Глава 19. И снова Калифорния

6.AM – This Is It

Ещё в самолёте я замечаю, что у Лео на пальце нет обручального кольца. Ерунда, говорю себе. Просто в ванной снял и наверняка забыл надеть. В конце концов, я ведь тоже своё не ношу.

Нас снова встречает Келли, и на этот раз в моей сумке две пары запасных солнечных очков помимо тех, за которыми прячутся сейчас мои глаза. Келли совсем не похож на себя. Нет, внешне всё тот же, а вот внутри его словно кто-то подменил.

– Привет, – здоровается со мной при встрече, но, разумеется, только после взаимного обмена с Лео похлопываниями по спине. – Как твои дела?

– Ничего так. Твои как?

– Супер. Спасибо.

– Пожалуйста.

И в машине Келли серьёзен, беседа с Лео у него не клеится, не течёт вольным ручьём. Когда два старинных друга съезжают на обмен сообщениями о погоде «тут» и «там», я всерьёз начинаю подозревать у Келли какое-нибудь печальное заболевание. Хорошо, что я сижу на заднем сиденье в солнечных очках.

Наконец, Лео находит подходящую тему для их беседы:

– Не могу поверить, что ты всё-таки поменял машину! Помню, кто-то доказывал, что до самой смерти будет ездить только на GMC…

– Просто некоторые вещи… неизбежно становятся твоим прошлым. Главное, вовремя это понять.

Бог мой! Это Келли сейчас изрёк или его подселенец? Даже Лео настолько оторопел от услышанного, что уставился на друга и замер.

По приезду Келли вынимает не только чемодан Лео из багажника, но и мой. Я даже не успеваю опомниться, как он передаёт один из них Лео, а второй везёт к дому сам.

– Келли, у тебя… совершенно случайно нет брата близнеца? – бегу за ним едва ли не вприпрыжку.

– Кто его знает, может, и есть, – отвечает невесело. – Как там у вас в Ванкувере? Солнечно?

Карла встречает нас у входа, как и в прошлый раз. Но… теперь она выглядит по-другому. Прежде всего, на её прекрасном лице сияет голливудская улыбка. Если Марлис за последние месяцы не окончила курсы парикмахерского мастерства, то Карла определённо сегодня сделала укладку в салоне. Её маленькое спортивное тело завёрнуто в длинное шёлковое платье-халат с редким принтом из улиток, размером с металлический доллар. Под самой шеей тянется тонкая, как паутинка, цепочка и на ней тоже крошечная, практически микроскопическая улитка с камушками.

Она обнимает и целует в щёку первой меня, а Лео после и, конечно, задерживается на дольше, чем нужно.

– Гм, гм, – прокашливается Келли. – Карла, где, ты говорила, их комнаты?

– Да-да, ребятки, я подготовила для обоих комнаты с ванными! На этот раз никаких неудобств и заминок! – Карла ласково берёт меня под локоть, но продолжает смотреть на Лео.

– Спасибо, что побеспокоилась, но нам хватит одной комнаты на двоих, – говорит он ей.

Её лицо не выражает и тени изумления. И она никак не комментирует сказанное, словно бы, ничего «такого» вовсе и не было сказано.

NLO22 – Myice

В этом одеянии от неё невозможно оторвать глаз. Совершенство и изящество во всём: в том, как скроены её плечи, в линиях шеи, талии, бёдер и даже икрах ног. Сейчас она не выглядит смуглой, как в прошлый раз, её кожа – латте. Кажется, лизнёшь её и ощутишь сливочный вкус. А как она двигается! В каждом взмахе руки, в каждом шаге шарм, женственность и грация.

Лео не может не смотреть, хотя и старается делать это не слишком часто, незаметно. И на его лице всякий раз невесомость, такая неуловимая гамма эмоций, когда улыбки нет, но ты понимаешь, что человек улыбается. С таким выражением лица дети смотрят на подарки под Рождественской ёлкой.

– Лея! – восклицает Марлис, едва завидев меня. – Как хорошо! Ура! Ура!

И, конечно, девушка-букет вначале виснет на шее у Лео, затем обнимает меня.

– Боже мой, Лео! Как же здорово! Ты и впрямь снова ходишь! Обалдеть! Какие же, ребята, вы молодцы! Лея! Дай-ка, я ещё разок тебя обниму!

По случаю нашего приезда, похоже, организован ужин. Собралось довольно много гостей – часть лиц мне знакомы, но многих я вижу в первый раз. Лео здоровается со всеми и широко улыбается – видно, эти люди его друзья или приятели, и то, что все они здесь собрались, стало для него приятной неожиданностью.

Лео предлагают сесть сразу в нескольких местах, невысокий парень с модной стрижкой даже очень на этом настаивает и говорит, что ему нужно нечто важное обсудить.

– Созвонитесь и поговорите! – обрывает его Карла. – Сейчас мы не для этого собрались, не так ли?

Мне достаётся место рядом с Келли. Лео каким-то образом очутился в эпицентре голов – видимо, люди сами придвинулись к нему, но ближе всех Карла.

– Как там… погодка в Ване? – спрашивает Келли после двадцати минут молчания.

– Да нормальная.

– Дождь?

– Нет, солнце. Лето же, – напоминаю.

– А! – отвечает он.

Потом мы ещё минут пять молчим.

– Тяжело было? – снова спрашивает меня.

– С чем?

– Ну вот… это вот всё. Операция там… и так далее.

– Да не очень-то.

– А с деньгами как? Хватило на всё?

– Вроде бы хватило.

Он кивает, и мы снова молчим.

Карла не отрывает взгляд от Лео. Её улыбка сейчас непроизвольная, а потому очень лёгкая и тёплая, как тонкая шаль, в которую укутываются прохладными летними вечерами. Она не прикасается к нему руками, но глазами: шея, ключицы, плечи, волосы над ухом, руки… даже живот и пряжка ремня под ним. И я понимаю: она любит его. Просто нужно быть мужчиной, чтобы этого не понимать.

Карла расспрашивает Лео обо всём на свете, кроме операции и восстановления. Она совсем не касается этой темы, словно бы Лео никогда и не был вынужден пользоваться коляской. Она интересуется даже тем, что он сейчас читает, но не сложностями его реабилитации. Лео говорит, что ему сейчас не до чтения, но не признаётся, что занят обустройством дома. Карла называет книгу, которую закончила недавно и делится впечатлениями.

– Лея, а ты читала? – внезапно обращается ко мне.

– Нет.

Потом сразу добавляю:

– Ещё нет.

– Как?! – восклицает она и брови задирает аж до самой линии роста своих прекрасных волос.

– Времени не так много.

– В прошлый приезд ты всё время была с книжкой в руках… Что ты обычно читаешь?

Что я читаю? Про любовь, в основном, во время беззаботной студенческой жизни – того, чего у меня не было.

– Ну… разное. Молодёжное.

– Лея, ты просто обязана прочитать Маленькую жизнь! Она уже лет пять, как вышла!

– Да ну? – неожиданно встревает Келли. Он в этом разговоре вообще не участвовал, как и я. – Я тоже эту муть не читал. И чё? Полжизни потерял, да?

Карла меняется в лице.

– Все более-менее… читающие люди уже прочли и делятся мнениями. Очень много социальных вопросов поднял автор.

– Не знаю, я тоже не читала, – отзывается Розмари. – Я в последние два года читаю только медицинскую литературу, и знаете, считаю художественные выдумки – пустой тратой времени. Вы только подумайте, сколько важного и нужного я узнала из своих книг по медицине, пока вы мучали этот талмуд не пойми о чём. Это же всё чья-то выдумка, не более того!

– Я думаю, уверена, эта история основана на реальных событиях. По крайней мере, в ней нет ничего такого, что не могло бы произойти на самом деле!

Джейсон тут же замечает, что «Маленькая жизнь» чересчур депрессивная, и если задуматься, то вся трагедия в ней высосана из пальца.

– Знаешь, что мне сейчас пришло в голову? Не бывает плохих и хороших книг. Книга – это внутренний мир того, кто её написал. Тебе либо есть место в этом мире, либо нет, – отвечает на это Карла.

Все прямо потрясены тем, какая она умная и как складно рассуждает. А мне не нравится её рука. Вернее, тот факт, что она на плече у Лео. Я понимаю, что они всегда были в одной компании и всё такое, но мне неприятно. «Это всего лишь плечо» – говорю себе.

– Ты ничем не болеешь? – снова задирает меня Келли.

Он согнулся, уперев локти в колени и подставив руки под подбородок.

– Нет. А ты?

– Я? А что со мной может быть?

– А со мной?

– Не знаю. Какая-то ты зелёная.

Меня и в самом деле мутит. Тошнить начало ещё в самолёте, а от всех этих незнакомых людей ещё и голова разболелась.

– Тебе не обязательно тут сидеть, если… самочувствие не очень. Карла, как я понял, выделила Лео ту же спальню, в которой он в прошлый раз был. Я туда ваши чемоданы отнёс.

– Спасибо.

Чего это он так добр ко мне? Подозрительно.

Мой уход никто из собравшихся даже не замечает. Я успеваю принять душ, кремом намазаться и даже посмотреть кино. Лео появляется в нашей комнате далеко за полночь. Он тихонько ложится в постель, а я поворачиваюсь к нему спиной. Даже одеяло на голову набрасываю – так мне спокойнее и легче. Он не виноват. Думаю, он понятия не имеет, насколько сдвинута моя психика. Даже последствия изнасилования так сильно меня не терзали, как клеймо «второй сорт». Я и сама не знаю, как с собой совладать, что толку его-то винить?

Утром мне вроде бы легче. Но Лео, едва раскрыв глаза, задаёт вопрос:

– Ты в порядке?

– Почему спрашиваешь?

– Ты какая-то бледная.

– В самолёте тошнить начало, а вечером от всей этой еды, наверное, ещё хуже стало.

– А сейчас?

– Сейчас уже более-менее.

– Хорошо, – говорит он.

Но не обнимает, а мне этого хочется до умопомрачения. Пусть бы она клала свою ладонь на его плечо, а он бы обнимал меня, а не её. И секса он тоже не захотел ни ночью, ни утром, но это, наверное, из-за меня, потому что я не выгляжу здоровой.

Когда мы в последний раз были у семейного, разговор с врачом состоялся тяжёлый. Моя печень скоро совсем откажется от меня, и мне было предложено встать в очередь на пересадку. Сейчас время ожидания для моей категории – два года, поэтому лучше сделать это заранее. Я до сих пор не рассказала обо всём Лео, хотя знаю, что должна. Просто смелости никак не наберусь. И тошнота моя и слабость с этим связаны.

К нашему появлению все уже проснулись, и завтрак тоже намечается на террасе. Вчерашних гостей нет, но с утра приехали Сарина и Джейсон с дочкой. Мэри снова не отвечает на моё приветствие – прямо наказание какое-то с этой девчонкой. Ну вот почему дети так меня не любят?

– Со мной она тоже не здоровается, – подмигивает мне Розмари.

– Странная, – говорю. – Она вообще разговаривать может?

– Может. Только когда ей сильно этого хочется. А ты молодец!

– Я?

– Конечно. Колоссальная работа проделана. Колоссальная!

– Ты о…

– Лео. Я просто поработала пару месяцев волонтёром в реабилитационном центре, и знаю, через что вы прошли.

– Ну, на самом деле, ситуации у всех разные, у Лео была далеко не самая тяжёлая.

– Я знаю, какие у него были травмы. Он сознание терял из-за боли и поэтому не мог восстановиться.

Я киваю. Мне ли не знать.

– А у тебя дела как? Скоро конец учёбы?

– Ой, нет… что ты. Я уже не рада, что в это ввязалась, – качает головой. – Интересно очень. Но столько всего нужно учить, мои мозги уже просто отказываются принимать информацию.

– Это кажется! – смеюсь. – Всё осядет, где нужно. И когда нужно, вспомнится.

Dido – Give You Up

В этот момент в дверях дома появляется Карла; тонкая ткань её дорогого платья струится по деликатно выставленному чуть вперёд бедру, рука сжимает стеклянную банку с неясным содержимым янтарного цвета.

– Лео!

Он мгновенно поворачивает лицо в её сторону. Даже слишком быстро.

– Можно тебя на секундочку?

Её шарм сражает наповал. Там, где присутствует она, меняются законы земного притяжения. Если бы у улыбок существовала классификация, где степень их обаяния приравнивалась бы к чему-нибудь съестному, то ту, что сейчас так ярко сияет на её лице, однозначно можно было бы отнести к восточным сладостям, таким, от которых аж зубы сводит, но при этом всё натурально – все ингредиенты подарены матерью природой.

– Вот, – протягивает банку, как только Лео приближается, – это апельсиновый джем. Твой любимый. Пусть Марлис наберёт сколько нужно в вазочку… передай ей, ладно?

– Ладно.

Он берёт банку, но Карла не сразу её отпускает, и их пальцы соприкасаются. Не переставая улыбаться, она смотрит вначале в его глаза, потом соскальзывает на шею, плечи и ниже. Мгновения её взгляд сосредоточен на его талии, мгновения пряди её длинных волос развиваются в порывах морского бриза, мгновения я не могу дышать, потому что именно такие жизненные эпизоды сокровенны – они существуют только для двоих. И случаются далеко не со всеми.

Мне не видно выражения его лица; я отвожу взгляд, и тороплюсь сделать это прежде, чем он повернётся, и я смогу увидеть, что там. К тупой ноющей боли я давно привыкла, но, как и любое живое существо, интуитивно избегаю боли острой – это просто инстинкт самосохранения.

Я стараюсь не думать о том, насколько безнадёжно проигрываю его Карле. Если б только она была просто красивее, если бы. Нет, свести нас двоих в точке «один мужчина» было просто насмешкой Провидения, эдакой хохмой кукловода. Хотя в чём интерес, если исход состязания абсолютно предсказуем?

Словно бы мало того факта, что я человек улицы, навечно заклеймённый собственной памятью и обречённый притворяться «нормальным» как «все». Словно бы и у меня был выпускной и платье, приглашение бойфренда, наставление родителей и первый секс в красивом номере отеля. Словно бы и я прожила беззаботное студенчество в колледже, никогда не решая дилеммы «кроссовки или неделя ужинов?», а ловко распределяя свободные деньги между дорогой косметикой, одеждой и порциями травки или чего покрепче.

Модельно красивое лицо и фигура, тип и цвет кожи, форма ног и форма носа, да даже чёртовых её ушей – всё болезненно безупречно. Образованная, эрудированная, всесторонне развитая, спортивная, стильная. Ухоженная.  Почему хотя бы волосы у меня не могли быть, как у неё, а у неё, как у меня? Ну хоть что-нибудь!

Это так печально, что даже смешно.

– Ребята! Ветер поднялся что надо! Как насчёт сёрфинга?

Все дружно кричат «да» и Карла объявляет:

– Значит, решено: после обеда все на сёрфинг!

Завтра, тридцатого июня, у неё День Рождения. И по этому случаю запланирована грандиозная вечеринка. А первого июля Келли и Марлис должны сочетаться браком, если только это не очередная какая-нибудь хохма.

Лео не решается становиться на доску, и Карла заявляет:

– Я без тебя не пойду.

Все в воде, даже Мэри, только мы трое остались на пляже: я, Лео и Карла.

– Ну, Лео! Ну хотя бы попробуй, если не получится – не будешь. Я же знаю, каким ты становишься, когда под твоими ногами доска! – не сдаётся Карла.

– Каким? – улыбается он.

– Необузданным!

– Ему лучше позвоночник беречь, – напоминаю обоим. – Времени слишком мало прошло после операции.

– Полгода уже, – поправляет меня Лео. – А Адам говорил, что спину можно нагружать уже через три месяца. Не «можно», а «нужно».

Да, он говорил такое. Это правда.

– Ну попробуй. Карла права: не получится, вернёшься. Ты, главное, аккуратно.

– Я аккуратно, – обещает.

И они вместе уходят, а я остаюсь на берегу одна, потому что у меня что? Правильно, критические дни начались. Как всегда, вовремя. Как будто не было для этих целей месяца до этой поездки и месяца после.