… заниматься сексом, длится всего-навсего три года.

— Да, я тоже об этом читала.

— Вот, если верить этой гипотезе, ждать осталось не очень долго, всего-то два годика, — слегка виновато улыбнулась Люда.

Два года сейчас казались огромной пропастью времени.

— Лю-ю-юд, меня мучает совесть… Вправе ли я все это время давать надежду Мишке. Вдруг он захочет развития событий, станет тащить в постель, а я как бревно бесчувственное. Не могу же я, занимаясь с ним любовью, для возбуждения, в качестве своеобразной Виагры, думать о другом мужчине? И даже если верна эта кем-то сочиненная теория, где гарантия, что по прошествии двух лет я влюблюсь именно в Мишку?

— Танюшка, — ласково приобняла меня за плечи Людочка, остро почувствовав мои переживания, — в любви, отношениях между мужчинами и женщинами, всегда как по минному полю, даже штамп в паспорте не дает никаких гарантий.

— Мне кажется, будет честнее расстаться с ним сейчас, подождать, пока схлынет реакция на одного недостойного моего внимания субъекта, и только потом пытаться строить новые отношения.

— Тань, ты какая-то блаженная, право слово, со всеми хочешь быть честной… Тебе судьба подарила встречу с таким замечательным парнем, а ты еще выкаблучиваешься. Думаешь, хорошие мужики на дороге валяются, точнее постоянно рыскают по поездам, выискивая красавицу Таню?

— Нет, Люд, не думаю… и понимаю, чем старше мы становимся, тем меньше шансов найти достойного мужика, потому что, как говорит Лариса Гузеева, хороших мужиков разбирают еще щенками. Но мне кажется, неправильно поступать так с ним… Тем более, у Мишки была очень некрасивая история в прошлом, его девушка, с которой он встречался много лет, они даже собирались пожениться, предпочла более обеспеченного кандидата.

— Но ведь с тобой совсем другая ситуация, ты никогда не поступишь с ним подобным образом. А если не ответишь на его чувства, ну извините… бывает. «Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает», — снова запела подружка. — Кроме того, ты у Мишки спросила, хочет ли он с тобой расставаться?

— Не знаю, как ему сказать, Люд. Извини, Миш, ты мне конечно нравишься, но есть одна маленькая проблемка — я не чувствую к тебе возбуждения.

— Зачем так…. Скажи, что на данный момент не готова к интимным взаимоотношениям, но не против с ним встречаться. Объясни, что пока не отошла от предательства Шувалова.

— Я говорила, Люд…

— И что Мишка?

— Он отшутился, что еще не зовет меня замуж.

— Ну вот, видишь… а ты тут проблему из ничего устроила. Может, его тоже вполне устраивают такие ни к чему не обязывающие встречи.

Отрицательно покачала головой.

— Все его слова и поступки говорят, что бравый военный настроен на серьезные и длительные отношения. Причем, кажется, желая побыстрее вытеснить из своей головы и тела Шувалова, я, возможно, дала ему повод думать… что на самом деле не против дальнейшего сближения.

— Ну, так еще разок скажи, что не готова, и тебя устраивает тот уровень отношений, который у вас сложился на данный момент времени. А он пусть сам решает, нужны ему эти встречи без интима или нет.

— Мне все равно почему-то не по себе… Словно я все неправильно делаю.

«Безусловно, неправильно, Таня, твоя душа и тело принадлежит Шувалову. Он оставил на тебе несмываемую принцевскую метку», — вздохнула мечтательница в моей голове.

— Нет, ты, конечно, можешь расстаться с танкистом… — продолжила Люда, — дело твое… Но разве лучше по вечерам сидеть одной дома, киснуть, как я, щелкать пультом от телевизора, пытаясь найти что-нибудь интересное и от нечего делать вышивать крестиком.

— Я люблю вышивать крестиком.

— Ага, будешь рукодельничать, вспоминая, как ты была когда-то счастлива. Думаешь, так быстрее удастся забыть изменщика Шувалова?

В Людиных словах присутствовала логика и доля правды — сидеть по вечерам одной совершенно не хотелось. А с Мишкой интересно, мы в цирк, кино и театры ходим, кроме того, что греха таить, уничтоженному Шуваловым самолюбию было приятно видеть любование, светящееся в зеленых глазах красивого-здоровенного.

— Танюш, это сейчас тебя танкист не возбуждает, а привыкнешь к его рукам, губам, может, и реакция появится? Ты ведь не можешь исключить такого варианта?

— Не могу, — согласилась я.

— Так чего заморачиваться? — задала подружка справедливый вопрос.

— Люд, ты очень мудрая женщина.

— Мне просто до чертиков надоело сидеть дома одной. И мудрая я чисто теоретически, а практически у меня был только один мужчина, и тот переспал со мной только ради интереса… Ну ты знаешь, с другом они поспорили, им любопытно видите ли стало, фригидная я или только такой кажусь.

— Люд, ты все еще переживаешь по поводу этого козла? — теперь настала моя очередь успокаивающе гладить подружку.

— Нет, не переживаю, но если бы встретилась с ним сейчас, то хорошенько бы врезала по морде.

— Людмилка, будет у тебя любовь, обязательно будет…Не все же мужики козлы да идиоты, ведущиеся на большую грудь и другие женские прелести. Но в салон пойдем … иногда не помешает что-то в себе кардинально изменить, вдруг на тебя посмотрят по — другому, словно до этого были незрячие. Как думаешь, может мне коротко подстричься? Новая прическа — новая жизнь.

— Таня, не вздумай, это будет преступление перед природой, такие красивые волосы просто грех обрезать.

***

— Татьяна Николаевна, — позвонила мне на следующей день руководитель нашей фирмы, — вы уже начали работу по проекту нового завода?

Упс, Таня, упс… Я ведь до сих пор так и не позвонила в компанию «Стройинвест». Смалодушничала, побоялась еще одной разрушительной для моей выдержки встречи с Шуваловым.

— Извините, Елена Сергеевна, я решила закончить текущие дела, а потом уже вплотную заняться расчетами по новому заводу.

— Татьяна Николаевна, текучка текучкой… она всегда будет, но и о крупномасштабных планах тоже не стоит забывать. Нам только кажется, что до весны еще много времени, а на самом деле зима быстро пролетит, снег сойдет, и уже можно будет заниматься строительством. Значит, до этого времени нам надо определиться с проектом завода, просчитать примерные затраты на его возведение, возможно, собственных ресурсов не хватит, придется брать кредиты, и не мне вам рассказывать, Татьяна Николаевна, что это дело не одного дня. Поэтому, пожалуйста, давайте не будем затягивать, сегодня же свяжитесь с Александром Ивановичем, — в голосе Елены Сергеевны появились строгие и холодные нотки истинного руководителя.

«Может мне все же уволиться», — мелькнула в голове паническая мысль.

— Конечно, Елена Сергеевна, прямо сейчас позвоню генеральному директору компании «Стройинвест», — послушно вслух ответила я.

«Нет, Таня, увольняться нельзя ни в коем случае, это трусливо, кроме того очень плохо отразится на твоей дальнейшей репутации безукоризненного работника. Сколько можно бегать от проблем? — разглагольствовала отличница в моей голове. — Не впадай в панику, ваш возможный контакт с Шуваловым будет продолжаться только во время предварительной работы над проектом, то есть совсем не долго». «Да, не стоит увольняться, Танюша, так у нас будет возможность хоть изредка смотреть на своего принца», — воскликнула мечтательница. «Поддерживаю, — присоединилась к девочкам развратница, — никакого увольнения, хочу снова почувствовать жаркие переворачивания в животе и любовную лихорадку по телу». «Это будет сугубо деловой разговор», — настраивала меня феминистка.

Решительно сняла телефонную трубку… поднесла ее к уху и даже набрала первую цифру номера. А потом моя решимость растаяла, испарилась, руки задрожали, в теле началась необъяснима какофония из желания немедленно услышать его голос, перехватившей дыхание тоски, злости на свои реакции и страха показать Алексу свою слабость перед его обаянием.

— Уволюсь к чертям собачьим, — раздраженно прошептала я… затем стала мысленно себя уговаривать: «Это ведь не страшно, совсем не страшно, Шувалов в отличие от тебя не кусается, тем более через трубку». «Зато он хватается и целуется», — напомнила развратница, и низ живота сразу обдало жаркой волной воспоминаний. Мне нужно только позвонить (зря развратница мечтает о поцелуях) и произнести парочку деловых обезличенных конкретных фраз. Спросить, когда он будет готов обсудить проекты, а лучше всего пусть сначала вышлет предложения на почту, чтобы я могла предварительно ознакомиться и продумать, как минимизировать совместный фронт работы… и подвести Шувалова к мысли, что встречаться нам с ним совсем не обязательно. Блин, волнуюсь, как студентка-первокурсница перед извергом-экзаменатором. Вытерла вспотевшие ладошки об юбку. «Таня, ты никогда не была слабачкой, — подстегивала меня феминистка, — пусть лучше он боится, ты ведь и кусаешься, и колешься, хуком справа и вовсе можешь в нокаут уложить, а уж в словесных пикировках равных тебе трудно сыскать, бьешь наотмашь в самое больное место».

Сделала глубокий вдох и набрала номер.

Трубку сняли мгновенно, буквально через одну секунду, будто на том конце провода только и ждали, когда же я наберусь смелости позвонить.

Чуть раздраженное глухое «да» Шувалова острой бритвой боли резануло по натянутым нервам. Почему он так быстро снял трубку? Я еще не успела подготовиться… И где, черт возьми, лазит его секретарша? По всем правилам, сначала она должна ответить на звонок, поинтересоваться, готов ли Александр Иванович меня выслушать, и только потом соединять с начальником.

— Да, я вас слушаю, — словно током билась голосом Шувалова телефонная трубка.

«Ну же, Танька, черт тебя дери, говори что-нибудь.» — требовала феминистка.

— Александр Иванович… — произнесла я на шумном грудном выдохе, выдающим с головой мою нервозность, и потом замолчала, потому что горло свело удушающим спазмом.

Секундная заминка…

— Та-а-аня, — прозвучал такой же шумный ответный выдох, в котором мне почудилась тоска или даже мука.

От протяжного «Та-а-аня» внутрь живота полилось горячее масло, а легкие привычно закололи миллиарды песчинок. Пытаясь от них избавиться, кашлянула. Так, теперь нужно произнести ту самую парочку деловых обезличенных конкретных фраз.

— Александр Иванович, Елена Сергеевна жаждет деятельности и хочет побыстрее определиться с проектом будущего строительства, — слава богу, взяла себя в руки, мой голос звучал официально и даже на удивление ровно. — Но прежде чем обсуждать детали тех или иных проектов, я буду очень благодарна, если вы пришлете мне предварительные предложения и примерные сметы, дабы я лучше ознакомилась с этим вопросом.

На том конце провода молчали. Может, звонок прервался? Но почему тогда вместо гудков слышится нервное мужское дыхание. Галлюцинации?

— Александр Иванович, — попыталась я добиться реакции.

— Черт, Таня… — как будто с раздражением, даже злостью, ответил Шувалов, — я сейчас очень сильно занят… Как только разберусь со всем этим дерь… точнее освобожусь, обязательно тебе перезвоню.

— Но Елена Сергеевна меня торопит. Александр Иванович, реализация этого проекта сулит довольно существенную прибыль для компании «Строинвест», поэтому прошу вас не затягивать. Иначе может сложиться мнение, что и все последующие действия по строительству завода вы тоже будете производить с опозданием.

С чего это я взялась его отчитывать, да еще таким высокомерным менторским тоном.

— Конечно, Татьяна Николаевна, не беспокойтесь, обещаю, я пришлю вам наши предложения и сметы в самое ближайшее время, — издевательски-заискивающе произнес Алекс, переходя на деловой стиль общения. — Но не сегодня, черт возьми., — снова заорал он.

Вздрогнула…

— Прошу, не повышайте на меня голос, ведь в том, что у вас накопилось много дел, нет моей вины. Назовите, пожалуйста, конкретные даты, я уже давно не верю пустым обещаниям, — явный выпад с целью уколоть.

— Следующий вторник вас удовлетворит, Татьяна Николаевна? — который Шувалов предпочел проигнорировать ответной двусмысленной фразой.

— Вполне.

А про себя добавила: «меня уже давно ничего не удовлетворяет, Александр Иванович.

— Это все? — а вот теперь в мужском голосе слышалось ничем не прикрытое раздражение, словно ему не терпелось от меня избавиться.

— Д-да, — почему-то мой голос обиженно дрогнул.

— Тогда до свиданья, Татьяна Николаевна.

— До с… — произнести слова прощания до конца не получилось, Шувалов уже положил трубку.

Выдохнула, обессиленно рухнула в кресло, будто этот черноволосый дьявол через телефонную трубку выпил все мои жизненные силы.

— Гад, — возмущенно шипела я, — да как он смеет так со мной разговаривать.

А собственно, на что ты рассчитывала, Таня, особенно учитывая вашу последнюю стычку? Ведь опять его в дерьмо носом ткнула… Снова и снова, он гордый и, наверное, имеет право обижаться. Но услышать в свой адрес раздражение я не была готова. В глубине души мне хотелось чуть большей теплоты с его стороны, более сильного восхищения и большей боли от понимания, что мы не вместе.