Глава 8

— А ты сделай всё, чтобы он захотел. По-моему, я тебе достаточный мотив для этого даю. А вот времени на раздумье не дам. Отвечай немедленно. Согласна ли ты на мое предложение или нет?

— Ваше высочество, я благодарна Вам за то, что вы предоставляете мне шанс спасти людей, которые мне не безразличны. Но… если я соглашусь на это всё, то я хочу гарантий.

— Что? — недоуменно спросила принцесса, и её брови поползли вверх. Не удалось ей скрыть своего удивления. Она думала, что я ухвачусь за её предложение, как утопающий за соломинку, а я тут твердо и решительно требую гарантий!

Но меня учили просчитывать свои шаги наперёд. К сожалению, когда я отказала императору, я не ожидала, что его действия будут столь стремительны, и больно за это поплатилась. Сейчас мне нужно быть в разы умнее и продуманнее. Поэтому, я начала рассуждать, поясняя Амелии свою позицию.

— Допустим, Ваш план удастся, и каким-то образом я смогу заинтересовать Вашего брата, стать его фавориткой. Сейчас я не беру в расчёт риски, которым буду подвержена, ведь, судя по характеру Моники, она это просто так не оставит…

— Ты вроде здесь у нас лишь несколько часов. Откуда ты про Монику знаешь? — насторожилась принцесса.

В ответ я лишь ухмыльнулась:

— У неё все на лице написано. Да и предупредила она меня красноречиво, что никому не советует дорогу ей переходить…

— Вот стерва! Когда она успела?

— Не важно. Сейчас я даже не об этом. Все в нашей жизни недолговечно. Пока я вам интересна, шесть воинов, о которых я переживаю, будут находиться в относительной безопасности…

— Они будут в безопасности. Это мое императорское слово. Ты что ему не доверяешь?

— А что будет со мной и с ними потом, когда интерес императора ко мне остынет?

— Кхм, — задумчиво проговорила Амелия, — хитрый вопрос. Если я тебе пообещаю сейчас, что тебя и твоих шесть человек я потом отпущу... Ты ведь можешь искусственно создать ситуацию, чтобы охладить интерес моего брата к тебе.

— Могу, — не стала отрицать её домыслов я, — но мне казалось, что цель, с которой вы посылаете меня к императору, заключается в том, чтобы он охладел к Монике. А никак не в том, чтобы ему быть со мной. Поэтому, если после этого он охладеет и ко мне, разве наши договорённости будут нарушены?

— Хм, а ты очень хитрая!

— Я бы сказала, что скорее дальновидная.

— Хорошо. Будь по-твоему. Если мой брат после всего этого охладеет к тебе, то я отпущу на свободу тебя и тех шестерых воинов, за которых ты так беспокоишься.

Я выгнула брови и недоуменно смотрела на принцессу. В ответ она непонимающе уставилась на меня. Этакая немая сцена между нами получилась.

— Что ещё не так? Что за выражение лица?

— Ваше высочество, Вы и правда думаете, что я на слово поверю? Вы меня, конечно, извините, но после определённых событий, когда мою страну захватили, а меня взяли в плен, я не могу верить просто так.

— И что ты предлагаешь? Как ты смеешь? Ты не доверяешь моему императорскому слову?

— Доверяю. Но соглашусь на сделку только при условии, если ваши слова будут подкреплены магической клятвой.

Принцесса от возмущения побледнела и начала хватать воздух, как рыба, выброшенная на берег, но после остыла. И в итоге даже сочла благоразумной мою просьбу.

— Магической клятвой на крови, — добила её я.

— Ты слишком наглая! А если я прикажу тебя казнить?

— Приказывайте. От Моники Вас это не избавит. Хотя то, что мне это удастся, тоже не факт.

Я говорила спокойно. И правда, после всего пережитого, угрозы Амелии не возымели никакого эффекта. Когда на поле боя ты видишь кровь, оторванные конечности и вспоротые кишки, а потом попадаешь в плен к врагу…, сложно быть испуганной угрозами взбалмошной принцессы.

В итоге сестра императора под столом, незаметно от окружающих проколола указательный палец и произнесла:

— Моя магия со мной, и она свидетель моего обещания. Даю слово сидящей передо мной Рее Эльмине, что пока она действует в моих интересах, во всем меня слушается, предпринимает всевозможные усилия, чтобы занять место фаворитки моего брата, а также в то время, пока она занимает место фаворитки императора, шесть воинов, попавшие в плен вместе с ней, будут находиться под моей опекой и защитой…

Я поразилась тому, что Амелия все-таки запомнила имя, которым я представилась, и тому, как хитро она обыгрывает клятву, добавляя новые вводные о необходимости моего послушания ей! Я не выдержала и начала ей надковывать свои условия:

— К ним никто не будет предпринимать ментального или физического насилия…

Принцесса тяжело вздохнула и повторила мои слова:

— К ним никто не будет предпринимать ментального или физического насилия…

— И если все договоренности будут соблюдены, мы всемером получим свободу…

— После того, как император потеряет интерес к Рее, как к своей фаворитке, я добьюсь у него свободы для воинов. А также обязуюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы Рея Эльмина получила свободу!

Вспыхнула яркая вспышка, сигнализирующая, что клятва принцессы принята. Безусловно, это привлекло внимание девушек, которые с любопытством смотрели в нашу сторону, и принцесса тут же поторопилась закончить обед. Мне не понравилось, какие формулировки использовала принцесса, но все же я довольна тем, что смогла получить хоть временную, но все же защиту для своих воинов.

После обеда девушек разделили по направлениям подготовки и отправили каждую на запланированный для неё урок. Мне озвучили, что по велению принцессы сегодня для меня запланировано два урока: танцы и «уроки любви».

На танцы нас пришло всего семь девушек. Изначально я думала, что этот урок для меня не станет проблемой. С детства я изучила все виды бальных танцев, некоторыми из них владела в совершенстве, мой педагог смеялся и говорил, что я сама уже могу преподавать эти танцы. Но оказалось, что я была слишком самонадеянна и ошиблась в своих суждениях. Те танцы, что преподают здесь для девушек ничего общего с бальными танцами не имеют. Девушек учат изгибаться как змея, призывно вилять своими прелестями и…, это выглядит слишком эротично, раскрепощённо, откровенно. Вначале я снисходительно улыбалась, глядя на происходящее в танцевальном зале.

Но вот педагог по танцам, Алексис, включает мелодичную музыку и предлагает всем импровизировать. И девушка, стоящая передо мной, начинает двигаться в такт раздающейся музыке, перебирает ногами какую-то замысловатую поступь, её бедра описывают круг, живот ходит волнами − при этом сама исполнительница даже не сдвинулась с места!

Алексис предложил повторить хоть немного из того, что делают девушки, а не стоять столбом на месте. И вот тут-то я поняла, что у меня ничего не выходит! Девушки двигаются пластично, чувственно и очень грациозно. На мои же жалкие попытки повторить их элементы движений в зале раздаются смешки. И хотя преподаватель одергивает девушек, стыдит за несдержанность и методично объясняет им, что когда-то они двигались ещё хуже, чем сейчас я, понимаю, что в чём-то девушки правы. Они явно уже давно занимаются этими танцами, и сейчас им становится смешно, когда они видят мои резкие, дерганные и отчасти неуклюжие движения.

В настоящий момент меньше всего хочу заниматься этими танцами. Мечтаю побыть наедине с собой, все обдумать, а по возможности и вовсе попытаться проверить смогу ли я в императорском дворце использовать свою магию. Допустит ли это защита дворца?

Мне удалось получить клятву принцессы Амелии и, хотя бы ненадолго я могу выдохнуть и не переживать о том, что в данный момент кто-то пытает моих воинов. В том, что принцесса сдержит слово, я не сомневаюсь. Нарушение магической клятвы, которая дана на крови, может даже к летальному исходу привести. Удивительно то, что принцесса согласилась мне её дать! Неужели я настолько ей важна в этом деле? Может быть, она подумала, что императора настолько прельстили мои прелести, что он решил сделать меня своей наложницей? Честно говоря, я сама в такое не верю. Что угодно, но вряд ли в одежде воина и с растрепанными волосами я смогла произвести на него столь сильное впечатление. За его действиями стоит что-то другое, и я очень сильно надеюсь узнать, что именно.

Однако быть подстилкой императора в мои планы не входит от слова совсем. Пока я могу потянуть время, сделать вид, что я пытаюсь что-то сделать в рамках наших договорённостей. Это время у меня будет для того, чтобы искать возможность сбежать отсюда со своими людьми.

Надеюсь, мой дар мне в этом поможет.

Впервые я поняла смысл моего дара, когда мне было семь лет. Папа пообещал меня взять в военный поход, но мама, узнав об этом, устроила грандиозный скандал. Она уверяла, что поход не для девочки, тем более принцессы. Мне же так хотелось туда попасть, тем более что Эдвард там уже ни раз бывал и много всего интересного поведал мне про походы.

На фоне того, что мама категорически мне запретила идти в поход, у меня случилась истерика. Я кричала, топала ногами, требовала, обвиняла её. На что мама лишь молча подошла ко мне, крепко схватила меня за руку и буквально силой заволокла меня в мою комнату. Так резко и категорично мама со мной никогда не поступала. Для меня её поведение было неожиданным, особенно после того, как я услышала, что в замочной скважине повернулся ключ. Мама меня закрыла!

Они же с папой пошли в соседнюю комнату обсуждать сложившуюся ситуацию. Мне безумно хотелось услышать, о чем они говорят. А далее произошло всё само собой. Вся в слезах после случившейся истерики я сидела в своей комнате на полу. Закрыла глаза и только и думала о том, что же там обсуждают родители. Удастся ли отцу убедить маму? Вдруг моя ментальная оболочка отделилась от тела. Я взлетела наверх, стала лёгкая и невесомая.

Уже со стороны увидела, как мое тело сидит на полу с закрытыми глазами. Можно подумать, что я сплю или медитирую. Ситуация меня скорее позабавила, чем напугала. И я, не теряя времени, направилась туда, где так хотела в данный момент побывать — в комнату к родителям.

Только после того, как очутилась в их комнате, я с воодушевлением поняла, что в таком состоянии, в каком я сейчас пребываю, мне ни стены, ни мебель не помеха. Могу передвигаться сквозь них! При этом я в сознании, и мой мозг активно работает, обдумывая происходящее.

Родители в этот момент в своей комнате продолжали выяснять отношения. Папа убеждал маму в том, что она не права, и военный поход мне не повредит. Он уверенно говорил маме, что не хочет воспитать дочь белоручку, которая кроме красивых нарядов ничего в своей жизни не видела.

— Да?! — кричала ему в ответ мама, — а дочь солдафонку, значит, хочешь воспитать?

— Я хочу, чтобы Эльмирея была всесторонне развита!

— И что она, девочка, будет там делать среди многочисленных мужчин? Слушать ваши пошлые шуточки или смотреть, как вы убиваете на тренировках ни в чём не повинных животных? Девочке не место в военных походах!

Мне хотелось возмутиться и вновь закричать маме, что она не права. Она должна учитывать и моё мнение! Но всплеск очередных эмоций привёл лишь к тому, что меня резко вернуло в моё тело.

Я очнулась, открыла глаза и была убеждена в том, что это был не сон. Все происходило в реальности.

Громко застучала кулаками по двери и, когда родители пришли ко мне в комнату, рассказала им о своём путешествии. В доказательство своих слов я дословно передала им их же разговор. Родители переглянулись, пребывая в немом удивлении от услышанного. Они видели, что комната была закрыта, и, следовательно, так дословно услышать разговор я никак бы не смогла.

В тот же день повторить подобный трюк мне не удалось, как и в несколько последующих за ним дней. Но отец верил мне и попросил придворного мага со мной позаниматься. Через неделю мне удалось вновь ментально отделиться и попутешествовать по дому, наблюдая за домочадцами. Придворного мага эта моя способность привела в полный восторг, но он убедил моего отца, что для моей же безопасности будет лучше, если о данной способности никто не будет знать.

Кроме того, маг предположил, что это не все, на что я способна. Он убедительно утверждал, что дар у меня огромный, и раскроется он только тогда, когда я войду в полную силу. Обычно, у большинства магов это происходит в тридцать три года, если не случаются из ряда вон происходящие события, способные активировать силу раньше. Иногда для этого девушек, наделенных сильным даром, выдают замуж, и после проведения специального магического обряда во время первой брачной ночи, им удается преждевременно разбудить всю свою магическую силу.

Однако, несмотря на то что у меня начало получаться осознанно вызывать состояние, при котором я могла ментально путешествовать, долгое время дальше пределов замка ментально передвигаться у меня не получалось.

Зато ближе к восемнадцати годам случайно обнаружилась ещё одна моя способность. Мой папа создал огонь, показывая детворе представление, и мне так сильно захотелось тоже сделать что-нибудь этакое, что я неосознанно потянулась к магии отца. Самое удивительное, что она меня приняла. В итоге пламя в руках отца заплясало сильнее и стало превращаться в те фигуры и цветы, которые я прорисовывала в своём воображении.

Отец замер и напугался, не понимая, что происходит с его магией. Мне и самой было удивительно управлять чужой магией. Своего огня создавать я не могла.

После того, как я ему всё объяснила, мы незамедлительно обратились к придворному магу. Ни мне, ни отцу не было понятно, что за способность у меня такая появилась, и почему она начала проявляться только сейчас. Папе также было интересно не могу ли я себе как-то навредить подобной способностью.

Внимательно выслушав нас с отцом, маг попросил меня вновь проделать подобное с магией папы в его присутствии. Папа активировал на своей ладони небольшой огонек, я же мысленно потянулась к его магии и преобразовала обычный огонек в порхающую огненную бабочку.

— Удивительно! Парадоксально! — хлопая в ладоши, восхищался главный маг нашего королевства, — А теперь, Ваше высочество, проделайте то же самое с моей магией, пожалуйста.

Он зажег на своей ладони огонь точно так же, как ранее сделал мой отец. Я сосредоточилась и мысленно потянулась к его магии. Но ничего. Никакой отдачи. Никакого отклика.

— Не получается. Что это значит? — спросила я у мага.

— Восхитительно! — продолжил впечатляться он.

— Что же тут восхитительного? У неё ведь ничего не получилось. Чему ты восхищаешься? — спросил отец у королевского мага, не понимая его реакции.

— Этого и следовало ожидать, — начал пояснять маг, — я проверил теорию и мне кажется, что она оказалась верной. Хотя, нам еще стоит перепроверить и убедиться в том, что я не ошибся.

— Что за теория? Говори точнее.

— Я предполагаю, Ваше величество, что наша принцесса — яндара.

— Кто?

— Это одна из тех женщин, которые рождаются одна в несколько сотен лет. Их способность заключается в том, чтобы усиливать магию близких и дорогих им людей. И если мои предположения верны, то ваша дочь и её способности — уникальны. Но сейчас наверняка сложно это проверить, так как её сила «работает» не в полную силу, и проявляются лишь мелкие зачатки того, что можно ожидать в дальнейшем.

Так я и узнала, что, возможно, после моего тридцати трёхлетия мой дар раскроется в полную силу. Хотя, может быть ему нужен какой-то толчок для этого. Кто знает? Например, о том, что ментально я смогу перемещаться дальше своего дворца, я узнала только лишь в девятнадцать лет, когда влюбилась.

Это была слепая юношеская влюблённость в молодого графа, сына первого советника моего отца, Кристиана. Он просил называть его Крис. Молодой, подтянутый, эффектный блондин с зелёными глазами. Наглый, самоуверенный весельчак, который сразу же покорил моё сердце.

Эдварду не понравились ухаживания Криса за мной. Он утверждал, что покоривший моё сердце граф — бабник, балагур и несерьёзный человек, привыкший к разгульному образу жизни. Но разве я могла в такое поверить? Крис на протяжении нескольких месяцев был чутким и внимательным ухажёром. С ним было беззаботно и легко. Мы много времени проводили вместе, гуляли, смеялись, развлекались и даже целовались. Крис был первым мужчиной в моей жизни, с которым я позволила себе такую вольность, как настоящий поцелуй в губы.

И вот, в одно из очередных наших свиданий, мы с Крисом сидели в отдаленной беседке нашего дворцового сада. Это место достаточно удаленное и защищенное от посторонних глаз. Напротив нашей беседки — пруд, сбоку — дорожка, ведущая к этому месту, а вокруг густая растительность. Поэтому любого, кто направляется в беседку, с нашей позиции будет видно издалека. Мы мило о чем-то беседовали, граф, как всегда, развлекал меня различными анекдотами, многие из которых были на грани пристойности.

Потом мы с Крисом, как обычно, начали целоваться, но в этот раз всё пошло несколько по иному сценарию. Его губы становились все настойчивее и настойчивее. И вместо того, чтобы остановиться, Крис ещё больше распалялся. Его поцелуи становились настойчивее, а потом и вовсе перешли с моих губ на шею, в то время как руки полезли под мою юбку.

Меня заполнили смешанные чувства. Ранее мы с Крисом так далеко не заходили. Да и ни с кем я не заходила! Нет, теоретически о том, что такое близость между мужчиной и женщиной, я знала. В походах и не такого от мужчин наслушаешься. Да и наши женщины из прислуги иногда очень откровенными подробностями своих любовных авантюр друг с другом делились. Я же могла это услышать, ничем не выдавая своего присутствия, с помощью своего дара, разумеется. Один раз я даже случайно в конюшне застала сцену, как там наша повариха предавалась любовной агонии с конюхом. Но то всё в теории.

Настойчивость графа вызвала во мне смешанные чувства. Я его признавала за своего ухажера, возможно даже за потенциального жениха. Хотя официально мне предложение он еще не делал. И в то же время здесь, в беседке, его поведение начало восприниматься как нечто неправильное, грязное, порочное. С другой стороны, не хотелось грубо его оттолкнуть и тем самым обидеть его чувства. Но в этот раз ситуация между нами зашла слишком далеко. В тот момент, когда я почувствовала одну из ладоней Криса на своей груди, а другую на уровне бедра, я не выдержала, резко оттолкнула его и соскочила с места.

— Что такое, Эльмирея? Мы встречаемся с тобой уже более трех месяцев, и за все это время у нас дальше поцелуев дело не заходит. Я между прочим, уже давно мужчина, а не маленький мальчик. И у меня тоже есть плотские потребности, но я при этом сохраняю тебе верность.

Я стою напротив Криса вся раскрасневшаяся и запыхавшаяся, понимая, в какую нелепую ситуацию я попала. Вообще мне не пристало оставаться наедине с мужчиной. В его обществе подобало находиться исключительно вместе с нянечкой или в обществе фрейлин. Но я, свободолюбивое создание, привыкла пренебрегать правилами и сбегать от своего сопровождения при любом удобном случае.

— Крис, прости, но…— миролюбиво начала я, так как ссорится или портить отношения с графом мне очень не хотелось, но договорить он мне не дал.

— Что ты? Думаешь, что раз ты принцесса, то можно делать всё, что заблагорассудится и глумиться над чувствами других?

— Но я не глумлюсь…

— Разве? — его тон становился надменнее, требовательнее и наглее, — а как это сейчас понимать?! Ты специально держишь меня, как собачонку на поводке, да надо мной уже весь двор смеется.

— Смеётся над чем?

— Над моей влюбленностью, конечно, — он выпучил грудь веред, словно павлин, правда без хвоста, и продолжил, — над тем, что наши отношения только и ограничиваются держанием за ручки. Всё! Я решил. Теперь ты просто обязана освободить меня от этого позора. Докажи мне, всем, что я тебе не безразличен.

— Доказать? — растерянно переспросила я, — но каких доказательств ты хочешь?

— Ну… — задумчиво протянул Крис, — например, отдайся мне. Стань моей полноправной женщиной, хватит этих игр.

— Крис! Ты в своем уме? Твое предложение непристойно.

— Вот оно как… — зло процедил граф, но продолжить я ему не дала.

— Ты забываешься! — резко одернула его я. Сам разговор мне очень не понравился, да и Крис сегодня вел себя иначе.

Вместо тактичного и галантного ухажера передо мной предстал совершенно другой человек: наглый, надменный, требовательный.

— Если ты переживаешь за свою репутацию…

— Я обязана за неё переживать. Мне это по статусу положено. Поэтому в продолжении разговора я не вижу смысла. Да и мои фрейлины меня уже давно разыскивают. Мне пора.

Я собралась уходить из беседки, но Крис схватил меня за запястье, не давая от него уйти, и произнёс уже более мученическим и просительным голосом:

— И я за твою репутацию переживаю, и слухов лишних не допущу. Но, люблю тебя, понимаешь, люблю! Поэтому вижу только один выход в сложившейся ситуации, — он обходит меня, опускается на одно колено и, просительно заглядывая мне в глаза, произносит: — Эльмирея, выходи за меня замуж.

Неожиданно. Мое сердце начинает гулко стучать, и я не знаю, что делать в подобной ситуации. С одной стороны, мне Крис нравится, но сегодняшнее его поведение говорит о том, что я его плохо знаю.

— Крис, пожалуйста, мне нужно подумать.

— Хорошо, — он встает с колен, отряхивает невидимые пылинки со своих колен и произносит: — Думай, но очень прошу, не затягивай с ответом.

Весь вечер я ходила в нервозном состоянии, думая, хочу ли я на самом деле замуж за Криса. Сама себя убеждала в том, что он неплохая партия: красивый, веселый, умный аристократ, граф, сын первого советника. Убеждала себя в том, что он не плохая кандидатура, но потом вспоминала сегодняшнее его резкое поведение, похожее на попытки шантажа, слова Эдварда о том, что Крис не лучший вариант, и сомнения захлестывали меня с новой силой.

Измотав себя, поздно вечером, закрывшись в своей комнате, я попыталась сделать невозможное: сосредоточилась и ментально отсоединилась от тела. Но тут вышла новая дилемма, мне хотелось сейчас увидеть Криса, посмотреть на него и понять для себя, что же я все-таки к нему чувствую: любовь ли это или просто влюбленность на фоне бушующих гормонов. И задумавшись над этим, я не стала, как в прошлые разы, бродить в замке и пытаться лететь за его периметр. Я просто настроилась на Криса, вспомнила его и мое состояние, которое я испытываю, находясь рядом с ним. И это сработало!

Моя ментальная сущность оказалась в незнакомой для меня спальне. Вокруг царил полумрак, и лишь неяркие светильники создавали приглушенный свет. Вначале я подумала, что возможно это спальня Криса, но тут же мое внимание привлекли туалетный столик и пуфик с трюмо. Вернее, не они сами, а то, что на них располагалось. Множество различных женских аксессуаров, но обдумать этот момент мне не удалось, так как со стороны роскошной кровати активно раздавались крики и стоны. Я направила свое внимание туда и обнаружила в кровати парочку, активно предающуюся любви и страсти. Стоит ли говорить, что в скачущем на женщине жеребце я без труда распознала графа, который ещё несколько часов назад делал мне предложение. Стало тошно от представленной моему взору картине. Но я не ушла сию же секунду, озадаченная тем, кто же эта дама, так щедро раздвигающая перед графом ноги? Да и к стыду своему признаться, интересно было за процессом понаблюдать.

Дамой сердца моего несостоявшегося жениха оказалась одна из моих фрейлин, Лилиана. В моем дворце она появилась сравнительно недавно, несколько месяцев назад. За девушку очень сильно хлопотал её дядя перед моим отцом, да и первый советник поддержал её кандидатуру… Вот как оно бывает. Интересно, а предлагая кандидатуру Лилианы, отец Криса знал об их любовной связи с его сыном, или это так случайно совпало? И как давно у них все это продолжается?

После предания любовным утехам, словно услышав мои мысленные вопросы, Лилиана капризно спросила:

— Крис…, ну и сколько ещё это будет продолжаться? Ты же знаешь, я очень тебя ревную.

— Лили, не начинай. Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты засунула свою ревность куда подальше.

— Ну да, тебе легко говорить, я же на твоих глазах ни с кем не кручу шуры–муры.

— Ты дура или нет? Я что, по-твоему, просто так их кручу, ради своего удовольствия? Если хочешь знать, мне и самому это противно…

— Противно? Ты же говорил, что она хорошенькая…

— Она недотрога с кучей комплексов и короной на голове. Если бы не этот папин план… Но, знаешь, мне кажется у меня получилось. Ещё немного и ее сопротивление падёт. Она согласится выйти за меня замуж. А там остается дело за малым. Папа уже все остальное подготовил. Не пройдет и пары недель со свадьбы, как наш несчастный король отправится на тот свет. Его безутешную вдову отправим в монастырь отмывать их грехи, дочурку постепенно приручим, как зверька, и я буду королем. А ты станешь моей любимой фавориткой.

— Только лишь фавориткой? Не женой?

— Не все сразу, детка, не все сразу.

Меня вырвало из моего ментального путешествия. Я в шоке сидела и переваривала всё услышанное, а потом бегом побежала в спальню к отцу. Папу я вытащила буквально из постели и рассказала все произошедшее днем, а потом и свое путешествие. Стоит ли говорить, что ночь у нас выдалась бурной. Зато по горячим следам удалось выявить всех заговорщиков. Самое печальное, что никаких улик в доме первого советника обнаружено не было. То, что они были найдены у его окружения, косвенно подтверждало его причастность, но не позволило довести дело до суда. Хотя папа и так нашел возможность сделать их семью опальной. И вскоре Крис со своим отцом, почувствовав, что земля горит у них под ногами, покинули пределы нашего королевства.