Глава 3

– Преподаватели не ошиблись, – чуть неловко улыбнулась я. – Конечно, как и всякий маг, я бы хотела быть сильной, талантливой и одаренной, но…

Я развела руками.

– Думаю, если вас тщательнее проверят, то вы станете именно такой, какой и желали, – Натан и не думал отступать.

– Послушайте, Натан! Меня проверяли много раз. И в семье, и в столице, и тут, в академии. У меня нет таланта. Я даже фамильяра не могу призвать! – воскликнула я и, глядя на Натана грустными-прегрустными глазами, добавила: – Поймите же, все эти проверки, доказывающие мою никчемность – не больше, чем лишние страдания и разочарования. Если можно не проходить снова через это унижение…

Я жалостливо вздохнула, бросила робкий взгляд и поняла: это непробиваемый, упрямый, невозможный… а! Нет на него нецензурного слова. Точнее, есть, но язык не поворачивается так обзывать главу дисциплинарного комитета. Даже мысленно.

Так вот, Натан совершенно точно не планировал отказываться от своей идеи.

– Студентка Эйрин, послушайте… У вас может быть совершенно другой вид силы, который трудно выявить при поступлении.

– Вам не понять.

Да, я не была слабой. Но успешно притворялась ею. И о том, как непросто живется недомагам в мире полноценных сильных магов, знала не понаслышке.

– Наоборот. У меня была такая же проблема, что и у вас – я не мог призвать фамильяра. От поступления на факультет построения заклинаний меня уберег исключительно большой магический резерв, позволяющий использовать сильные заклинания. Но в академии есть прекрасные учителя, которые и помогли решить мою проблему. И тест на силу немного изменили, – сказал Натан. – В новом виде он позволит определить даже не самые обычные силы. И, если вы захотите, то никого, кроме учителя и вас во время повторной проверки силы не будет.

– Ха-ха, – выдала я.

Только этого не хватало.

– Но я все же…

– Студентка Эйрин, – вздохнул Натан. – Ваши ответы заставляют меня думать, что вы пытаетесь скрыть свою силу.

– Что?! Зачем?

– А это уже более серьезный вопрос. Зачем пытаться скрыть силу? Вы хотите провернуть что-то нехорошее в академии? – спросил Натан.

У меня аж мурашки побежали по спине. Нельзя же быть таким догадливым! Ну почему мое невезение не свело меня с кем-то, кто был бы хоть немного менее проницательным?!

– Вовсе нет!

– Отлично. Я разузнаю все необходимое, а после обязательно разыщу вас, студентка Эйрин.

– Только… у меня одна просьба к вам! Прошу…

– Какая?

– Поклянитесь, что об этом никто не узнает. Я не хочу, чтобы на протяжении всей учебы в академии меня сопровождали смешки и шепотки. Не говорите об этом никому, не пишите, не разговаривайте со мной об этом в присутствии других учеников.

– Это само собой разумеется. Я бы не стал разглашать личные дела других учеников.

– Магия. Я никому не верю на слово.

– Почему же? По себе судите? – чуть насмешливо спросил Натан.

– По себе, – без капли стеснения ответила я. – И по многим другим людям.

– Хорошо, – сдался Натан, покорно нарисовав магический символ, закрепляющий устное обещание.

Отлично! Только что у меня появился выход из абсолютно безвыходной, казалось бы, ситуации.

Переубедить, попросив ничего не узнавать, у меня не вышло. Поэтому оставался один вариант – не позволять Натану пригласить меня на перепроверку. И даже два способа нашлось: прятаться в одиночестве и прятаться среди толпы. Ведь теперь Натан не сможет подойти и сказать, что учитель меня ожидает. А если попросит отойти в сторонку для разговора, то всегда можно выкрутиться.

На самом деле, такие магические обещания, скрепленные руной, очень ограничены в использовании: ими можно подтверждать лишь что-то незначительное. Если речь пойдет о здоровье, жизни или даже чести того, кто дает обещание, то руна разрушится самостоятельно.

Именно из-за этого Натан так легко и согласился. И пожинал плоды: мы уже неделю успешно не пересекались. И я буду рада, если это продолжится и дальше. Желательно, до конца моей учебы.

Эх, жаль, что навсегда в этом прекрасном саду не спрятаться. Можно, конечно, попробовать прогуливать занятия, однако есть шанс, что кто-то обратит внимание на мое длительное отсутствие и сообщит родителям. Да и в столовую ходить нужно – питаться воздухом я не умела.

Я встала со скамьи, тяжело вздохнув.

Натан во многом оказался прав. То ли у него поразительная интуиция, то ли ум настолько изворотлив, что по каким-то едва заметным моментам он умудрился сделать правильные выводы.

У меня действительно был совершенно иной тип силы. Да, он не позволял мне призвать фамильяров, не отличался подавляющей мощью, однако был чрезвычайно удобным.

Я умела создавать заклинания. И не только: изменять старые, усиливая или изменяя их свойства, адаптировать заклинания под конкретных магов. Пока, правда, большинство заклинаний я адаптировала под себя.

Зато какой эффект!

Если бы я применяла обычное заклинание для увеличения физической силы, то ни за что бы не вырубила приспешника сестры. А вот адаптированное… Он и сильнее, и память стирает, и даже обладает легким отложенным лечебным эффектом. Не то что я хотела лечить напавшего на меня человека… Я была бы рада причинить ему как можно больше боли и страданий! Но здравый смысл диктовал: чем меньше повреждений, тем меньше внимания к моей скромной персоне.

На самом деле, была в этом какая-то ирония: поступить на факультет построения заклинаний, чтобы скрыть способность создания заклинаний. Ну кто виноват, что именно этот факультет считался в академии бесполезным, а? Не я же!

Я открыла свой портфель, откуда достала маленькую книжку.

– Ты ж моя хорошая, – я погладила ее по корешку.

Было отчего. Преподаватели на факультете были совершенно бесполезны, литература, в основном, теоретическая. А вот эта малышка, случайно найденная на полке в классе, была очень неплохим практическим пособием для начинающих.

Базовым, но для меня – той, кто был почти самоучкой в плане создания и изменения заклинаний – эта книга была настоящим сокровищем.

Большинство магов создавали заклинания, даже не задумываясь о том, как они это делают. Просто раз – и запустили огненным шаром. У меня же все было иначе. Я помню тот день, когда меня отправили на урок магии.

Меня не так уж давно забрали с улицы. Я все еще привыкала к тому, что мое окружение полностью изменилось.

Вместо маленького сырого домика со скрипучим полом – огромная светлая комната, украшенная цветами и игрушками.

Вместо полупустой похлебки и грубого хлеба – вкусная еда, которую еще нужно было научиться правильно есть.

Вместо серой от частых стирок одежды, которая умудрялась натирать кожу до красных пятен, если я долго бегала и потела – роскошные наряды с рюшами, бантами и кружевами.

Вместо грубых людей, которые плевались при виде меня – девочки, у которой тогда еще была мать, но не было отца – тихие и вежливые слуги.

Все казалось одновременно сказкой и кошмаром. Но я, уличный ребенок, который привык к тому, что за правильное поведение и улыбку в нужное время подкинут монету, приспосабливалась. Семь лет – очень мало для девочки-аристократки, но достаточно для ребенка с улицы, чтобы начать понимать, как в этой жизни все устроено.

И пусть меня пугал ледяной взгляд женщины, невероятно красивой блондинки с зелеными глазами, похожими на те самые дорогие блестящие камушки, отец казался довольно добрым. Для девочки, которая всегда мечтала об отце, это было настоящим счастьем, которое заглушило боль от потери мамы. Не до конца, нет. Но все же немного…

– Эйрин, сегодня тебя ждет первый урок магии, – сказал отец, Клеменс Имерхольд.

И хоть в уроках на тот момент не было ничего необычного – меня постоянно учили то правильно кушать, то правильно ходить, то заставляли запоминать правила – я почувствовала волнение. Дело было в том, что в глазах отца горело предвкушение. Нетерпение. И оно было обращено на меня.

– Да, – тут же ответила я, еще и кивнув вдобавок.

Надо было показать как можно больше воодушевления. Далось легко – магия всегда казалась мне чем-то интересным и поразительным. А еще маги очень хорошо жили. И хотя меня сейчас вкусно кормили и хорошо одевали, я не давала себе забыть, что все эти блага мне не принадлежат.

И даже если бы попробовала… У меня оказалась сестричка, которая напоминала мне об этом.

Я не слишком хорошо помнила тот день. Спина отца, бесконечные коридоры поместья, небольшой сад с магическим барьером, учитель – забавный добродушный старик, который очень долго и подробно объяснял мне, как создать магию.

Я поняла. Старик хоть и говорил, что это сложно, но мне казалось легким то, о чем он рассказывал. А вот повторить я это не смогла: заклинание произнесла, жест рукой сделала, но пока представляла, как все эти нити из объяснений сплетаются в конструкцию, само заклинание как будто распалось.

– Попробуйте еще раз, юная госпожа. Не всегда получается с первого раза.

Тогда я поняла, что не всегда получается и с десятого. Но все же через несколько усердных попыток я смогла выдавить огонек на ладони. Он казался маленьким и неказистым – пламя от спички было больше. Но он возник у меня на ладони! Я сама это создала, я была магом! Я, радостная, повернулась в сторону отца – и встретилась с разочарованным взглядом.

– Это все, что она может?

– Она слишком мала, ваше сиятельство.

– Катарина в ее возрасте спокойно создала магический шар, размером с мою голову.

– Но у госпожи Катарины задатки огненного боевого мага, а еще – хорошая подготовка, – тихо заметил старик.

Я опустила голову, чувствуя себя так, словно сделала что-то очень и очень плохое. Но я совершенно не понимала что. И понятия не имела, как это исправить. Впервые за долгое время на глаза начали наворачиваться беспомощные слезы.

Старик внезапно похлопал меня по голове:

– Не расстраивайся, малышка. Основной тест на магию проходят значительно позже. Твой дар обязательно раскроется.

Добрый дедушка. Пока он работал в поместье и обучал Катарину, он много мне помог. Мне даже притворяться почти не приходилось: стоило лишь показать, что мне грустно, как участливый старичок тут же интересовался, что случилось, и подсказывал, что делать.

И именно благодаря его неустанному руководству и попыткам научить меня правильному созданию магии, я поняла, что вижу и воспринимаю магию не так, как другие.

Я вижу конструкцию заклинания. Линии, черточки, круги, точки. И каждый штришок в этой конструкции отвечает за что-то.

Я поняла это уже после того, как старый учитель покинул поместье. А спросить у других взрослых стеснялась – не хотела видеть разочарование в глазах отца снова. И именно это меня спасло.

А также то, что тогда я сама, запиревшись в комнате, медленно изучала, что значит каждый символ в конструкции заклинаний. Позже, повзрослев, нашла несколько подходящих книг, словив насмешки от сестрицы: книги о создании заклинаний считались бесполезными, так как никоим образом не влияли на практический результат.

А сегодня в моих руках был редчайший экземпляр, который позволит понять, как самостоятельно создавать сложные заклинания для разных магов. Может, и хорошо, что в этой академии нет домашних заданий. Зато есть время учиться. И никакие сестрицы и настойчивые главы дисциплинарных комитетов мне не помешают.

По крайней мере, я на это надеялась. Зря.