Глава 7
РУСЛАН
- Да чтоб тебя! Куда ты вечно убегаешь? Чего тебе не хватает, а пацан? – задаю вопрос в никуда, медленно катясь по глухой улице окраины города, внимательно рассматривая каждый закуток.
Телефон в руке заиграл мелодией «Одинокого пастуха».
- Рус! – раздаётся голос друга из динамика телефона, стоит мне принять вызов, - мы нашли его, - говорит Гошан, и я останавливаюсь.
- Где?! – вырывается рычание.
- Он около торгового центра «Герда», кружится с каким-то пацаном, но видно, что тот домашний, одет прилично, чистенький, - по смеху в голосе друга понимаю, что Тёмка снова вымазался хуже, чем поросёнок, - ну, а наш, как обычно, - подтверждает мою догадку друг, сообщая, что наш беглец весь в грязи.
- Не потеряйте его, сами не подходите, я скоро буду, - даю приказ, и резво срываюсь с места, чтобы поскорее поймать беглеца и отвезти его обратно в приют построенный мною шесть лет назад на месте старого, заброшенного лагеря.
И уже там провести с ним очередную беседу и выяснить в очередной раз, что стало причиной его побега сегодня ночью? Пятый раз за четыре месяца, пацан сбегает по среди ночи, после чего мы ищем его всем составом, даже Акела помогает в поисках, посылая на помощь своих парней.
Некоторые говорят: «Нахрена тебе это надо? Ну сбежал пацан, ну и ладно, жрать захочет, сам вернётся». Такие люди сразу покидают мой круг общения. Каждый ребёнок, попавший в мой приют, обязательно должен быть накормленным, одетым в сухую, чистую одежду, он должен находится в тепле и под присмотром, но никак не шататься по городу чёрт знает с кем.
- Кажется пора переходить к мерам, которые до последнего оттягивал, - качаю головой, и тянусь рукой к телефону, который отбросил на сидение.
Не отрываясь от дороги, набираю нужный номер.
- Слушаю тебя, - раздаётся хрипловатый голос через пару гудков.
- Мне твоя помощь нужна, - говорю с ходу, не размениваясь на приветствия, как и собеседник, - торговый центр «Герда», пришли пару ребят к нему, нужно Тёмку поймать, ну а дальше ты сам знаешь, что с ним делать, - говорю собеседнику и плотно сжимаю губы.
Не хочу я такой шутки над пацаном, но по-другому отучить его сбегать не получится, проходили и не раз, а после подвала с головорезами в костюмах мясников, пацаны не то, что сбегать перестают, они приоритеты в жизни меняют, бросают воровать, хамить взрослым, в школе учится начинают, а не просто на уроках сидят.
- Нашёлся-таки! Ух и ушлый парень попался, ну ты не беспокойся, сделаем всё как надо, ты главное его спасать не спеши, пусть там пару дней посидит, послушает, что происходит за стенкой, проникнется, как говорится.
- Акела, ты давай только не переборщи, пацану всего девять, не хватало ещё, его потом по психологам водить, - осаживаю слегка друга.
- Рус, ты за кого меня принимаешь? Ребята знают края, так что не придумывай, всё нормально будет с твоим пацаном, - говорит Акела и на заднем плане раздаётся детский голосок, - «папа».
Чувство зависти колит в груди, до безумия хочется, услышать такое обращение в свой адрес.
- Я на тебя надеюсь Лёх, - говорю другу и отключаюсь, не дожидаясь его ответа, так как маленькая двухгодовалая Варвара зачирикала птичкой, а мою грудину сдавило в тески.
Открываю окно автомобиля, жадно делаю глубокий вдох, задерживаю кислород в лёгких, и следом выдыхаю его с утробным рыком.
Три месяца! Прошло уже три месяца со дня смерти Полин и нашего с Ольгой ребёнка, а боль в моей груди не утихает, наоборот она с каждым днём становится всё сильнее и невыносимей. И самое паршивое, у меня не получается её заглушить, она тлеет глубоко во мне, и при таких вот моментах, как сейчас, вспыхивает факелом обжигая внутренности.
Телефон вновь оживает, на дисплее высвечивается номер жены. Нехотя принимаю вызов, включаю громкую связь.
- Да Оль, - отвечаю жене, не отрывая глаз от дороги.
- Руслан! Ты не ночевал дома? – недовольный голос раздаётся по всему салону.
- Нет, не ночевал, – отвечаю и сворачиваю на парковку торгового центра и взглядом начинаю искать Тёмку.
- Руслан я…, - начинает уже тихим голосом.
- Оль, - перебиваю жену, зная, что сейчас начнётся треш, который твориться, между нами, последние три месяца, - Тёмка вновь сбежал, и мы его ищем, - говорю жене, специально утаивая, что парень уже нашёлся.
- Когда же он уже повзрослеет? – с негодованием в голосе произносит собеседница, - Русь, может он ему не нравится в твоём приюте, может его надо отпустить, или в детдом отправить…
- Оля! – рычу предупреждающе, - ещё раз…
- Прости, прости Русь, я поняла, такие вещи я больше не предлагаю, даже думать больше о таком не буду, обещаю, - застрекотала сорокой, поняв, что ляпнула лишнего.
Не стоит мне озвучивать свои мысли и мнения.
- Всё Оль мне некогда, к ужину буду дома, -говорю жене, а сам думаю, как остаться незамеченным для Тёмки.
- Хорошо милый, я люблю тебя, пока, - нежно произносит Ольга, но не отключается, ждёт моего ответа.
- Угу, - отвечаю и сбрасываю вызов.
Знаю не этого она ожидала услышать, но сказать это женщине «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ» больше не получается, язык не поворачивается, так как полюбил другую, полюбил и потерял. Ольга не глупая женщина, она явно заметила во мне изменения, она поняла, что больше не любима, но каждый день старается это исправить.
Через неделю после злополучного дня я готов был подать на развод. Позвал Ольгу на разговор, хотел сообщить ей, что жить с ней больше не могу. Но вот я никак не ожидал, что она начнёт говорить первой.
- Ты хочешь со мной развестись, я права Русь? – заговорила сразу, как только заняла место напротив меня, - я понимаю тебя Русь, правда понимаю, - опустила глаза вмиг наполненные слезами в пол, - каждый мужчина хочет своего ребёнка, и ты не исключения, - от её слов весь напрягся, - а я не могу тебе его подарить, поэтому ты и хочешь разойтись, я это чувствую вот здесь, - положила руку на место, где бьётся её сердце, - и я не обижаюсь на тебя Русь, я дам развод Русь, - печально улыбнулась, смахивая текущие по щекам слёзы, встала из кресла, - будь счастлив, - произнесла жена и развернувшись, поспешил на выход из кабинета.
После всех её слов почувствовал себя куском дерьма, вскочил с места и кинулся за женой, поймал за руку у дверей, резко развернул и крепко прижал к себе, сотрясающиеся в безмолвном рыдании жены. Она не виновата, что я полюбил другую, она не виновата в смерти наших детей. Так сложилась судьба.
- Я не собирался разводится Оль, - враньё слетело с языка раньше, чем я понял, что сказал.
О своём вранье, в котором так и не смог признаться, я жалею уже три месяца, между нами, каждый день происходят ссоры. Переступать порог собственного дома совершенно не хочется, стараюсь больше времени проводить на работе и в приюте, общаясь с детьми. И только общаясь с ними мне на время становится легко дышать.
Дверь со стороны пассажира резко открывается, вырывая меня из воспоминаний, на сидение рядом падает тело Гошана.
- А потише нельзя? – недовольно говорю другу, - в чём дело? -задаю вопрос, заметив его нервозность, - вы упустили пацана? – догадываюсь в чём дело.
- Нет Рус, Тёмка здесь не причём, - трясёт головой в ответ, - скажи…, ты в призраков веришь? – поворачивается в мою сторону и смотрит испытующе.
- Нет друг не верю, - качаю головой, а сам пытаюсь понять к чему такой вопрос мне задали.
- А придётся дружище, - глухо говорит друг и замирает смотря вперёд через лобовое стекло.
Слежу за его взглядом и всё тело пробивает разрядом тока, а следом весь мир обрушивается на мою голову придавливая меня к сидению автомобиля.
Что творится с человеком, когда он видит перед собой абсолютно живого и невредимого любимого человека, которого ты считаешь умершим? Так я вам скажу. Первое, что затопляет тебя, так это чувства радость, неописуемого счастье! Следом наступает ШОК, и ты уже думаешь, что у тебя галлюцинации и пора обращаться к врачу! Но это не так! Шок быстро улетучивается, так как твой мозг начинает здраво мыслить и подкидывает тебе вопросы.
«Как такое может быть?» «Может это вовсе не Поля, а её сестра близнец, про которую я не знаю?» «Или может я умер и попал на небеса к дорогому мне человеку?»
Но все мои мысленные метания резко прекращаются, горло сдавливает тисками, стоит моему взгляду опустится с её лица ниже. На руках девушка держит маленького ребёнка, она улыбается ему, и поправляет чепчик, что сполз на одну сторону, демонстрируя тёмные волосики. А следом словно цунами, - «ЭТО ВАШ С ОЛЕЙ МАЛЫШ!», - вопит подсознание, и меня начинает разрывать на куски, пытаюсь понять, что происходит, и как вообще такое возможно.
В памяти калейдоскопом прокручивается день, когда мне сообщили о гибели Полины и моего ребёнка. Всё услышанное за тот день, что запись диктофона начинает звучать в голове: «…кровопотеря была слишком большой, к нам Полину привезли уже с отсутствием дыхания, мы не смогли её реанимировать, тогда мы взялись спасать вашего малыша, но к сожалению и он к этому времени уже был мёртв…»
Почему-то именно разговор с пучеглазой врачихой первым появляется в памяти.
«… Да жива она была, без сознания, но жива!...»
Врезаются возмущения Ивана. Мой охранник утверждал, что Поля была жива на то время, когда её привезли в больницу.
«… Ольга Игоревна, бедненькая, такое перенесла, мы еле смогли её успокоить, нам пришлось вколоть ей успокоительное, она так плакала по вашему ребёночку, она так крепко держала руку Полины, что мы еле уговорили вашу жену разжать пальцы на запястье девушки…»
Снова слова пучеглазой.
«…Я хочу увидеть её..»
«..Да-да, конечно, пройдёмте, Ольга должна уже проснуться…»
«..Я Полину хочу увидеть..»
«…Это, это не возможно… Полину уже забрали!»
«.. Кто?!»
« …Муж, кто же ещё..»
«…Какой к чёрту муж?! Полина не была замужем…»
Шаг за шагом воспроизводится в памяти наш с женщиной разговор.
«…Официально Полина не была замужем, вот только гражданский муж у неё имеется, и как только мы поняли, что потеряли Полину и вашего ребёнка, сообщили о гибели девушке её мужу, вы знаете ради чего Полина согласилась стать суррогатной мамой? На какие цели ей нужны были деньги, вы знаете? Она говорила вам?»
«…К сожалению нет, я никогда не задавал Полине такого вопроса, я понятия не имею зачем ей понадобились деньги
«…Я могу вам рассказать, но прежде должна вас предупредить. Муж Полины попросил оградить его от возможных встреч с вашей семьёй, надеюсь вы войдёте в его положение и не станете искать с ним встреч, поймите ему сейчас тяжело, он потерял любимую женщину. Причина, по которой Полина стала суррогатной мамой, в её муже, он, к сожалению, не может иметь детей, но это поправимо, необходимо пройти курс дорогостоящего лечения…»
В голове начинают собираться пазлы, от которых мышцы во всём теле деревенеют.
«…Вы хотите сказать, что Полина стала суррогатной мамой для того, чтобы вылечить своего любимого человека и родить от него ребёнка?»
«… Да Руслан Зурабович, Полина пошла на такой шаг, чтобы иметь ребёночка от любимого человека, на сколько мне известно, они собирались пожениться…»
«… наш с Олей ребёнок, он…»
«…Он здесь, в подвальном помещении, у нас там расположен морг, …но лучше вам не видеть его, не стоит рвать себе душу.»
«Они были в сговоре! Полина и врачиха всё подстроили, и выкрали нашего с Ольгой ребёнка», -красной надписью складываются кусочки пазла в моей голове.
- Убью суку! – рычу во всю мощь, и рывком открываю дверь автомобиля, выскакиваю на улицу.
- Рус стой! – кричит мне в спину друг.
Не останавливаюсь, пру танком к той, что украла моего ребёнка и держит его сейчас на своих руках. На меня волнами накатывает гнев. Он вмиг перечёркивает всё хорошие, что связывало меня с этим человеком, он плетью подстёгивает на необдуманные поступки. И плевать, думать буду потом, а сейчас я хочу забрать свою кроху и вернуть его в настоящею семью. В нашу с Ольгой семью.
Сука, в чьих руках находится мой ребёнок, пола которого я ещё не знаю, так как не одно узи нам не показало его, всё время малыш поворачивался к нам попой. Отрывает взгляд от ребёнка и замечает приближающегося меня. Улыбка вмиг исчезла с её лица, она делает пару шагов назад, крепко прижимает к своей груди кроху, и с ужасом в глазах осматривается вокруг.
- На месте стой! – громко рычу твари, которая явно собирается сорваться с места.
Она подпрыгивает от моих слов, и замирает мышкой, с появившимися слезами на глазах, смотрит в мою сторону.
- Твои жалкие слёзы тебе не помогут, - нависая над ней цежу с ненавистью, как только оказываюсь рядом.
Хватаю её за предплечье, крепко врезаюсь пальцами в кожу её руки, практически дёргаю на себя, но в этот момент на моё плечо опускается широкая ладонь Гошана.
- Рус тормози, дай я хоть ребёнка заберу, - говорит друг, за что получает от меня благодарный взгляд.
Ярость затопила разум, что я даже не подумал, что могу причинить нечаянный вред своему ребёнку. Друг тянет руки к малышу, вот только эта мразь не отдаёт его, держит крепко и начинает качать головой из стороны в сторону.
- Не отдам, - практически одними губами произносит и ещё крепче прижимает малыша к своей груди.
Её слова и действия провоцирует внутреннего зверя, что сидит глубоко во мне на цепи, которая рвётся словно швейная нитка, и высвобождает его на свободу, оскалившись, он в секунды овладевает моим разумом и телом.
Выброс руки вперёд и хрупкая шея оказывается во власти высвободившегося на свободу зверя. Одно движение и позвонки переломятся.
- Отпусти! – утробно рычу, и наблюдаю, как она начинает задыхаться от недостатка кислорода.
Слушается, трясясь всем телом девица расслабляет руки и отдаёт моего ребёнка Гошану, который быстро отходит в сторону машины. Взглядом провожаю удаляющегося от нас друга с моим ребёнком, и возвращаю его обратно к воровке детей, сильнее сжимаю пальцы на её тонкой шее, готовый сломать её.
- Не-нена-надо, - начинает хрипеть сука, своими холодными пальцами вцепляется в моё запястье, в попытке отстранить мою руку от своей шее, - по-пожа-жалуста от-отпусти-тите, мне бо-больно, от-отпустите! – начинает молить, проливая слёзы, которые не трогают не одной частички моей души, - Пож-жалуйста Ру-руслан, - произносит моё имя, и меня от этого передёргивает.
- Заткнись мразь, пока я не убил тебя прямо здесь! – цежу сквозь зубы, вздёргиваю её вверх отрывая от земли, и практически соприкасаясь своим носом с её, - ты пожалеешь, что родилась на этот свет, я вас уничтожу, всех уничтожу, и никто вам не поможет, поверь, спасения у вас нет, - говорю слова угрозы и отпускаю её шею, не даю ей упасть, крепче перехватываю её за предплечье, и силком тащу к машине.
Краем глаза замечаю толпу людей, что заинтересованно наблюдают за происходящим, и плюю на их осуждающие взгляды, они не знают, что здесь происходит, со стороны всё выглядит иначе. Я даже знаю, что они думают. Я тиран и деспот, а она бедная и несчастная супруга.
Подхожу к внедорожнику, рывком распахиваю заднюю дверь автомобиля, и можно сказать забрасываю суррогатку в салон. Силу не контролируя, от чего лёгкое тело девушки пролетает над сиденьем, врезается в противоположную дверь, прикладываясь об неё головой, и с глухим стоном скатывается с сидения на пол автомобиля.
Вижу, что ей больно, но мне плевать, я три месяца испытывал куда большую боль.
- Села ровно, и не дай бог ты издашь ещё хоть звук из своего рта…, - не договариваю угрозу, смотрю как суррогатки молча потряхивая головой, словно пытается прийти в себя, заторможенно заползает на сидение и забивается в угол.
Захлопываю заднюю дверь, открываю свою с водительской стороны, забираюсь в салон и замираю, смотря на маленькую девочку на руках Гошана. У меня дочь! Об этом говори нежно розовый костюмчик, в котором она одета.
- Дай, - хрипло прошу друга и протягивая подрагивающие руки, чтобы взять кроху.
Секунда и маленькое тельце оказывается в моих крепких руках. Смотрю на личико дочки и сразу замечаю наше с ней сходства. По одним глазам можно понять, что она моя, и я понимаю, что не ошибся, в моих руках наша с Ольгой дочь, которую украли эти мрази.
- Привет, - сдавленно шепчу крошки, что хмурит бровки и кривится, глядя на мою огромную рожу, готовится расплакаться, - не надо маленькая, я никогда тебя не обижу, я твой папа хорошая моя, - сердце грохочет об рёбра, в душе раз драйв, на глазах чувствую выступившие слёзы счастья.
Моя просьба не действует на малышку, она тихо и жалобно начинает плакать, и с каждой секундой плачь становится громче.
- Тишшш, - шепчу, и укладываю кроху на сгиб локтя, аккуратно начинаю качать.
Успокоить малышку не получается, она рвёт своё горлышко, плача на весь салон.
С заднего сидения слышатся копошение, а следом разносится хриплый, сдавленный голос суррогатки.
- Русланочка… маленькая…, - отрывисто произносит воровка, а мне хочется заткнуть её раз и навсегда, но приходится держать себя в руках, так как малышка на моих руках реагирует на её голос, - я здесь…, - сдавленный стон, - не плачь…, - совсем тихо, и словно по волшебству, кроха замолкает, и только заплаканным взглядом ищет источник звука.
В зеркало заднего вида замечаю, как воровка заваливается на бок, но мне всё равно. Я завис от того, как именно обратилась эта дрянь к моей дочери. «Русланочка»! Нашу с Ольгой малышку зовут Русланой!
- Рус, она в отключке, - говорит Гошан, находясь в проёме между передними сидениями, рукой проверяет пульс девицы.
- Отвези её в подвал к Акеле, пусть устроят для неё шоу, только такое, чтобы она тряслась со страха слушая вопли за стеной, и привези мне врачиху, а также её, - киваю головой на суррогатку, - муженька, - даю распоряжения, и киваю головой на выход из машины.
Друг делает всё быстро, уже через минуту в моём салоне нет бесчувственного тела девушки.
- Ну, что малышка, поехали знакомится с мамой? – говорю тихим и нежным голосом, завожу двигатель автомобиля, держа на одной руке дочку, второй берусь за управления, выезжаю с парковки торгового центра, замечаю автомобиль парней Акелы.
- Прости Тёмыч, но у меня появились неотложные дела, ребята о тебе позаботятся, - шепчу в никуда, большим пальцем руки, на которой лежит Руслана, поглаживаю её крошечную пяточку.
До дома доезжаем за час, всё это время малышка проспала. Я же всю дорогу следил за сладким комочком, что мирно сопела в две дырочки, сжимая свои маленькие пальчики в кулачки.
Останавливаюсь у ворот и терпеливо жду, когда они отъедут в сторону. Как только въезд готов, медленно качусь по вымощенной камнем дорожке, даю крохи ещё поспать, так как уверен в том, что стоит мне выбраться из салона, малышка сразу проснётся.
Останавливаюсь напротив крыльца, что никогда не делаю, но вот с малышкой идти от поста охраны совсем не хочется, на улице слишком жарко. Как только двигатель автомобиле перестаёт работать, тёмные, сонные глазки распахиваются и подозрительно смотрят на меня.
Молчу, и не двигаюсь, боюсь спугнуть и вновь слышать её плач, который мне не под силу пока успокоить. Но к моему счастью, кроха не собирается плакать, она причмокивает губками в форме маленького бантика, следом щурит глазки и издаёт непривычный для моих ушей вопль, понимаю только то, что он от радости, и улыбаюсь в ответ, ловлю маленькую ручку, перецеловавываю крошечные пальчики.
- Ты моя красавица, - шепчу и наклоняюсь, чтобы поцеловать пухлые щёчки, но замираю, вдохнув так хорошо знакомый запах, и до скрежета сжимаю зубы.
От моей дочери пахнет той, про которую я хочу забыть раз и навсегда. Так и будет, но после того, как я разберусь со всей этой шайкой.
- Пошли к маме, - говорю дочке, и аккуратно выбираюсь из салона автомобиля.
По высоким ступеням крыльца поднимаюсь быстро, захожу в дом, и оглядываюсь по сторонам.
- Оля! – кричу на весь дом, и спешу в поисках жены, - Ольга! – повторяю и крепко, но аккуратно, и бережно прижимаю к себе малышку.
- Я здесь, - доносится её голос, и по лестнице раздаются быстрые шаги супруги, - что слу…, -жена не договаривает, резко останавливается на одной из ступеней лестнице и замирает с открытым ртом и широко распахнутыми глазами смотрит на меня и нашего ребёнка на моих руках.
Широким шагом преодолеваю расстояние между мной и Ольгой.
- Русь, - гулко сглатывает, - это, что за ребёнок? -голос дрожит, в глазах страх и волнение.
- Оль, - шепчу имя жены, - это наш с тобой малыш, наш, он не погиб, нас жестоко обманули, - с улыбкой говорю супруге, всеми силами подавляю пожирающею меня ярость.
- Как это? – лицо жены бледнеет, она слегка отшатывается назад, хватается одной рукой за перила лестницы, начинает глубоко дышать.
- Эта мразь, что называется суррогатной матерью жива, жива и здорова Оль, она не сдохла тогда, - поясняю жене, - но это ненадолго, она ответит за всё, я обещаю милая, я уничтожу и её и ту пучеглазую врачиху, они обе ответят за содеянное, - чувствую, как мои губы расплылись в оскале.
- Я… я не понимаю, - пищит супруга, - объясни Русь, - губы трясутся, перепуганный взгляд мечется от меня к ребёнку.
- Они всё подстроили Оль, муж этой суррогатки не может иметь детей, вот она и решила забрать нашего, а врачиха ей помогла в этом. Я точных подробностей пока не знаю, но это ненадолго, я выбью из этих тварей всё, своими руками убью каждого кто причастен к этому, - даю обещания жене.
- Ты…ты хочешь сказать, что…что Любовь Архиповна и Полина…
- Не называй этого имени при мне, никогда больше не называй, - цежу сквозь крепко сжатые зубы, и Ольга дёргается, - прости милая, я не хотел тебя пугать, - наклоняюсь и целую жену в щёку.
- А…а как ты узнал, что…
- Что наша кроха жива? – помогаю жене с вопросом, так как она не может нормально говорить, она явно в шоковом состоянии, - мы искали Тёмку, и случайно встретили эту мразь, а на её руках наша дочь, у нас дочка, - говорю, и протягиваю малютку жене.
Ольга замирает, смотрит на нашу дочь и не спешит её брать на руки.
- Оль, ты чего? – хмурюсь и мысленно уже звоню тёщи, так как Ольга крутит головой и медленно отступает назад.
- Нет, - продолжает качать головой, - я не могу Русь, мне нужно время, - делает ещё шаг назад, безошибочно поднимается по лестнице не видя ступеней.
- Оля? – зову жену, - ты только не волнуйся, хорошо? – не нравится мне её вид.
Жена отрывает взгляд от нашей крохи и переводит его на меня. И от того, что я в нём замечаю, напрягаюсь всем телом. Её глаза светятся Арктическим льдом! Малышка на моих руках не пробудила в своей матери ни капли тепла и нежности, которое должно было плескаться через край, как у меня. Неужели моя дочь останется без материнской любви?
Ольга вздрагивает, секунда и на её лице появляется улыбка, а взгляд меняется на нечитаемый.
- Русь, - шепчет жена, - я не знаю, что с ней делать, я же ничего не умею, может…, может…, - начинает повторять одно и тоже, словно пытается придумать, что сказать, - может позовём к нам мою маму? У неё опыт хотя бы есть, - её взгляд снова опускается на малышку, - хочу подержать её, - сглатывая, говорит супруга, и я выдыхаю.
Не всё ещё потеряно, у Ольги просто шок, и я верю, что малышка станет для ней всей вселенной, как встала для меня, за считанные секунды.
- Держи, - говорю жене и спешу выполнить её желания.
Передаю малышку на руки матери, та берёт её аккуратно, и слегка сутулится, в Ольгиных руках она не смотрится такой крошечной как в моих, и я понимаю, что малышка довольно пухленькая, одни щёки чего стоят. От этих мыслей в голове появляются другие. А чем кормила суррогатка нашу с Ольгой дочь? Смесью, или грудным молоком? И как давно она ела?
- Оль, - тихо обращаюсь к жене и пристально наблюдаю за тем, как боязливо жена держит нашу дочь на руках, - её нужно накормить, она может быть голодной, - говорю и замечаю изменения на лице малышки.
Кажется, сейчас нам продемонстрируют на что способен маленький ребёнок оказавшись на руках у незнакомой ему тёти, и не важно, что эта тётя её родная мама, для Русланы Ольга чужая, но это пока.
Громкий плач нашей дочери разносится по пространству большой гостиной, он мячиками отскакивая от стен увеличивая звук. Ольга кривится и поддаваясь вперёд всем телом возвращает малышку мне.
- Нам нужна мама Русь, кажется, Руслана и правда хочет кушать, - говорит жена и разворачивается к нам спиной, начинает подниматься по лестнице, - я за телефоном, нужно срочно вызвать бабушку на помощь, - перекрикивая плач крохи ускоряя шаг объясняет свои действия.
Что-то в её словах меня настораживает, и я прокручиваю их в голове, качаю на руках малышку, шепча нежности, стараюсь успокоить.
«…кажется, Руслана…»
- Оля! – останавливаю жену, - откуда ты знаешь, как зовут нашу дочь?
Жена останавливается, замирает, а я замечаю, как напрягается её тело.
- Прости, простите меня, - Ольга разворачивается, быстро спускается к нам, и забирает у меня к себе на руки всё ещё плачущую дочку, - боже малышка, что же я за мать такая? Ты прости меня, я исправлюсь обязательно, - тараторит жена, прижимает ладонью к своей груду головку малышки, целует её в макушку, - Русь, - поднимает на меня глаза, - как зовут нашу дочь? – задаёт вопрос услышав который я начинаю вновь беспокоится о состоянии жены.
- Оль, ты же сама минуту назад назвала нашу дочь по имени! Я поэтому и задал вопрос, откуда ты знаешь, как её зовут? Я тебе не говорил, забыл совсем про это.
- Милый, ты что-то путаешь, - закачала головой, - я не называла её по имени, - говорит и снова передаёт малышку мне на руки, - нужно вызвать маму, Русь.
- Оль, ты произнесла имя «Руслана», именно так зовут нашу дочь, - говору и замечаю, что кроха уже не плачет, а с интересом в маленьких чёрных глазах, слушает наш разговор.
- «Руслана?», - удивлённо переспрашивает жена, - Русь, я не так её назвала, я сказала «Руслановна», я назвала её по отчеству, милый тебе просто послышалась, - делает шаг вперёд, оказывается рядом с ними, кладёт свои ладони мне на плечи, - значит…
Договорить Ольга не успевает, в кармане пиджака раздаётся громкая мелодия мобильного, и я сразу достаю его.
- Я тебя слушаю, - говорю другу и смотрю на дочь и жену.
- Всё сделано, девушка в подвале, как только очухается включим проигрыватель, в центр уже отправились люди, к вечеру врачиха будет у тебя, к мужу Полины я смотаюсь лично, как только узнаю кто он и где живёт, - докладывает Гошан.
- Я надеюсь на тебя друг, - говорю в ответ и наблюдаю как в глазах Ольги появляется волнение вперемешку со страхом, - найди мне его, - говорю и отключаюсь.
- Оля? Что происходит? -слегка наклоняюсь вперёд, и жена нервно растягивает губы в улыбке.