Глава 18 · Денис. Я помню, как все начиналось

У моей матушки есть присказка: «Мужик без жены, что гусь без воды».

Это умозаключение она выдала в ресторане, где я познакомил ее и папу с моей будущей женой Яниной. Тогда я собирался вступать во второй брак. У такси, прощаясь, мама с легкой ухмылкой мне сообщила: «Выбирай жену не в хороводе, а в огороде».

А первый мой брак своим существованием обязан моей дочери. Катя, девушка, с которой я иногда «интимно дружил», позвонила мне и поспросила зайти к ней в больницу, в гинекологическое отделение. Оказалось, что она лежит на сохранении. Судьба моя была предрешена. Порядочный человек Денис Вересов взял на себя ответственность, и мы поженились.

Катя, студентка пятого курса экономического факультета, совершенно не была готова к материнству, все ее планы о начале успешной карьеры экономиста пошли прахом, и она истерила все девять месяцев. Мою жену могли успокоить только заверения наших матерей, что она побудет с ребенком ровно год, выйдет на работу к своему папочке в строительную фирму.

Мне было двадцать восемь лет, и, честно говоря, с Катей нас объединяли превосходный секс, в котором она проявляла отличные навыки, и целеустремленность, даже некоторая напористость в жизни.

Моя первая свадьба не пела и не гуляла. Катю мучил токсикоз, настроение ее варьировалось между отметками «любовь всей моей жизни» до «испортил мне всю жизнь». Конечно, про испорченное существование она начала говорить рановато, мы и года не прожили, но моя мама объяснила это игрой гормонов и состоянием беременности. На свадьбе присутствовали только родители и наши с Катериной свидетели.

Когда родилась Лена, я понял, что все, что мы пережили до родов — цветочки. «Ягодки» выразились в криках дочки по ночам, наших с Катей недосыпаниях и ее депрессии. Через два месяца у Кати пропало молоко, и, оказалось, что тому виной мое равнодушие к жене. Сейчас мне стыдно признаться, но особой связи между собой и ребенком я не чувствовал.

Я смотрел на маленькое, с красными щеками от диатеза, орущее существо, и хотел только одного — бежать от него, а возвратиться уже к сознательному говорящем человечку. Такое вот сознание у мужчины почти тридцати лет. Интимная жизнь наша возобновилась, но Катя не выказывала прежнего пыла, и редкая близость ей удовольствия не приносила.

Нам помогали обе мамы, с удовольствием принявшие статус «бабушки». У нас была отдельная двухкомнатная квартира, педиатр ходил к нам домой, смеси и детская одежда имелись любые и в том количестве, которое было необходимо. Памперсы, которые продавались на Центральном рынке по одному, у нас лежали пачками. Сделаю пометку: на дворе был 1998 год.

В стране был хаос, безденежье, безработица, пьющее и недалекое руководство, расцвет бандитской идеологии. Я помню отлично, как на Ленинском мосту в Лесовске сидели нищие всех возрастов и просили милостыню. Тогда было обыденно увидеть на вокзале теток, получивших на фарфоровом заводе половину зарплаты вазами, пытавшихся их продать пассажирам проходивших поездов. Молодая семья Вересовых этих проблем не знала, и на фоне проблем выживания других людей, мы «бесились с жиру».

Не выдержав очередного выяснения отношений с женой, я ушел к родителям. С Катей осталась ее мама.

Родители летом жили на даче, мама увлеклась огородничеством всерьез. Время было такое. Конечно, ей это очень нравилось, она хвалилась мне своими достижениями: кабачками, тыквами, огурцами, помидорами, и даже белыми баклажанами. Она в промышленных масштабах занималась консервацией и снабжала ею своих родственников и подруг.

на даче я встретил Лину. Она сидела на качелях и читала книгу.

Калитка скрипнула, объявив о моем приходе, и она подняла голову.

— Здравствуй, студентка! — я быстренько наклонился к маминой клумбе, сорвал небольшую головку георгина и протянул ей.

— Здравствуй, Денис! Я сейчас позову тетю Настю, она на веранде.

— Не надо, я все равно сейчас в дом пойду. Ну а ты что здесь сидишь — комаров кормишь?

— Тетя Настя побрызгала меня каким-то спреем, — она смешно подергала носом.

— Как сессия? Хвосты закрыла?

— Все хорошо, Денис. Хвостов у меня не было, сессия сдана.

я знал, что в зачетке у нее пятерки, но она не похвасталась. Маленькая скромная девочка.

— Да это я к слову. Мне вот что интересно — почему юридический? Я думал, что ты выберешь магический факультет.

— Да мне самой как-то интересно стало. А насчет магии — ну какая там перспектива? Говорят, что управление магии и реестр упразднят, и что мне делать с таким дипломом?

— Это да, времена нынче такие… нестабильные.

Я смотрел в глаза этой девочки, что еще год была готова дать мне пощечину, и не мог отвести глаз. Повзрослела. Юная и безмятежная. Мне стало неловко, и посмотрел на книгу в ее руках. Моя умная девочка читала «Сагу о Форсайтах» Голсуорси.

— И кто ты из книги — Флер, Ирэн или Джейн?

— Я Лина Седина, если ты забыл. Причем здесь книга?

— Разве девушка, читая книгу о любви, себя не представляет в роли главной героини? А в романе неплохой выбор. Так как же?

— Денис, я просто читаю. Но если ты настаиваешь, мне ближе всех Флер.

— Занятно. Значит твой выбор — избалованная папина дочка?

— Ты спросил, кто мне нравится, а я тебе ответила. Она такая, какой ее воспитали. Я увидела ее целеустремленной и очень разочарованной. Она не плохая девушка, вовсе нет.

— Денис, сынок! — раздался голос мамы.

Конечно, она встретила меня с радостью, но отчитала.

— Ты должен быть с женой, сынок. Ей сейчас тяжело. Я тоже не готова она была к семейным трудностям. Но я смогла перестроиться, а Катя не хочет. Она, конечно, взрывная и капризная, но ты выбрал ее сам. Сбегать к нам с отцом после первых трудностей семейной жизни не только не по-мужски, но стыдно, ей Богу. Сегодня ты останешься у нас, но завтра ты должен быть с Катей.

— Да-да, мам, конечно. Но сегодня я у тебя. Катя не одна, у нас сегодня осталась Ольга Николаевна.

— Молодцы вы, ребята, по мамам разбежались и рады! А когда Леночка подрастет, ее в детский садик отдадите, а сами снова к мамам?

— До этого еще дожить надо. Мам, а что у нас делает Лина?

— Отдыхает. Я предложила ей у нас погостить, она на все лето в городе остается, а родители работают. Она и согласилась. Мне помогает, загорает, на речку с ней вечером ходим.

— На речку? Это здорово. Я с вами могу…

— Нет, Денис. Не пойдешь с нами, и не мечтай. Это называется «пусти козла в огород». У тебя жена и дочь. И Лину я тебе на забаву не отдам. Не дождался девочки, а теперь — близок локоток, а не укусишь.

Мама громко похлопала себя по локтю, а потом по его сгибу. Честно признаться, я был шокирован. На моих глазах интеллигентнейшая мама показал мне неприличный жест.

— Мама! Что это было сейчас?

— Что было — то было. Есть иди! Будет тут еще мать критиковать…

Мне постелили в моей старой комнате на чердаке, а Лина, как, оказалось, спала в комнате на втором этаже, рядом с родителями.

Мы встретились с ней на кухне.

— У меня не было возможности поздравить тебя с рождением дочки. Я поздравляю тебя и… Катю. Передай ей.

Как все изменилось, однако. Я знал о ее влюбленности. В глазах Лины год назад полыхал огонь. В ее день рождения я сказал то, что должно было со стопроцентным результатом отпугнуть от меня чистую и честную девочку. Сейчас она спокойно смотрела мне в глаза и произносила правильные слова. В нашем с ней общении именно она проявляла больше осторожности и разумности.

— Передам, спасибо. Правда, не уверен, что Катя оценит.

— Тетя Настя очень много говорит о внучке, она очень рада.

И тут меня понесло. Отчего-то мне захотелось ее спровоцировать.

— А ты-то сама такое чудо себе не хочешь? Жених есть?

Лина посмотрела на меня как на существо низшего разума.

— Жениха нет. Спокойной ночи, Денис.

Мама была права. Я бежал от проблем и еще больше становился злым на свою слабость. Больше к родителям не поехал. Следующую ночь я провел у друга Кольки.

Колька достал из холодильника холодное пиво и камсу. На его кухне под «Наше радио» мы вспоминали общие холостяцкие радости. Колька встречался с постоянной девушкой, но вступать в брак не торопился. Он работал старшим лаборантом в нашем университете на кафедре химии, и откровенно говорил, что обеспечить семью пока не имеет возможности.

— Денис, ну какой брак? Женька и сама это понимает. Это у тебя должность и родители могут помочь. Мне от моих родителей хоть квартира досталась, и то пополам с Викой. Куда я жену приведу, на свою одну вторую? А с моей Викой еще поладить надо. Вот если б ее замуж удачно сплавить, тогда бы да. А зарплата у нас смешная, знаешь? — друг горестно вздохнул, — На нее десять дней прожить можно, а дальше — помирай и все. Так, если бы платили регулярно, а платят через раз. У нас на кафедре даже реагентов сейчас нет. Зачем мы вообще существуем?

Так я нашел себе ночлег для себя. Гостеприимством я не злоупотреблял, но раз в неделю оставался у Николая. Он не возражал, тем более, что с пустыми руками я не приходил и приносил кое-что на перекус. Не возражала и Вика, сестра Николая.