57

Открывший мне двери своей спальни Беранже выглядел не лучшим образом. В мерцающем, неверном свете свечей лицо его казалось совершенно белым, словно застывшая гипсовая маска. Едва взглянув на него, я тут же позабыла о собственных расстройствах.

Вот у заклятого графа действительно была причина для огорчения, и она в любой момент могла лишить его… ну, почти что жизни. По крайней мере, жизни в человеческом теле. На секунду я представила себе, как мы ловим зверя, в которого обратится граф, помещаем его в надежную клетку, кормим, стараемся развлечь… нет, только не это. От промелькнувшей картинки в голове у меня помутилось, и я прислонилась к стене, чтобы не брякнуться на пол.

Робер нахмурился, и, подхватив меня под руку, втащил в комнату. Я упала на стул и покрутила головой, стараясь как можно быстрее прийти в себя.

— С тобой все в порядке? Может, принц прав, и ты в самом деле подхватила какую-то заразу?

Нашел, о чем беспокоиться. Волновался бы о себе, я-то, по сравнению с его заклятьем, полностью и абсолютно здорова.

— Ты сказал, что нам надо поговорить, — напомнила я и сделала глоток из кубка с вином. — Не передумал?

Головокружение прошло, и мне удалось принять если не беззаботный, то спокойный вид. Робер сел в кресло напротив меня, тоже глотнул вина и, усмехнувшись, покачал головой:

— Нет, не передумал. Мы должны обсудить один важный вопрос. Но сперва я хочу, чтобы ты пообещала не сердиться.

Не сердиться? Я внимательно вгляделась в лицо Беранже, в надежде найти там причины для моего гнева, но ничего не обнаружила. Пришлось спрашивать:

— На что это я могу рассердиться?

Робер завладел моей рукой, погладил пальцы и попросил:

— Просто обещай, что не будешь устраивать ссору. На ссору у меня, видит Единый, совершенно нету сил.

Что ж… надо признать, он затронул нужную струну. Я моментально усовестилась и закивала:

— Так и быть, обещаю. Никаких ссор и скандалов. Чтобы не отнимать у тебя лишние силы, я пойду и не на такие лишения. Так что случилось?

Беранже вздохнул, огладил подбородок и сознался:

— Вчера ко мне приезжал поверенный в делах… близкой родни у меня нет, поэтому… если со мной все же случится то, чего так желает Соланж… все мое имущество отойдет тебе.

Я со стуком захлопнула приоткрытый было для возражений рот. Первым делом мне, конечно, захотелось знатно на него наорать. Потом снова (в который раз за день, пропади пропадом все на свете?!) защипало глаза от сдерживаемых слез.

И только после этого я поняла, что должна уважать его решение. Ведь что станет с его людьми, если заклятье сбудется? Замок, земли и прочее имущество точно приберет к рукам корона. А людей вполне могут и погнать на все четыре стороны. От мадам Клод и недавно прижившегося в замке Оделарда с его козой, до вилланов из окрестных деревень.

Кто знает, какие планы у Бальтазара? А у него точно есть планы, иначе он вряд ли явился бы лично удостовериться в том, что «его добрый Беранже» навсегда обратился в зверя.

Пришел мой черед вздыхать. И тут я вспомнила, зачем, собственно, явилась в покои графа.

— Если не останется другого выхода, я, конечно, приму и выполню твою волю. Но пока не наступило утро твоего тридцатилетия… мы можем испробовать еще один, последний способ отвести заклятье.

— Еще один способ? Последний? И в чем же он заключается? — голос Робера звучал настороженно, и я его понимала.

Он без того постоянно ожидал от меня нестандартных (и это еще мягко говоря!) поступков. И, наверное, опасался, что ради его спасения я изобрела какой-то особенно безрассудный вариант.

Оставалось говорить прямо. Совершенно прямо, словами через рот.

— Если я и вправду могу спасти тебя, а поцелуй мы уже попробовали… остается одно: мы должны провести вместе ночь. Как любовники, — уточнила я и закашлялась от собственной бестактности.

Беранже аккуратно постучал меня по спине, долил в мой кубок вина и переспросил:

— Как… любовники? Ты уверена?

— Я двадцать лет дрыхла просто так, без всякой пользы, — с наигранной веселостью заявила я. — И ни за что не упущу возможности провести ночь с пользой. Ну… если из всего этого вообще выйдет какая-то польза.

Робер на мое выступление невесело рассмеялся.

— Я знал… с нашей первой встречи знал, что ты не похожа ни на одну из знакомых мне дам, Иллария. Но что эта разница столь велика… я предположить не мог. Ты сознаешь, что именно мне предлагаешь?

— Конечно, сознаю! — я все же рассердилась, уж очень обидно было, что во мне сомневаются. — И если ты откажешься… Нет. Я все равно не уйду. Можешь силой вытолкать меня в коридор.

Чтобы выпустить пар, я вскочила с кресла, прошлась по комнате… Беранже наблюдал за мной несколько минут, не произнося ни слова. Наконец встал, и подошел вплотную, так, что между нами не осталось никакого, даже самого крошечного, расстояния.

— Я не смею принять твой дар, — глухо проговорил Робер, и все-таки обнял меня, прижал к себе так, что у меня едва не захрустели кости. — Это слишком для тебя… что, если останется дитя, а я…

— Ты же завещал мне свое имущество. Ребенок не будет ни в чем нуждаться, — Ах, боже мой, что мы обсуждаем?! — Робер… ты… откажешься?

Вместо ответа граф сквозь зубы пробормотал какое-то ругательство и приник к моим губам в горячем, яростном поцелуе.

— Демона с два я откажусь, раз уж ты сама пришла ко мне, в здравом уме и твердой памяти! — еле выговорил он несколько минут спустя, когда в легких у нас обоих почти закончился воздух. — Идем в спальню. Не будем терять времени, раз его осталось у нас так мало.