Глава 11. Приезд друзей

LÉON – Surround Me

В среду доставили два больших монитора. Лео установил их на обеденном столе в столовой, и теперь может подключать к своему ноутбуку и работать. Я не стала спрашивать, почему бы ему не купить письменный стол и не разместить его в спальне, тем более, что места там навалом. В конце концов, у меня есть моя комната.

Его лента в Инстаграм теперь ежедневно пополняется новыми фотографиями из путешествий, где он плывёт, летит, прыгает, стоит или сидит на вершине какой-нибудь горы или скалы, или посреди каньона, долины, степи, атмосферной улицы маленького азиатского городка или деревни. Я, конечно, всегда жму на кнопку «нравится», а стоит мне написать любой комментарий вроде «Красивое место», он тут же присылает ответ «Есть и получше». Иногда он, возможно нарочно, забывает указывать точку на планете, где был сделан снимок, и это даёт мне повод спросить, а ему ответить. Это приятно, потому что комментариев под его публикациями сотни, а отвечает он только мне и… Карле.

На беду соседям и моей нервной системе Лео открыл для себя домашний кинотеатр – он вмонтирован в стену гостиной и прятался под мобильной панелью. Теперь Лео по вечерам смотрит фильмы ужасов на такой громкости, что даже Гейл из квартиры напротив приходил с просьбой «жить потише».

– Давай перетащим телевизор и все эти… колонки в твою спальню? Меньше звука будет просачиваться через входную дверь в холл.

– Нет.

– Соседи жалуются!

– Это звуконепроницаемая квартира.

– Проницаемая. Очень даже. Ты мешаешь людям спать.

– Хорошо, я буду делать звук тише.

И он действительно убавляет громкость, но ровно настолько, сколько необходимо, чтобы не мешать соседям. Мне же приходится купить себе новые наушники, которые сжимают мои уши так, что даже мозг болит.

Лео, похоже, совершенно не умеет о себе заботиться. В Икее ему предложили доставку матраса через две недели, и он согласился. Мне приходится взяться за дело самой. В четверг звоню в Икею с просьбой войти в положение – человек спит на полу – и доставить быстрее, но получаю ответ, что у компании фиксированный график, независимо от «особых» нужд их клиентов. Ответ меня не устраивает, и я звоню дальше – по всем номерам телефонов Икеи, которые удаётся найти. Но только после разгромного отзыва в Google maps о том, что компания совершенно социально не ориентирована и не готова пойти навстречу клиенту с ограниченными возможностями, попавшему в такую сложную ситуацию с жильём и вынужденному с больной спиной спать на полу, со мной связывается менеджер из службы доставки с извинениями и известием о том, что матрас нам привезут в ближайшие дни.

В мае Ванкувер благоухает стриженными газонами, полевыми цветами, рододендронами и магнолиями. Но не для нас с Лео: я уже дважды подъезжала на пьяной козе к своему молчаливому боссу с предложением погулять и оба раза безрезультатно.

От его дома до Стэнли парка всего двадцать минут пешком, а если бежать, то десять. Вокруг самого полуострова час – это если всё время бегом, а так, в удовольствие – полтора часа. Это прекрасный фитнес с видами на залив, Северный Ванкувер, Западный Ванкувер и даунтаун. Я не люблю Стэнли парк, но мой терапевт считает, что своим страхам нужно смотреть в глаза.

Palace – mini concert (live @Great Wide Open)

Этот май щедр на ясные дни. Сейчас прилив, но вода ещё не поднялась до максимума, и часть дна обнажена по всему периметру, опоясывающему остров. Эдакая юбка из валунов, песка, скалистых выступов и плоских каменных платформ, покрытых илом, водорослями и мелкой живностью. Отражение солнца в воде и исключительно белом ракушечнике, растёртом волнами в порошок, заставляет меня задержаться – необыкновенное место, завораживающее. Я оглядываюсь по сторонам – словно кто-нибудь посмел бы меня остановить – и спрыгиваю с парапета вниз – к воде. Вначале просто фотографирую берег, суетливые мелкие волны, каменную ленту парапета, залитого солнцем, потом скидываю кроссовки и, стоя босиком на чуть колючем ракушечнике, закрываю глаза и позволяю ледяным водам залива обжигать мои ступни. Это и приятно, и больно одновременно – как любовь.

Именно эту мысль я и сообщаю миру в своей пятничной публикации с фотографиями, сделанными на утренней пробежке. А также отправляю в свободное плаванье в Инстаграм свой фиолетовый педикюр и ступни, наполовину зарытые в белую крошку ракушечника и по щиколотку затопленные накатившей волной. Оторванный северным ветром и принесённый на этот берег маленький кленовый лист – изюминка на моём кадре, а фон – залитый солнечным светом город на краю залива, горящего его ярким бело-жёлтым отражением.

WTF_LEO: Где это место?

Ну, по крайней мере, теперь у меня есть один настоящий подписчик. Он лайкает всё, что я публикую. А иногда, вот как сейчас, даже комментирует. Это конечно, самое приятное.

Betelgeuse: Стэнли парк.

WTF_LEO: Сюрреалистически красиво. 

Я задумываюсь и за завтраком его спрашиваю:

– Как ещё ты можешь передвигаться, кроме такси?

– Пешком.

Ага, думаю, значит у них это тоже называется «пешком».

– А на обычной машине?

– Тоже можно.

– Супер. Тогда давай съездим сегодня в Стэнли парк? Я покажу тебе это место.

– Я буду занят весь день.

– Окей. Можем перенести на завтра. Если не будет дождя.

– Завтра я тоже занят.

– Послезавтра?

– Тоже.

– Ясно.

Да больно нужно! Хочешь, как лучше, а в ответ получаешь вот это. В моих классификациях не отведено даже полочки под такой тип поведения, поэтому он никак не поддаётся категоризации.

В понедельник я еду к своему доктору и, пользуясь случаем, ненадолго застреваю в парке – всего на три часа. Когда возвращаюсь, кухня в квартире на Кордова стрит выглядит как Пёрл-Харбор после японского нападения.

– Что здесь было? – спрашиваю.

– Я чизкейк испёк.

У меня нет ни сил, ни желания с ним спорить – лаборатория прислала плохие анализы. Печень. Однажды, в пору моей жизни на улице, мне довелось отравиться просроченным бутербродом из мусорного контейнера около супермаркета. Случилось это после почти года грандиозной экономии на еде. Продукты в таких контейнерах бывают совершенно не порченные, преимущественно, конечно, йогурты, но, бывает, попадается и мясо, которое негде готовить, и овощи, и фрукты. Отравление вылечили, но после изнасилования у меня выявили гепатит. Гепатит тоже вылечили, однако с печенью проблемы остались навсегда – то ли из-за гепатита, то ли из-за отравления, и теперь мне приходится раз в полгода сдавать анализ крови. После сегодняшнего визита к доктору у меня строгий выговор, диета и прощание с курением. Последнее тяжелее всего, потому что мне всё чаще казалось, что живу я исключительно ради тех минут, когда в моих пальцах сигарета, а в лёгких её дым. И я даже регулярно благодарила Бога за то, что моё двухлетнее бомжевание дало осложнения на печень, а не на лёгкие. Теперь это не имеет уже никакого значения.

– Чизкейк будешь? – спрашивает Лео мою спину, пока поднимаюсь по лестнице в свою комнату.

– Мне нельзя чизкейк. Я уберу позже, сейчас неважно себя чувствую, – ставлю его в известность, не оборачиваясь. – Я, наверное, спать лягу рано. Если понадоблюсь, пиши… сообщение.

Единственное время, когда мы хоть как-то общаемся – завтрак, обед и ужин. Коммуникация в основном происходит на энергетическом уровне, но иногда удаётся даже поговорить. А если уж совсем улыбнётся удача, то и посмотреть друг другу в глаза. Лео любит зрительный контакт ещё меньше, чем обмен голосовыми сообщениями. Этот парень – продукт своей эпохи: ему проще и легче набрать сообщение, нежели открыть рот и издать пару звуков. Ну, ровно пару он, как раз, и издаёт: «привет» и «спокойной ночи».

Будит меня неугомонный долбёж в домофон. На часах нет ещё и шести утра, а трель девайса, подключённого из-за «ограниченных возможностей» хозяина квартиры к моему смартфону, способна поднять из могилы мёртвого.

– Квартира Лео… – я даже не знаю его фамилии – только теперь доходит.

– Келли, – слышу грубый бас на том конце.

И через мгновение к нему присоединяется

– И Ма-а-арлис!

Меня аж скручивает от децибелов громкости, но главное, от понимания, что на сегодня отдых окончен. А может, и не только на сегодня. На днях Лео предупредил, что к нему, возможно, приедут друзья – привезти объективы и посмотреть Ван. Я от всей души понадеялась, что они «возможно» всё-таки останутся дома. Не остались.

Минут через пять в дверь стучат. Открываю – передо мной настоящий громила с тремя пластиковыми коробками в руках. И он даже не качок – мышц нет, просто товарищ от природы таким крупным уродился. На вид ему лет… как мне. Он в шортах и футболке, поэтому его тату на предплечьях и голенях выставлены, как в витрине магазина. Но я не доставляю ему удовольствие их разглядыванием.

– Куда ставить коробки? – спрашивает.

Я думала, таким брутальным голосом разговаривают только ковбои в вестернах. Но нет, татуированные верзилы тоже.

– Келли. Друг, – представляется.

– Лея. Сиделка.

Келли коротко кивает. Мы не жмём руки, потому что нас разделяет расстояние метров, как минимум… один. Думаю, будь я подругой Лео, а не наёмным работником, он бы подошёл.

– Что за коробки? – спрашиваю.

– Объективы. Одежда. Коляска для душа. Коляска для прогулок. Еда.

– Ну, можно пока вот сюда, – показываю ему на место около стены. – Я позже рассортирую.

Парень сгружает сложенные и упакованные в полиэтилен коляски у стены, потом возвращается в холл и через мгновение снова появляется с коробками.

– А где Лео?

– Спит. Сейчас шесть утра… вообще-то.

Келли обводит доступное взору помещение и быстро соображает, где находится комната его друга. Само собой, сразу же ломится туда.

– Эй! – только и успеваю я возразить.

Но, конечно же, остановить этого орангутанга не в моей власти в принципе, и всё, что мне остаётся – просто ринуться за ним вслед.

Я никогда ещё не вламывалась в спальню к боссу без приглашения, особенно, когда его дверь закрыта, а значит, потребность в приватности особо подчёркнута. Он лежит на животе по диагонали кровати – я вижу её впервые – очевидно, ребята из Икеи доставили и собрали вчера, пока я была у врача. Лео, конечно, раздет, и таким я тоже вижу его впервые. От неожиданности даже застываю на месте. Лео очень стройный и очень… длинный. У него нет широченных плеч и мощного торса, но есть красота в линиях и очертаниях, некое мужское изящество. Или же он просто слишком худой. Вдоль его позвоночника хорошо виден аккуратный медицинский шрам, длиной в три-четыре сантиметра. У него на голове подушка. Вначале я пугаюсь, потом соображаю – это он так спросонья спасался от трезвона домофона.

Келли смело приближается к Лео и кладёт руки ему на спину.

– Эй! – уже совсем другим тоном предупреждаю его. Такой вырабатывается только жизнью под открытым городским небом.

Келли даже ухом не ведёт в мою сторону – водит руками по спине Лео, правда, делает это аккуратно – только кончиками пальцев.

– Эй, слышишь! Оставь его, понял? – нагнетаю.

– Да не парься, детка. Это сюрприз!

С этими словами Келли кладёт свои ладони на спину Лео и принимается делать натуральный эротический массаж.

Мой босс внезапно сбрасывает с себя подушку – под ней на его голове оказываются ещё и громадные беспроводные наушники. Один из них он молниеносно сдвигает, одновременно приподнимая голову.

– Лллея?

И вот здесь раскатывается двуголосый хохот. И вот, почему я сейчас краснею?

– Оу, оу, оу! – провозглашает девушка за моей спиной. – Кажется, наш Лео не теряет времени зря-а-а-а!

И мои щёки становится ещё пунцовее. Ну вот, я-то тут при чём? Двое играют с рамками и пристойностью, третий, не стесняясь, выставил на показ свои… фантазии (желания? опасения? ожидания?), я же просто тут стою! И единственная из всех закипаю!

Это просто чёртов свадебный букет, а не девушка. Не успев пересечь границы нашего с Лео государства, она летит к нему, раскинув, руки, и уже через мгновение сжимает в объятиях, накачивая поцелуями. Мои брови поднимаются так высоко и так основательно, что даже брошенный искоса взгляд Лео не способен их опустить. Он уже перевернулся на спину и сел, и мне ещё более неловко смотреть на его голую грудь, зажатую в кольцо рук черноволосой девушки, и на его очень впечатляющий при довольно сильной худобе пресс – он точно занимается, но когда? Мой босс не выглядит довольным. И судя по тому, как часто бросает на меня взгляды, его, похоже, в некотором роде интересует моя реакция на происходящее.

– А что это за коробки? – спрашивает он, заметив в дверном проёме их стопку.

– Мы привезли тебе личные вещи! – с энтузиазмом докладывает девушка.

– Какие ещё личные вещи? – восклицает Лео.

Его лицо так перекошено – натуральный Франкенштейн из недовольства и радости – словно бы он сам со своей физиономией занимается реслингом. Если выиграет лицо – на нём будет радушие, а если Лео – досада и раздражение.

– О, приятель! Карла тебе насобирала всего-всего! Обо всём подумала, чтобы тебе было здесь комфортно!

Если у человека живёт тьма внутри, то та, которая пряталась в Лео, в данный момент целиком вылезла наружу.

– Меня зовут Марлис, – девушка подходит ко мне с улыбкой и протянутой рукой, пока Лео и Келли коротко и молча обнимаются, отвесив друг другу по внушительному хлопку по спине.

– Лея.

– Рада знакомству, Лея! Мы надписали коробки с объективами, чтобы не раздавить, – Марлис корчит шутливую гримасу, и я на автомате улыбаюсь в ответ. – Вот они – их две… а вот в этой бельё…

Она поднимает на меня глаза, словно бы спрашивая: «Каков твой круг обязанностей? Как глубоко ты допущена в интимные сферы?».

– Я сам всё разберу! – почти рявкает Лео. – Зачем, вообще…

– Лео, дорогой… Карла…

– Я просил только объективы!

– Слушай, Лео… Карла… мы хотели, как лучше. Вообще-то, всё началось с того, что мы подумали, что тебе нужны будут хотя бы твои любимые футболки. Но знаешь, потом одно-другое-третье, ну, как это обычно бывает…

Лео, глубоко и очень тяжело вздыхает, хотя ничего и не говорит.

– И Карла испекла тебе самосу! Келли? Ты принёс холодильничек? Мы правда пару штук съели, пока ехали. Надеюсь, из-за этого ты не разозлишься? – дружелюбно подначивает она Лео и возвращается к нему.

Лео только губы поджимает. Марлис снова приобнимает его за плечи, но уже не так активно, как в прошлый раз. Затем треплет его кудри, и он не выдерживает – резко уклоняется.

– Ладно-ладно… – приговаривает Марлис, посмеиваясь. – Я уже поняла: ты по нам совсем не соскучился! А вот мы по тебе тоскова-а-али!

Лео бросает на неё взгляд, полный вопросов – тяжёлый, увесистый. Но Марлис, словно неожиданно обо мне вспомнив, находит глазами и подмигивает.

– Кел, сгрузи всё в эту комнату. Пожалуйста, – просит его Марлис.

– Я? Один? Вы охренели? Я вам что, грузчик?

– Ну-ну, не кипятись! Мы с… – тут она многозначительно смотрит на меня.

– Лея, – подсказываю.

–… с Леей тебе поможем.

Само собой, Марлис больше не выходит из квартиры. Ну, по крайней мере, чтобы работать. Оставшиеся коробки из их фургона мы с Келли носим сами.

– Ты точно сиделка? – спрашивает он в лифте, пока поднимаемся с десятком коробов.

Надо сказать, он уже дважды успел нахально просканировать мои достоинства и недостатки в физическом плане. Чувствовать себя окороком на прилавке не сильно-то и приятно, поэтому я начинаю испытывать к этому персонажу стойкую неприязнь.

– Точно.

– А…?

– Нет.