Глава 50

Маша смотрела на фотографию девушки, не в состоянии отвести взгляд.

Она была яркой, рыжей, с теми особыми искорками в глазах, которые выдают непокорный характер. В каждой линии ее лица чувствовалась порода и какая-то дикая, безудержная энергия. Полная противоположность самой Марии — сдержанной, спокойной, даже несколько холодной в своей профессиональной отстраненности.

Именно такую женщину выбрал бы Ростислав. Не ее.

— Это и есть его жена? — спросила она, медленно подняв взгляд на мужчину, сидевшего напротив.

— Наталья Громова. Дочь Игоря Белова, бывшего главы одной из крупнейших преступных группировок, специализирующихся на незаконной торговле оружием.

Они сидели в ее кабинете в клинике. Маша специально попросила его приехать сюда, чтобы люди Ростислава не заподозрили ничего и не увидели их встречу. В больнице она была в безопасности — здесь было столько народу, столько врачей и пациентов, что еще один посетитель не вызвал бы подозрений.

Маша взяла следующее фото.

Свадьба.

Ростислав был намного моложе — казался совсем мальчишкой, хотя ему было, наверное, лет двадцать пять. Костюм сидел идеально, волосы аккуратно уложены. Но он не улыбался. Хмуро смотрел на камеру, челюсть сжата, плечи напряжены.

Зато невеста рядом с ним буквально светилась от счастья, победно держа его за руку. На ней белоснежное платье, фата, букет. Она смотрела на камеру так, будто только что получила весь мир.

Маша долго смотрела на это фото, чувствуя, как внутри что-то рвется на части.

Он в самом деле женат.

Это была не провокация. Не ложь. Не попытка манипулировать ею.

Это была правда.

Он женат. У него есть жена. Рыжая, красивая, яркая Наталья.

И все это время, пока он дарил цветы Маше, целовал ее по утрам, говорил, что она ему дорога, у него была жена.

Больная. Умирающая. Которой нужна операция.

А Маша... Маша была просто средством. Инструментом. Способом спасти ту, которую он любил по-настоящему.

Горло сжалось. Глаза защипало, но она не позволила слезам выступить. Не здесь. Не сейчас.

Она положила фото обратно на стол и подняла взгляд на майора Соколова.

— Но что вы от меня хотите? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Маша отложила фотографию, чувствуя, как кончики пальцев немеют.

Соколов наклонился ближе, понизив голос:

— Нам нужно, чтобы вы согласились провести операцию, — сказал он. — А потом сообщили нам время и место. Мы задержим Наталью Громову. Она нам нужна живой.

Мария удивленно вздернула брови

— Но без операции она умрет, — возразила она. — Ей недолго осталось, судя по тому, что вы говорите. Так какой смысл проворачивать это все? Она до суда не доживет.

Соколов качнул головой.

— Она пойдет как важный свидетель по делу о международной торговле оружием.

Мария почувствовала, как в ней закипает гнев. Ей надоело быть пешкой в чужих играх.

— Вы уже определитесь — она свидетель или подозреваемая? — резко бросила она, глядя мужчине прямо в глаза. — Вы предлагаете мне предать человека, которого я... — она на мгновение запнулась, — с которым я живу, ради того, чтобы вы могли получить свои звездочки на погоны? Не надо водить меня за нос.

— Хорошо. Она знает каналы, фамилии, счета. Государство предоставит ей необходимую медицинскую помощь в специализированном учреждении в обмен на показания.

Маша молчала, переваривая информацию.

— Значит, вы хотите использовать меня, чтобы поймать ее, — медленно произнесла она. — А потом заставить ее сдать Ростислава.

— Именно, — кивнул Соколов. — Вы согласны?

Маша посмотрела на фото свадьбы, лежащее на столе. На счастливую рыжую девушку. На хмурого молодого Ростислава.

На ту жизнь, которой у нее никогда не было. И не будет.

— Я подумаю, — тихо сказала она.