Глава 28.

Выхожу во двор обычного московского двора. Прохладный ветер, непонятно откуда взявшийся в июле в этих каменных джунглях, очень удачно обдувает моё пылающее лицо. Первое желание – разреветься и уехать домой. Второе – купить тортик и съесть его целиком под любимый фильм. Но я выбираю третье.

Недалеко от квартиры Мика есть небольшой парк, туда я и направляюсь, чтобы проветрить голову и осознать то, что только что увидела и услышала. Преодолеваю несколько кварталов до парка в полном вакууме. Мысли поставлены на паузу. Я максимально сосредоточена и держусь уверенно и твердо. Вот и парк. Словно марафонец, добежавший до финиша, я выдыхаю и иду в глубину, где побольше тени, в поисках укромного места.

Очень подходящая лавочка будто меня и ждёт. Сажусь на середину, чтобы никто не думал пристроиться рядом и откидываю голову на спинку. Какое-то время просто слушаю щебетание птиц, которое едва различимо за гулом городского транспорта, однако оно действительно успокаивает. Я хочу обдумать ситуацию с Миком на свежую голову, и мне нужно принять решение, что делать дальше.

Мик сделал предложение Наде. Но целовал-то он МЕНЯ! На интрижку это никак не похоже. Он не стал бы играть в такие игры хотя бы из уважения к моим родителям. Значит, у него были какие-то чувства ко мне. Ну конечно были! Я уверена в этом. Но почему тогда он сейчас с Надеждой? Этот вопрос не даёт покоя. И ответить на него может только сам Мик.

Мне обязательно нужно с ним поговорить. Но как, если у него живет Надя?

Или не живет?

Набираю номер.

- Мам, привет. Тебе удобно говорить? – ну а кому еще я могу позвонить, чтобы узнать, что происходило в жизни Мика последние два дня. – Скажи, пожалуйста, а Мик с кем-то встречается? Я заметила у него некоторые изменения в квартире…

Я прекрасно помню просьбу сестры не упоминать о ней в разговоре с родителями, поэтому приходится говорить завуалированно.

- Дочь, ты о моих тапочках, что ли, говоришь? – мама смеется в трубку, а у меня внутри что-то переворачивается. – У него полы ледяные и ни одного тёплого покрытия. Пришлось в ближайшем магазине взять первые попавшиеся. Выглядят они, конечно, ужасно, но ты не бойся, смело надевай. Кстати, как там Миша? У него продукты есть еще? Проверь в холодильнике. Обязательно докупи свежего хлеба и его любимых конфет.

Мама еще раздает какие-то указания, но я уже слушаю в пол-уха. Главное я узнала – это не Надя хозяйничала в его квартире, а моя мама.

Но есть и еще одно очень больно бьющее невыясненное обстоятельство. Надя была одета в ЕГО рубашку! Что это значит? Конечно, я не совсем глупая, смотрю фильмы и прекрасно понимаю, в каких случаях девушки носят вещи парней. Это понимание словно режет меня на части тонкими лезвиями. Я хочу быть с Миком, но не знаю, смогу ли пережить то, что у него были близкие отношения с моей сестрой… Одно дело, когда он встречался с какими-то левыми девками, которых я только мельком иногда видела на общих тусовках, но совсем другое, если он спит с Надей, моей двоюродной сестрой.

Ясно в этой ситуации мне только одно: нужно поговорить с Миком. Я встаю со скамейки и шагаю на выход из парка. Мысли больше не на паузе, я прокручиваю в голове то, что должна непременно для себя прояснить. Если он женится на Наде назло мне, то я приложу все усилия, чтобы отвоевать его обратно. Но если у них уже «всё серьёзно», то…

Я не знаю, что буду делать в таком случае. Даже если смогу простить и жить дальше, то всё равно постоянно буду об этом помнить. Я хочу замуж за Мика, вижу с ним своё будущее. Но я не хочу постоянно изводить себя мыслями о том, что мой муж был близок с моей сестрой. Это какое-то извращение…

Снова тот же двор. Подъезд и лифт. Обитая потрескавшимся дерматином старая дверь и небольшая пластмассовая кнопка рядом. Нажимаю. Слышно какой-то шум в квартире. Затаиваю дыхание…

- Надь, ты забыла что-то? – будничным голосом произносит Мик, и, видя меня, осекается. – Настя?

- Могу я войти? – с трудом сдерживаюсь, чтобы не задать отрепетированный в голове вопрос прямо на лестничной клетке.

Парень жестом приглашает меня внутрь. И как только мы проходим в комнату, я выпаливаю:

- Ты спал с ней? – я вроде как-то по-другому планировала начать… Ну да ладно.

- Настя, что за вопросы? – Мик недоволен. – Ты вернулась, чтобы утолить своё любопытство? Так вот знай – это тебя не касается!

- Касается! – эмоции на пределе, и я повышаю голос.

- И каким же, интересно, образом?

- Ты целовал меня, - привожу, на мой взгляд, сильный аргумент.

- И что? Я много кого целовал.

- Я не «много кто»! И ты говорил, что я нужна тебе. Это тоже было сказано просто так?

Я смотрю в глаза Мика, пытаясь понять не то, что он говорит, а что скрывает за словами.

- Настя, хватит ловить меня на слове! А то я тоже могу тебя процитировать, не хочешь услышать?

- Если ты будешь сейчас вспоминать о Ките, то это всё прошло. Я поняла, что это было ненастоящее чувство, а всего лишь надуманная детская влюбленность.

- Серьезно? И давно ты это поняла? Уж не тогда ли, когда узнала, что он женится на Вере?

Я на секунду замолкаю, переваривая его слова. Удивительно, но ничего даже не дрогнуло от услышанного. Мне абсолютно всё равно, что происходит с кем-то. Сейчас для меня важно только одно – выяснить отношения с Миком. Но он, видимо, иначе расценивает моё молчание.

- Неужели тебе не сказали? Так вот беги лучше туда и своего ненаглядного Кита отговаривай. А я устал.

Я смотрю на него ошарашенно. Что он имеет в виду?

- Настя, я устал за тобой бегать. Да, я влюблен в тебя уже много лет. Из кожи вон лез, чтобы тебе понравиться. Но ты всё время смотрела мимо меня. На моего брата.

- Но Мик… - я хочу сказать ему, что «прозрела» наконец, что Кит больше меня не интересует, но парень жестом заставляет замолчать.

- Нет, Настя, выслушай меня сначала. Пора расставить все точки над и, - Мик подходит к окну, как делает это всегда, когда хочет собраться с мыслями. – Да, я тебя поцеловал. Дважды. И очень жалею. Потому что ты не хотела этого.

- Я… - снова пытаюсь оспорить его слова.

- Да, я знаю, что ты собиралась меня поцеловать перед тем, как нас нашли. Но это не то, чего я от тебя жду. Ты снова заигралась. Увидела во мне героя, спасителя, и таким образом собиралась отблагодарить. Нет, Настя, это мне не подходит. Что бы я ни делал, ты всегда будешь видеть во мне друга, старшего брата, да кого угодно, но только не любимого человека. А я на меньшее не согласен.

- Мик, с чего ты взял, что я вижу в тебе только друга? Я ведь и вернулась, чтобы сказать тебе…

- Чтобы узнать, спал я с твоей сестрой или нет, - обрывает меня парень, заканчивая за меня фразу вовсе не так, как я планировала. – Тебя сейчас волнует это только потому, что ты собственница, Анастасия. Тебе неприятно то, что твоя ручная собачонка Мик поела из другой миски. Это ревность, она никак не связана с любовью, запомни это.

- Что значит «поела из другой миски»? Ты хочешь сказать, что вы…

Я не могу закончить предложение, и жду, что Мик и без того поймёт, о чём я спрашиваю.

- Нет, Настя. Даже не думай, что я отныне буду посвящать тебя в подробности своей личной жизни! Тебя в ней больше нет. Мы слишком разные. Я дурак, потому что сразу этого не понял. Я никогда не буду тебе ровней, поэтому поищи кого-нибудь из своего круга, и дай мне спокойно жить и попытаться хоть немного стать счастливым.

Его слова тяжелым камнем ложатся мне на грудь. Становится трудно не только дышать, но и произнести хоть что-то в ответ. Я молча встаю с места и иду к двери. Ноги словно ватные.

- Я тебе подарок принесла, - бесцветным голосом говорю перед тем, как открыть дверь. Достаю из сумки кожаный складень и протягиваю Мику. – Это чтобы с собой носить. Чтобы оберегал тебя…

Мик молчит. Я не смотрю на него – чувствую, если подниму глаза, могу не сдержаться и разрыдаться. Но нельзя. Ему это не нужно. Уже не нужно.

Закрываю дверь и вхожу в закрывающийся лифт. Нажимаю единичку и … падаю. Вместе с кабинкой вниз летит моя душа, разбитая на осколки.