6

«Коты, стало быть. Оборотни. Ладно, не ящеры», — подумала я и уставилась в зеркало.

Что сказать? Удачно получилось — проснуться в сказке на месте известной героини. Из зазеркалья на меня удивленно смотрела очень хорошенькая девушка, совсем молодая, лет 23, пожалуй. Большие серые глаза, густые ресницы, темные волосы с рыжиной уложены в низкий узел, локоны рассыпаны по плечам… и впрямь красота.

А главное — какая стройность! Нет, я понимала, конечно, что мое новое тело гораздо стройнее, но в зеркале отражалась прямо какая-то тростиночка. Это вам не прежние полтора центнера ума и обаяния! Талию у Илларии (нет, теперь у меня!), наверное, двумя руками обхватить можно было. А бюст при этом смотрелся вполне прилично, и был никак не меньше третьего номера! Этак игриво выглядывал из кружевного декольте.

Ну, держитесь, сказочные мужики! С таким экстерьером я тут всех покорю… кого захочу. Главное, — захотеть, конечно. А то принц не торопится, а меня тем временем вот-вот утащит в неведомое один нахальный оборотень. Надо выяснить, с чего ему занадобилась именно я.

— Проводи меня в гостиную, — велела я горничной, потому что даже примерно не представляла, куда двигаться.

Девица закивала и предупредительно распахнула передо мной двери спальной.

— Сюда, сударыня, — пригласила она. — Прошу вас следовать за мной.

Интересно, что моя забывчивость нисколько не удивила сопровождающую. Как будто все в замке знали, что за время своего сна я заодно успела приобрести склероз.

Котик Вилларе моим появлением в гостиной был впечатлен. Стоило мне войти, как он вскочил, отвесил мне изысканный поклон и признался:

— Если бы я только знал, сударыня, какую красавицу найду в Шато Бриссар, я бы…

— Вы бы не стали брать мой замок? — ласково полюбопытствовала я.

— Не стал бы, — решительно кивнул оборотень. — Я вошел бы, как полагается приличному визитеру, и попросил бы вас об услуге.

— Какие у вас странные представления о вежливости, месье Вилларе, — не поиздеваться над ним я просто не могла. — Выходит, если на моем месте вы обнаружили бы немытую чувырлу, страшную, словно кикимора, ваше нашествие на замок стало бы оправданным?

— Кикимору? — неуверенно повторил котик, снова зарумянившись, — Кто это такая?

— Хорошо, что вам она незнакома, — небрежно отмахнулась я. — Не то затащила бы вас в болото, и поминай, как звали.

Тут до парня дошло, что надо как-то исправлять свои косяки.

— Примите мои извинения, мадемуазель, — он снова склонился в поклоне. — Мое поведение было ошибкой, и я сделаю все, чтобы…

Я победительно улыбнулась и потребовала:

— Для начала отзовите своих… кхм… людей. Пока они не раскурочили мое жилище.

— Конечно, мадемуазель! — котик мгновенно скрылся за дверью, и вскоре оттуда послышались звуки разгорающегося скандала.

— Не сметь хватать девок!

— Какого демона! Ты обещал!

— Говорил, что хозяйка вам, а нам — остальное.

— Пойду взгляну, что там, — Фреди плотоядно хмыкнула и тоже вышла в коридор.

— Если вы, жалкие мальчишки, не прекратите вести себя, как разбойники, я превращу всех вас… в хомячков! Навсегда! — решительный голос феи не позволял усомниться в том, что она исполнит сказанное.

За дверью кто-то булькнул, как будто подавился своими претензиями. Возможно, одним или двумя хомячками в этом мире стало больше. Вскоре тетушка вернулась в гостиную, подталкивая перед собой Вилларе.

— Ну же, юноша, — увещевала она его, — давайте перейдем к цели вашего визита. Что вам нужно от Илларии? Зачем вы хотите забрать ее из замка и куда планируете доставить?

Котик выглядел растерянным. Должно быть, он привык иметь дело с более покладистыми дамами. Как под гипнозом, он плюхнулся обратно в кресло, схватил со столика стакан с лимонадом и сделал несколько шумных глотков.

И только потом приступил к рассказу:

— Видите ли, дамы, мой друг, граф де Беранже, стал жертвой злого колдовства.

Что-то у них тут ведьмы распоясались, как я погляжу. Куда ни глянь — повсюду жертвы. Куда смотрят белые маги? Или там, магический Совет какой-нибудь?

Фреди, правда, нисколько не удивилась сообщению.

— А, Беранже! — со знанием дела проговорила она. — Жаль его, такой хороший мальчик. Был. А теперь вот… вся жизнь под откос. И ведь что он такого сделал? Всего-навсего отказал мерзавке Соланж в ее притязаниях.

Я почувствовала себя лишней в этой содержательной беседе.

— Месье Вилларе, — предложила я, — расскажите, что произошло с вашим другом. А то я в толк не возьму, чем могу быть ему полезна.

— Уверяю вас, можете, — котик прижал руки к груди и смотрел умоляюще (как будто не захватил предварительно мой замок). — Дело в том, что существует пророчество. Нет, я не с того начал. Робер выглядит, как прежде… но каждое полнолуние он обращается в зверя. Забывает о том, кто он. Убегает в ближний лес. Однажды его едва не подстрелили охотники. Так вот, есть пророчество, мы нашли его в семейной хронике Беранже. Один слуга Единого предсказал, что если силы зла наложат заклятье на кого-то из членов семьи, спасти его сможет только дева, проснувшаяся от вечного сна. Сами видите — без вас нам не обойтись.

Я невоспитанно фыркнула.

— Почетная роль. И что же я должна сделать, чтобы снять заклятье?

Рыжик развел руками.

— Увы, нам это неизвестно. Но мы можем спросить отшельника. Неподалеку от владений Беранже живет отшельник. Говорят, он может открыть любую тайну.

— Как-то это сложно выглядит, — мне совсем не нравилась перспектива отвечать за какого-то неизвестного графа. — Что, если отшельник не знает, как снять заклятье? А вы не отпустите меня домой, потому что будете искать дальше… и я умру от стрости в доме этого вашего Беранже. И что тут такого страшного — раз в месяц побегать в лесу? Ну, если вы так опасаетесь за своего друга, запирайте его ближе к полнолунию, вот и все.

Услышав мой отказ, Морис побледнел. Весь румянец с его физиономии как будто смыло.

— Вы не будете жить в Беранже до старости, сударыня, — еле выговорил он. — Потому что, когда Роберу исполнится тридцать, он обернется зверем и больше не сможет вернуть себе человеческий облик.