Эпилог. Часть 3
Эпилог. Часть 3
Растерянная, ошеломлённая только что произошедшим событием, медленно, как сомнамбула, Вера направилась на кухню, где за круглым столом все с нетерпением ждали её появления. Дымящийся на столе плов, манивший запахом мяса и специй, и открытая бутылка вина, не позволяли больше тянуть с началом праздничного ужина.
– Наконец-то! – Алевтина взяла тарелку, щедрой рукой добавив плова, поставила её перед Верой.
– Садись, – Арсений пододвинул ей стул, начал разливать вино, сегодня за столом будет солировать сладкая Тамянка с её нотками южных фруктов: груши и спелой дыни. – Ну, кто скажет тост?
– Я … – Вера подняла бокал. – Мне есть, что сказать, – она замолчала, обвела всех взглядом, собираясь с духом.
– Вера, не томи, я голоден, как барракуда. Как стая барракуд… – начал Арсений, но, взглянув на её взволнованное лицо, замолчал; он подождет, сколько надо, неясное предчувствие важности момента уже овладело им.
– В общем… У нас будет малыш… – произнесла Вера тихо. – Я так рада…Мальчик или девочка… Малыш! – теперь она уже почти выкрикнула это замечательное слово, будто только сейчас осознав, какое грандиозное событие произойдёт этой весной.
– Что?! – вскочив, крикнул Арсений. – Господи, Вера, это правда? – он спрашивал, но радость уже плескалась в глазах; конечно, правда, потому что, так должно быть, он загадывал, он знал, он так хотел этого… Конечно, правда, потому что по-другому нельзя. – Вера…Родная моя… Спасибо тебе за нашего сына…
Обняв её, он уткнулся в плечо, предательские слезы всё же показались из глаз...Много радости, много счастья, слишком, слишком… Всхлипнула Алевтина, пробормотала что-то, вытирая глаза. Удивлённая происходящим, Катя крутила головой, переводя глаза с отца на маму: взрослые, они бывают такими странными…
БУДУЩЕЕ МОИХ ГЕРОЕВ. РЕАЛЬНАЯ ФОТОГРАФИЯ
Когда все успокоились, оказалось, что плов благополучно остыл, и Алевтина отправилась разогревать его, бормоча себе под нос, что нет хуже разогретого блюда. Вера шепнула Арсению на ухо, что не обязательно будет сын, а он отвечал ей, что сын, конечно же, сын… Потом оба смеялись, и Катя с ними. Хорошо тут, за столом, но она всё же хочет скорей на море с папой. А то скоро скроется солнце, и сразу же наступит чёрная-пречёрная ночь.
На море они так и не успели, просто погуляли по шумной набережной, прокатились на маленьком паровозике, который вызвал полный восторг Кати своими игрушечными габаритами. Потом она затребовала поездку на карете, запряжённой смирной гнедой кобылой, и ей разрешили, потому что день такой особенный. Можно всё, и даже больше. Нарядный, одетый в национальную одежду кучер, позволил Кате сесть рядом, дал в руки вожжи. Девочка потом рассказывала всем, как она рулила лошадью, как слушалось её умное и красивое животное.
Они уже возвращались домой, когда в кармане джинсов Арсения ожил телефон. Отец! Так Арсений называл Геннадия только мысленно, вслух это особенное слово никогда не произносил. Их родственные отношения не складывались. Как расстроенная скрипка в неумелых руках настройщика, несмотря на все усилия, не желала давать чистую ноту, так и попытки Геннадия сблизиться с сыном проваливались одна за другой.
– Здравствуй, Геннадий!
Холодный, бесстрастный тон его слов, как обычно, при разговорах с отцом сейчас куда-то исчез, наверное, сегодняшний счастливый день хотел допускать его появления. Потому что радость такая необъятная, что на всех хватит. И даже Геннадию перепадёт.
– Арсений, когда вернёшься, зайти ко мне. Дело есть…
– Хорошо, это будет в четверг. У тебя всё нормально?
– Да. Так я буду ждать, сынок…
Телефон отключился, короткие губки запиликали в ухе. Как он сказал? Сынок… Предательски запершило в горле… Да что за день-то такой? Сегодня Арсений готов любить всех и каждого. И даже своего непутёвого отца. Простит ему всё ради будущего сына. Да и просто так простит…
Он зайдёт к отцу. Обязательно… Постучит в дверь, и ему откроют. Арсений знает, что бы ни случилось, сколько бы времени ни прошло, эта дверь всегда будет для него открыта.
Конец