24

Во сне я шагала по осеннему лесу — яркому, просвеченному солнцем и совершенно незнакомому. Вдыхала горький запах опавших листьев и кого-то искала. Этот кто-то был мне нужен очень срочно, жаль только, я не знала — зачем.

Вокруг царила тишина, только слабо посвистывала какая-то незнакомая пичуга, ветер шелестел кронами деревьев, да шуршали под моими ногами пестрые листья. Мало кто сумел бы двигаться по лесным тропкам совершенно бесшумно. Чтобы найти мою пропажу, достаточно было замереть на месте и хорошенько прислушаться.

Так я и поступила. Минуту, другую простояла, навострив уши, и наконец услышала кое-что.

Кто-то шел мне навстречу, и вряд ли это был человек. Шаги его были едва слышны, но скоро массивный силуэт замелькал между деревьями. Стоило немного присмотреться, и стало ясно, что ко мне приближается нечто неописуемое.

На задних лапах по тропе крался огромный зверь, похожий на волка. Но меня больше пугала не его мощь, а то, что он старался вести себя, словно человек. Получалось, правда, не особенно: шаг его оставался легким и крадущимся, как у настоящего волка, кроме того, он по-звериному принюхивался, поводя носом.

Я похолодела, когда поняла, что именно его хотела найти. А он в это время искал меня. Наши взгляды встретились, и чудовище метнулось ко мне одним долгим, плавным движением.

Надо было сохранять спокойствие, но где там! Я заорала во весь голос… и вернулась в реальность. Слава Единому, надо мной склонилась не морда зверюги из сна, а милое, хоть и встревоженное, личико Жакетты.

— Что это вам, сударыня, — озабоченно заметила она, — все какие-то сны страшенные снятся. Вот я травок по бабкиному рецепту заварю — почивать будете, ровно младенец. А то куда ж это годится: как ни приляжете отдохнуть, так давай голосить с перепугу.

— И правда, завари, — я потерла лоб, соображая, к чему увидела все это безобразие.

Ведь не иначе, во сне мне явилось то самое чудище, в которое обращается воспитанный и хладнокровный граф Беранже. Хорошо бы, конечно, чтобы это был добрый знак… но никаких выводов из короткого сновидения сделать было невозможно, и я со вздохом постучала по спинке фамильяра:

— Бусик! Бусечка, просыпайся! Мне нужен твой совет. Я видела во сне…

— Я видел то же, что и ты, — ворчливо заметил жук. — Это был твой заклятый граф. Ты искала его, чтобы спасти. Должно быть, у тебя все получится. Но я пока не вижу, как именно.

— И я не вижу, — с новым вздохом согласилась я. — Придется-таки навестить отшельника. Может, он расскажет что-нибудь полезное.

Пока я беседовала с Бусиком, Жакетта успела приготовить мне платье, и теперь нетерпеливо переминалась возле постели с нежно-голубым утренним роскошеством в руках.

— Господин граф велели передать, что ждут вас к завтраку в большой столовой, — затараторила она, едва я замолчала. — Извольте одеваться, надо же нам товар лицом предъявить.

Таак. Не успела я избавиться от одного предполагаемого жениха, как у кого-то возникли новые идеи насчет того, чтобы пристроить меня замуж?

— Какой товар? — с некоторой угрозой в голосе поинтересовалась я.

Угроза не смутила мою бойкую горничную ни в малейшей степени. Она захлопала глазами и неопределенно повела руками вместе с платьем.

— Так вас же, сударыня! Пусть каждый в этом замке сразу видит, что вы — лучшая. И конечно, избавите господина Беранже от беды. Поразмыслите малость, к отшельнику вот наведаетесь, и непременно черное колдунство злодейки Соланж как есть изведете.

Я аж закашлялась от такой убежденности. Конечно. Что нам стоит дом построить? Нарисуем, будем жить. С чего, интересно, все они решили, что продрыхнувшая два десятка лет девка — лучший кандидат в спасатели?

Ладно хоть замуж больше не предлагают, а то ведь могли бы. В сказках это распространенный сюжет.

— Хорошо, — я решительно слезла с постели, — давай там, что полагается. Умываться, одеваться, делать людям красивую Илларию де Бриссар.

Когда передо мной отворились двери большой столовой, я поняла, что Жакетта старалась не зря. Все сидевшие за столом мужчины разом поднялись и восхищенно уставились на меня. Прямо ели глазами без всякого стеснения.

В прошлой жизни я бы, пожалуй, решила, что имеет место случай массового подхалимажа. А тут и возразить было нечего: уж раз досталась роль сказочной красотки, знай принимай всеобщее поклонение и не теряйся.

Я прошествовала к свободному стулу справа от кресла хозяина, оглядела присутствующих и как могла вежливо улыбнулась:

— Доброе утро, господа.

Робер завладел моей рукой и коснулся кисти легким поцелуем.

— Мадемуазель Иллария, вы прекрасно выглядите. Сразу видно, что как следует выспались и отдохнули.

Я покосилась на графа с подозрением. Это он так издевается? Вместо того, чтобы мирно спать без всяких сновидений, я гонялась за ним по лесу, любовалась его звериным обликом, и вообще. Может, в конце этого сна он бы меня… съел.

Но, если честно, обвинять Беранже в том, что мне снилась всякая хрень, было глупо. Понятно, что он тут ни при делах. Я вовремя очнулась от своей временной паранойи и любезно отозвалась:

— Благодарю вас, месье Робер. Ваше гостеприимство выше всяких похвал. И чтобы не терять понапрасну ваше время, предлагаю после трапезы сразу отправиться к отшельнику. Вам же известно, где он живет?

Мой простой вопрос вогнал графа в нешуточный ступор. Он нахмурился, подумал и честно сообщил:

— Представьте себе, нет. На то он и отшельник — им ведь заповедано избегать людей.