Глава 5

А такую рань встретить кого-то в коридорах Магикус Соле не рассчитывала, поэтому не слишком пряталась. Хотя и шуметь особо не пыталась – все-таки все еще спят.

Я прошла по коридору корпуса девушек, затем спустилась в зал, где вчера проходило знакомство с женихами. Хотя это громко сказано. Знакомство можно считать таковым, если оба знают, как друг друга зовут. Меня же этим обделили.

Сейчас в зале непривычно тихо и спокойно. В утреннем полумраке только статуи по стенам молчаливо взирают в никуда. Где искать библиотеку или что-то на нее похожее, не знала, но надеялась, что чутье не подведет. И вообще, такие места должны быть видны сразу.

Но пыл мой поугас, когда пересекла зал, потом еще коридор, потом снова, и вышла на задний двор.

Тут побывать еще не успела, но то, что увидела – понравилось. Невысокий фонтан, вокруг брусчатка, по краям кусты и лавочки. Наверное, здесь девицы отдыхают между занятиями. От фонтана дорожка, по краям которой все те же кусты с меня ростом.

Пожав плечами, я направилась по ней. Если библиотеки не нашлось в корпусе, значит, она где-то вне его.

Утренний воздух приятно бодрит, пожалела, что не накинула шаль. Пройдя метров двадцать, услышала шуршащий звук, какой бывает только от веника. Или метлы.

Я пошла на него, и когда завернула за куст, едва не налетела на дворника, который старательно машет помелом.

– Ой! Извините, – выдохнула я, спешно отпрыгивая.

– Леди… – мигом склонился передо мной дворник, зачем-то вытирая пальцы о передник до самой земли, – не ожидал кого-то встретить в такую рань. Простите, я сейчас уйду.

Такое безропотное повиновение озадачило.

– Не надо, – спешно отозвалась я. – Это ведь не вы налетели на меня.

– Но вы же леди, – пояснил он и посмотрел так, словно сморозила глупость.

Стало слегка не по себе, но я нашла в себе силы улыбнуться и проговорила:

– Я тут ищу библиотеку. Не знаете, где это? Она же тут есть? Мне бы подготовиться к… гм… к тому, что меня тут ожидает.

Дворник поправил передник и вытер нос, оставив на нем пыльный развод, затем переложил метлу в другую ладонь и произнес:

– Библиотеки нет. Но есть либрариум. Там хранят фолианты, свитки и прочую требуху.

Я хмыкнула. Они даже библиотеку здесь умудрились назвать каким-то вычурно-заморским словом, чтобы только не быть как все.

Потерев озябшие плечи, я поблагодарила:

– Спасибо. А где этот либрариум?

– Так это… прямо по дорожке сейчас. Все время прямо. Вы только не сворачивайте, а то тут кусты высокие, новенькие по первому путаются, блукают. Сам иногда не туда поворачиваю. Потом по пол часа брожу. Отсюда начинается лабиринт Магикус Соле. Вам бы одной туда не ходить.

Я с опаской покосилась на кусты. Они действительно высокие, внушительные и очень плотные, как и положено быть лабиринтовым кустам.

– Буду иметь ввиду, – отозвалась я, нервно сглотнув.

Оставив дворника дальше мести дорожки, я направилась в указанную сторону. Каблуки тихо стучат в утренней тишине, небо посветлело, а на листьях кустарников собралась роса. Утро почти как дома – такое же безмятежное и чистое, если не считать того, что в пансионе у меня намереваются отобрать магический дар.

Словно напоминая о себе, он шевельнулся в районе груди, а я скрестила руки, пытаясь хоть так спрятаться от утренней сырости.

Вдали из тумана и серости стали проступать очертания окон, видимо, как раз того самого либрариума. Воодушевленная, я ускорилась, но до ушей донеслись голоса.

Чей-то тихий разговор среди зарослей кустов где-то справа. Голоса мужские, но я слишком далеко, и понять кому принадлежат и что говорят не получается.

Я посмотрела на либрариум вдалеке, затем вправо, откуда слышны голоса, затем снова на либрариум…

Любопытство оказалось сильнее.

В конце концов, не убежит же этот либрариум.

Поднявшись на цыпочки, я направилась в сторону голосов и вскоре остановилась за кустами, где детали слышны отчетливей.

– Вы должны быть осторожны…

Голос явно принадлежал Шаторье.

– Не стоит спешить, иначе можно все испортить.

– Ты мне указываешь? – отозвался второй голос, которого не смогла узнать.

– Ни в коем случае, – отозвался посол. Его тон явно испуганный, чего прежде никогда не слышала. – Просто я беспокоюсь за вас и ваш успех. Мы так долго готовились, выверяли, будет катастрофа, если все пойдет не так.

Послышалось рычание, утробное и глухое, будто там кроме людей еще и собака, но когда второй собеседник заговорил, поняла – рычание принадлежало ему.

По спине пробежали мурашки, вытаращив глаза, я зажала рот ладонями, чтобы случайно не выдать себя.

– Ты прав, Шаторье, – нехотя согласился второй. – Лучше действовать, как и планировали. Постепенно. Но знай, если что-то выбьется из плана, буду действовать, как считаю нужным. Ты понял меня?

– Да-да, конечно, – спешно отозвался посол.

– Если среди них окажется то, что мы ищем, мы, наконец, будем свободны и никто, ни маги, ни…

Мне бы подглянуть, раздвинуть ветки, но отчего-то стало так страшно, что я попятилась и случайно наступила на палку. Она хрустнула, а меня словно облили ушатом ледяной воды.

– Ты не один? – прервав пылкую тираду, спросил второй голос встревоженно. – Кого ты привел, идиот?

– Нет, что вы, – отозвался Шаторье не менее обеспокоенно. – Сейчас проверю. Наверное, дворник…

Больше я не слушала, потому что неслась со всех ног в сторону либрариума. Хотя имело смысл бежать обратно, в корпус. Но библиотека ближе.

К великой досаде, нужную дорожку нашла не сразу. Два раза пробегала мимо, возвращалась, с дрожью представляя, как натыкаюсь на Шаторье и его неведомого собеседника.

Либрариум выпрыгнул передо мной, как игрушка на пружинке из коробки. Окруженный редкими деревьями и туманом, который тянется справа, где, по всей видимости поле, она возвышается двухэтажным зданием, мрачным и каким-то плохо вписывающимся в зеленый ансамбль Макикус Соле. Слева кусты, видимо те самые лабиринты, о которых говорил дворник.

Подобрав юбку, я бросилась к дверям и через несколько мгновений уже вертела головой в середине круглого зала. Где-то внутри копошились опасения, что Шаторье нагрянет сюда и разоблачит мою самоволку, но когда спустя пару минут все оставалось тихо, немного расслабилась.

Я прошла влево, в широкий проход и оказалась возле стойки. Видимо, там должен сидеть библиотекарь или либрарекарь, но еще слишком рано, никто не подумал бы, что какой-то непоседливой девице потребовалось найти книгу.

А она требовалась.

Только понять бы, какую.

Пройдя мимо стойки, оказалась между длинными стеллажами, до самого потолка уставленными книгами, причем до потолка второго этажа. Возле его лепнины в воздухе мерно плавают желтые магические шары для освещения, но они так далеко, что внизу все равно мрачно. Чем дальше шла, разглядывая разномастные корешки, тем больше понимала – найти здесь что-то задача почти непосильная. Если только не являешься работником этого места.

С глубокой досадой я вздыхала и потирала озябшие пальцы, которые здесь понемногу отогреваются. Оставалось только дожидаться библиотекаря и объяснить ему, что делаю без разрешения здесь. В ожидании стала бродить меж стеллажей, заглядывать на полки и смахивать пыль – некоторые фолианты покрыты ею, словно не вытаскивались уже сотню лет.

Когда бродить надоело, решила повернуть назад, но в груди неожиданно шевельнулась магия. Очень робко и осторожно, но шевельнулась, а потом меня странным образом потянуло в глубину либрариума, где даже магических шаров под потолком нет, сплошной полумрак.

– Не нравится мне это, – пробормотала я, но ноги сами понесли в ту сторону.

Книги здесь еще более старые, чем в предыдущих отделениях. Корешки потерты, на некоторых дыры. Но интуиция вела к лестнице, уходящей в потолок, узкой и на вид совсем ненадежной.

Я передернула плечами. Прекрасно. Моя нераспечатанная магия хочет, чтобы я лезла наверх.

Но теперь уже самой стало любопытно – что такого учуял мой дар, если гонит на такую верхотуру. Возможно, как раз там кроются ответы, которых так недостает.

Подобрав платье, я поставила ногу на перекладину и ухватилась пальцами. В туфельках лезть оказалось неудобно, а юбка все время мешала, норовя запутаться и обрушить меня с высоты, которая с каждым шагом увеличивается.

Сердце колотилось, спина взмокла, но я продолжала лезть, пока манящее ощущение в груди не превратилось в гул.

Остановившись напротив полки с фолиантами размером с упитанного кота, я потянулась к одному из корешков. Лестница скрипнула, я испуганно ухватилась за полку.

Когда пульс немного успокоился, все же кое-как вытащила книгу и разместила ее на перекладине, как на пюпитре. Желтые, изъеденные временем страницы внушали трепет и благоговение – мало ли, кому принадлежала эта книга. Разочаровало лишь одно, совершенно непонятный язык, какая-то клинопись, совсем не похожая на алморский.

Но я все равно продолжала листать, надеясь и уповая, что если уж мой сокрытый дар вынудил лезть по лестнице, наверняка это что-то значит.

И мои надежды оправдались.

Спустя половину страниц, стала замечать, что некоторые слова в тексте понятные. И чем дальше листала, тем больше их становилось. Еще через десяток листов я уже свободно читала фолиант.

Он оказался историей Алмории, о правителях, древних родах и их противостояниях. Для меня стало настоящим открытием, что династию наших королей любят далеко не все, что у них есть враги, желающие свергнуть род и посадить на трон новую семью. Всегда считала, доказательством успеха правителя является довольный народ, а народ в целом сыт, в достатке и процветает. Во всяком случае, я судила по фермам, окружающим мой дом, и фермы эти изобилуют. Что значит род де Фламер справляется со своей королевской задачей.

Еще нашла о проточинах, из которых сочится сумрак и с которым все тот же славный род де Фламер борется уже на протяжении трех столетий. Когда-то давно темный маг захотел свергнуть династию и прибег к опасному заклятию. Но довести до конца его не удалось – подоспела королевская армия. Мага казнили, но заклятие оставило след, те самые проточины сумрака, которые сочатся из пространства, отравляя все вокруг и превращая все живое в нечто жуткое.

Я читала и благодарила богов, что королевская семья обладает достаточной мощью, чтобы сдерживать эти проточины. И пусть не представляла, как именно, но наверняка это не просто. Даже на секунду показалось, что изъятие магии у женщин не такая плохая затея, если она требуется для победы над сумраком. Но потом тряхнула головой – нет уж, сумрак появился всего триста лет назад, а лишение девушек магии длится испокон веков.

Чтение увлекло, но к сожалению, про призраков, являющихся во сне и так бесцеремонно ведущих себя ничего не нашла. Видимо, моей магии приспичило погрузиться в изучение истории, вместо того, чтобы искать, как со всем этим разобраться.

– Без толку время потратила, – проворчала я и стала запихивать фолиант обратно.

Он вставляться не хотел, пришлось поднапрячься, со всей силы упершись плечом. В этот же момент снизу донесся голос:

– Не думал, что в такое время в либрариуме можно встретить кого-то, кроме мышей.

От неожиданности я охнула, книга наконец, поддалась, встав на место, но я не удержалась, ноги соскользнули и, взмахнув руками, полетела вниз.

Смогла только взвизгнуть.

Никогда еще падение не казалось таким бесконечным. Я успела вспомнить все – детство, матушкины руки, который заплетали мне рыжие косички, уроки отца, реку рядом с поместьем… Все пронеслось за один миг, при этом так подробно и четко, что не смогла понять, как долго падала.

Рухнула я в руки, крепкие и уверенные.

Поймавший лишь качнулся и охнул.

– Вот это да, – проговорил он, а когда трясясь от пережитого ужаса повернулась, обнаружила дымку вместо лица.

Значит, это один из женихов. Замечательно, теперь все вдобавок узнают, что я втихаря копаюсь в библиотеке.

– Как вовремя я здесь оказался, – вновь произнес юноша.

Голос показался знакомым, а когда скользнула взглядом по плечу, на рукаве блестела нашивка в виде черного змея.

– Если бы не напугали, – проговорила я, спешно заерзав, – я бы не свалилась. Да поставьте меня наконец.

Он усмехнулся, но просьбу выполнил.

– Это вместо спасибо? – спросил он чуть отшагнув.

Я окинула его недовольным взглядом и стала демонстративно поправлять платье. Он еще «спасибо» ждет. Еще повезло, что удержал, и вообще оказался подо мной, а не на несколько сантиметров левее или правее. Тогда лежать бы мне распластанной на холодном полу либрариума…

– Даже не знаю, благодарить или сказать что покрепче, – произнесла я, наконец, выпрямившись. – А вы что здесь делаете?

– Тоже самое могу спросить у вас.

Магия в груди тревожно шевельнулась. Я сама не могла припомнить, когда прежде она была так активна. До того злополучного дня, когда за мной приехали из пансиона, она вполне мирно лежала где-то в груди и только светилась мягким теплом. Теперь же при каждом случае то растекается, как кот на пороге, нализавшийся сметаны, то сжимается недовольно.

Следуя ее настроению, отвечать правду не хотелось. Мало ли что подумает, если скажу, что искала сведения о являющихся во снах золотоволосых юношах. Решит, что мне романтизм в голову ударил, как у некоторых девиц из корпуса.

– Готовлюсь к мукам Магикус Соле, – уклончиво произнесла я.

– Мукам? – усмехнулся юноша. – Так вы называете обучение хорошим манерам? Вам, кажется, они не помешают. Во всяком случае, Шаторье считает именно так.

– Вот пускай Шаторье и катится к демонам со своими… – выругалась я, но тут же спохватилась, подумав, что женихи могут быть в хороших отношениях с послом. Он возьмет и расскажет, какого я мнения о нем. – В общем, мне тут не место.

Лица собеседника мне не видно, но показалось, брови у него приподнялись.

– Вы не хотите замуж? Валенсия, кажется?

Надо же. Запомнил имя. И от того, как он его произнес стало как-то не по себе.

– Да, Валенсия. И да, я не хочу замуж, – ответила я. – Но меня вынуждают, как рабыню какую-то.

Юноша по-хозяйски прошелся между стеллажами, провел пальцем по корешкам, с них взвились облачка пыли.

– Неужели так ужасно быть чьей-то женой? – спросил он усмехаясь.

– Женой может и не ужасно, – ответила я и отмахнулась от пыли. – А вот когда магии лишают, причем даже не разобравшись, что это за магия, вот это подло.

Он держался прямо, с расправленными плечами и вскинутым подбородком, что видно даже под дымкой. Камзол доходит до середины бедра, сапоги до колен и лаково блестят. Вообще он выглядит так, словно очень гордится собой и своим положением, это ощущается даже с учетом скрытого лица.

Вытащив какую-то книгу, он скучающими движениями стал листать страницы.

– А как же все приятности, которые дарит замужество? – спросил он, остановив взгляд на одной из них.

– Ни о каких приятностях я не знаю, – резко бросила я, складывая руки на груди. – Все, что мне известно, так это то, что мужу достанется моя магия, а я останусь ни с чем.

Он протянул задумчиво:

– Мда? А вот на этих картинках кажется, приятности вполне приятны и все довольны.

С этими словами дымчатолицый повернул книгу, я пригляделась к странице, а когда в полумраке разглядела картинку, лицо запылало, наверное, вместе с ушами.

На изображении женщина лежит с широко раздвинутыми ногами, между которых вытянулся мужчина, оба голые, грудь женщины нарисована необычайно крупной, как и мужские ягодицы. Лица перекошены.

Я таращилась, пунцовея и пылая. Лишь спустя несколько мгновений смогла вернуть дар речи и выдохнула:

– Что за гадкие картинки!

– Гадкие? Почему же гадкие? – с искренним удивлением спросил дымчатолицый. – По-моему, это здесь нарисован один из самых естественным процессов среди людей. Или я ошибаюсь?

Мне показалось, он действительно озадачился. А я не знала, могу ли обнажать свое вопиющее невежество в таком вопросе перед этим человеком. Даже смотря на изображения, я все еще не до конца понимала, чем конкретно занимаются на ней герои.

Поэтому сказала:

– В любом случае, такие картинки показывать неприлично. Тем более, незамужней девушке. Уж вы-то, борец за манеры и что там еще, должны знать.

– У меня свои цели, – уклончиво и с неприятной усмешкой отозвался дымчатолицый и все же отвернул от меня картинку.

– Мои с ними явно не совпадают, – проговорила я.

– И поэтому вы пришли в либрариум? Искать, как избежать замужества? Наслать заклятье? Или не знаю… заколдовать будущего избранника? Превратить его в таракана?

Об этом я как-то не думала, хотя идея показалась занятной. Даже задумалась, прикидывая, можно ли как-то провернуть что-то подобное, не вызывая подозрений. Но, ощутив на себе пристальный взгляд, проговорила:

– Оказывается, я не так коварна, как хотелось бы. В любом случае, перспектива оказаться женой незнакомого увальня, жадного и… В общем вы поняли меня.

Юноша усмехнулся и вернул книгу на полку, на миг замерев возле другого фолианта, словно размышляет – доставать или нет.

– Увальня? – спросил он. – А может вам достанется не увалень.

– Какая разница? – фыркнула я. – Все равно это принуждение.

– Иногда оно бывает приятным, особенно, если женщина говорит «нет», а сама думает «да».

– В каком смысле… – не поняла я, но закончить не успела.

Дымчатолицый вдруг резко подступил ко мне. Он оказался так близко, что ощутила его дыхание на лице, даже сквозь дымку чувствовала, как его взгляд скользит по мне. Сердце забилось сильнее, дыхание участилось, я попыталась отшагнуть, но уперлась спиной в стеллаж.

Он же, напротив, приблизился недопустимо сильно, края камзола коснулись платья.

– Вы что…

Его ладони уперлись в стеллаж по бокам от меня.

– А если я скажу, что вы самое манящее создание, каких я встречал? – проговорил он вдруг глухо. – Что ваши рыжие волосы не дают мне покоя со вчерашнего дня? Что ваш запах меня дурманит…

От такой настойчивости я впала в ступор, сердце забилось еще сильнее, а магия в груди беспокойно заворочалась. Он стоял так близко, что ощущала его запах, терпкий, горьковатый, с примесью чего-то густого и тяжелого, во мне начинало шевелиться недоброе предчувствие.

– Пустите… – прошептала я и добавила, используя последний шанс вырваться: – Когда мой жених узнает, что я спряталась в либрариуме с мужчиной, ему это сильно не понравится.

Рассчитывала, что это отрезвит юношу. Но к моему великому смущению и удивлению, его ладонь оказалась на моей талии. Горячая мужская ладонь. Не призрачная, а очень настоящая и пальцы настойчиво сжимаются.

– А если скажу, Валенсия, что ваш жених я? И буду не против, если вы спрячетесь в либрариуме со мной?

– Что-о? – только и смогла выдохнуть я. Мысли в голове заметались, как напуганные бабочки, трепеща крыльями, я хотела спросить, как это возможно и, почему… Но не успела.

Губы, горячие и твердые впились в мой рот так жадно, что я только смогла замычать. Это был мой первый поцелуй и его бессовестно украли.

От растерянности я в первые секунды замерла, чувствуя, как круглеют глаза. Обе его ладони тем временем оказались на моей талии и прижали к себе так, что ощутила какую-то выпуклость, упирающуюся мне в бедро. Губы продолжали терзать мои, но когда в рот скользнул язык, я, наконец, опомнилась и упершись ладонями в грудь, с силой оттолкнула.

– Вы что творите! – выпалила я, вытирая губы и задыхаясь, потому, что оказалось, во время поцелуя надо дышать. – Вы… вы… вы меня поцеловали!

Юноша вновь шагнул ко мне, его ладони опять оказались на моей талии. В этот раз я тут же задергалась, пытаясь высвободиться.

– Валенсия, да не шумите, – прошептал он недобро усмехаясь. – Поверьте, я не сделаю с вами ничего противоестественного. Я же ваш нареченный, в конце концов.

– И думаете, что имеете право целовать меня в темном углу? Как какую-нибудь…

Я запнулась, пытаясь подобрать слово, которым называют девушек, позволяющих лапать себя во всех местах, а «жених» произнес:

– Я вовсе не считаю вас «какой-нибудь». А очень даже особенной. Такой манящей, такой яркой, такой необычной, непохожей на остальных девушек…

Он говорил слова, от которых любая другая уже растаяла бы. Да что там, я бы тоже расплылась перед ним лужей, если бы не его вопиющее поведение и не сокрытый дар в груди, который сейчас сжался в комок и напоминает готового к бою ежа.

– Прекратите, – тихо попросила я.

– Так трудно устоять перед тобой…

– Я прошу, пустите.

– Еще поцелуй, пожалуйста. Еще…

Он не договорил и вновь припал к моим губам.

Второй поцелуй. Его тоже украли.

Нужно было срочно что-то делать, но его губы накрывали мой рот, скользили языком внутрь, и я со стыдом ощутила, что это могло бы быть не так плохо, не происходи все это именно так и с этим человеком. От растерянности ответила на его напор.

Ева расслабила губы, он простонал и буквально вдавил меня в стеллаж с книгами. Меня захлестнули противоречивые чувства. Поцелуи – это определенно ново и необычно, дымчатолицый говорит, что он мой нареченный, что это не зазорно, что это естественно. Но во всей ситуации что-то неправильное, еще и магия в груди ершится.

Попыталась прервать это беспутство, отстраниться. Только некуда, а его ладони тем временем, скользнули вниз, я протестующе замычала, потому что губы все еще заняты поцелуем. Но когда он, постанывая, стал спешно задирать юбку, в груди словно кувалдой ударили, накатила паника.

Я стала колотить его кулачками по плечам и вообще, куда придется. Он, наконец, оторвался от губ, стал целовать шею.

– Валенсия, не бойся… – шептал он хрипло.

– Да пусти меня! – закричала я. – Я не хочу!

– Пожалуйста, не сопротивляйся.

Он справился с юбкой и его пальцы коснулись меня там, где никто и никогда не касался. Меня буквально молнией прошибло, я задергалась, пытаясь высвободиться.

– Пусти меня! Пусти!

– Валенсия, девочка… Какая ты мягкая здесь…

Его палец очертил круг и стал давить на пульсирующую точку. Я вспыхнула, них живота сжался вместе с магией в груди, выкрикнула:

– Нет! Не надо!

Но он продолжал трогать меня в самом потаенном месте моего тела, вызывая бурю смешанных чувств от непонимания до ненависти. Тело странно реагировало на прикосновения незнакомого мужчины, но что-то внутри меня кричало во весь голос: «Нет! Нет! Нет!»

– Как упруго, как мягко… – прохрипел он и сдавил пальцами пульсирующий бугорок.

Внизу все вспыхнуло, меня затрясло, ноги стали ватными, я сползла бы на пол, не прижимая меня дымчатолицый к стеллажу. Но дар в груди покрылся еще большими шипами и теперь болезненно жжет грудь, я выкрикнула:

– Прекрати! Не надо!

– Как сладко, сильно, я чувствую…

– Убери руки!

– Сколько мощи… – сипел он, – Валенсия, девочка…

Меня трясло непонятно от чего и от всего вместе, глаза застелило слезами. Казалось, прямо сейчас меня обкрадывают, пытаются силой забрать самое ценное. Хотелось одного – исчезнуть отсюда, испариться, переместиться в другое место, в беседку среди леса, где меня никто не тронет. Но как ни пыталась вырваться, силы не равны.

Наверное, он рассчитывал, что разомлею, как та женщина на картинке, и, наверное, разомлела бы, не будь все так вопиюще. И магия… Моя магия в груди пульсировала тысячами шипов, если бы дар был распечатан, наверняка эти шипы впились бы в него сейчас же.

Я все силилась его отодвинуть, упиралась ладонями в грудь, пыталась ударить ногой, но это все выглядело, как жалкие попытки. И, кажется, только доставляло удовольствие моему «жениху».

– Валенсия… – шептал он, спускаясь губами к груди, – прости меня… Так трудно держаться… Ты так манишь, о девочка… Раздвинь ножки, давай…

– Нет… пожалуйста… – выдавила я, даже боясь представить, что должно следовать дальше.

– Согласись, согласись… Скажи да…

– Нет…

– Валенсия… Не будь такой упрямой, тебе понравится. Обещаю, понравится.

Прежде чем успела сказать «мама», он скользнул коленом между ног, я оказалась в самой беззащитной позе перед ним с задранным подолом в самом дальнем и темном углу либрариума, куда, наверное, даже библиотекарь не ходит. Кричать бессмысленно – никто не слышит, да и что сказать? Как объяснить мое присутствие здесь? Кто поверит, что в такой укромный уголок я книжки почитать пришла?

Я зажмурилась, не представляя, что делать.