Глава 53

Через два дня за Машей приехали.Черный внедорожник, тонированные стекла, молчаливый водитель. Она села на заднее сиденье, сжимая медицинскую сумку, и машина тронулась.

Ехали долго. Больше часа. Город остался позади, затем пригород, затем появились холмы, леса, горы.

Маша смотрела в окно и не могла поверить, что человек, которого все разыскивают, скрывается здесь. В горах. В СПА-комплексе. Это было известное место — роскошный курорт, куда съезжались политики и звезды.

Когда машина свернула к воротам с табличкой «Горный источник — закрытая территория», Маша усмехнулась про себя.«Вот уж точно — если хочешь что-то надежно спрятать, положи его на самое видное место», — подумала она. Кто бы мог заподозрить, что женщина, которую разыскивает прокуратура и международные службы, нежится в горах у всех на виду?

Комплекс выглядел дорого, престижно. Ухоженные дорожки, коттеджи из светлого дерева, панорамные окна с видом на горы. Тишина. Покой. Никаких признаков того, что здесь скрывается преступница.

Машина остановилась у одного из коттеджей — самого дальнего, окруженного деревьями, с отдельной охраной у входа.Водитель вышел, открыл ей дверь.

— Здесь, — коротко сказал он.

Маша вышла, поправила сумку на плече и направилась к входу. Охранник кивнул ей, открыл дверь. Они вошли внутрь. Воздух в коттедже был тяжелым от запаха лекарств и дорогих духов. Охранник сделал знак рукой, пропуская ее вперед в гостиную, залитую солнечным светом сквозь панорамные окна.

На диване у панорамного окна, укрытая пледом, сидела та самая рыжая девушка со свадебного фото.

Наталья.

Живая.

Реальная.

Не просто изображение на снимке, а человек из плоти и крови.

Если до этого Маша еще сомневалась во всей этой истории, разрешала себе верить в то, что свадебные фото сфабрикованы, то сейчас ее сердце резко припустило удар и забилось с неистовой силой. Ей едва удалось сохранить нейтральное выражение лица, чтобы не выдать своих реальных эмоций. Было больно. До одури больно. Потому что Ростислав ее обманул. Предал.

Конечно она не знала какие отношения в семье между ним и женой, можно там не было никаких чувств, но тот факт, что он так старался ради Натальи, рисковал, готов был достать сердце на черном рынке ради нее и организовать нелегальную операцию, говорило о многом.

Мария заставила себя сделать глубокий вдох. Холодный профессионализм — это единственное, что сейчас могло спасти ее от эмоционального обвала. Она подошла ближе, ощущая на себе тяжелый, оценивающий взгляд рыжей женщины.

Наталья не выглядела беспомощной. Даже с синюшным оттенком губ и болезненной худобой, она излучала опасную энергию.

Она определенно знала, кто перед ней. Знала о каждом взгляде, который Ростислав бросал на эту докторшу, о каждой ночи, проведенной с ней. Ревность обжигала ее не меньше, чем болезнь, но Наталья была слишком умной, чтобы сейчас показывать когти. Ей нужно было сердце, и Мария была единственной, кто мог его пересадить.

— Вот значит какого врача нашел Ростислав, — произнесла она низким, хриплым голосом, — Он говорил, что ты — лучшая. Но я не ожидала, что ты будешь настолько молода.

Мария проигнорировала скрытый подтекст. Она поставила сумку на столик и начала доставать инструменты.

— Я здесь как ваш врач, Наталья, — холодно ответила она. — И если мы хотим, чтобы вы пережили следующую неделю, мне нужно провести полный осмотр. Снимите плед и расстегните пуговицы на рубашке.

Осмотр длился больше часа. Мария действовала на автомате, но тщательно, стараясь не думать о том, что эта женщина — жена мужчины, которого она любит.

Она начала с аускультации. Звук сердца Натальи был глухим, растянутым, с выраженным ритмом галопа — классическая картина для такой стадии. Дыхание было тяжелым, в нижних отделах легких прослушивались влажные хрипы — признак застоя крови.

— У вас сильные отеки на голенях, — констатировала Мария, надавливая пальцами на отечную кожу пациентки, — Печень увеличена на три сантиметра. Это следствие того, что сердце не справляется с перекачиванием объема крови.

Она измерила давление — 85 на 55. Критически низко.

— Мы начинаем протокол подготовки к трансплантации, — Мария достала из сумки несколько упаковок препаратов. — Это иммуносупрессоры. Мы начинаем прием уже сегодня.

Наталья прищурилась, рассматривая таблетки.

— Зачем они сейчас? — спросила она, хотя, судя по взгляду, знала ответ.

— Чтобы снизить активность вашей иммунной системы до того, как орган попадет в тело. Это поможет избежать сверхострого отторжения в первые часы после операции. Но помните: с этого момента любой вирус для вас — смертный приговор. Вы должны находиться в полной изоляции. Также я добавляю антикоагулянты, чтобы кровь не сворачивалась в замедленном потоке и не образовывала тромбы.

Наталья молча взяла стакан с водой и выпила первую дозу, не сводя глаз с Марии. В этом молчании было что-то хищное. Она как будто изучала свою соперницу, ища слабое место.

— Ростислав сказал, что сердце будет скоро, — вдруг проговорила она, вытирая губы. — Он обещал, что я буду жить. А он всегда сдерживает обещания, которые дает мне.

Мария почувствовала, как ее слова резанули по нервам.

— Моя задача — техническая часть, об остальном мне знать не обязательно, — отрезала она, собирая инструменты. — Я подготовлю подробный график приема лекарств. Ваши показатели крови я заберу с собой на анализ. Если за три дня иммуносупрессия достигнет нужного уровня, мы назначим дату.

Когда Мария выходила из гостиной, она чувствовала спиной тяжелый взгляд Натальи. Она знала, что эта девушка скрывает гораздо больше, чем говорит. Мария вышла из коттеджа, где ее уже ждал молчаливый водитель. Горы вокруг казались молчаливыми свидетелями готовящегося преступления.

Она села в машину и закрыла глаза.

"Она знает. Она все знает о нас", — пульсировало в голове.

Мария откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как ее тело начинает мелко дрожать. Это не был холод — это был концентрированный, жгучий гнев, который разливался по венам вместо крови.

Она сжала пальцы в кулаки так крепко, что короткие ногти впились в ладони. Ей хотелось кричать, бить кулаками по обшивке дорогого авто, выразить все то бессилие, что накопилось внутри. Но она сидела неподвижно. Рядом, за рулем, сидел молчаливый водитель — человек Громова. Его глаза то и дело мелькали в зеркале заднего вида, и Мария знала: любое лишнее движение, любая слеза или истерика будут немедленно донесены Ростиславу.

Она вынуждена была играть роль профессионала до конца. Даже сейчас, когда ее нутро выжигало презрение.

«Какой же ты подонок, Ростислав», — думала она, глядя на верхушки сосен за стеклом.

Он не просто ее обманул. Он выставил ее дурой перед этой женщиной. Перед Натальей. Мария была уверена: Ростислав лично инструктировал свою жену. Наверное, строго приказал ей молчать об их статусе, не выдавать правды, пока операция не будет завершена. И это было самое отвратительное. Он заставил обеих своих женщин играть в эту унизительную шахматную партию, где Мария была лишь пешкой, а Наталья — королевой, которую надо спасти любой ценой.

Он купил ее. Купил цветами, поцелуями по утрам, обещаниями Мальдив. Каждая ночь, проведенная в его постели, теперь казалась ей грязной сделкой, о которой она даже не подозревала. Он обложил ее со всех сторон: с одной — его сладкие речи, с другой — мрачная реальность криминального мира, где он «достает сердце», словно запчасть к сломанным часам.

Злость душила ее. Злость на то, что он так уверенно распоряжался ее жизнью, ее талантом и ее совестью.

Машина плавно поворачивала на серпантине, а в голове Марии уже не было сомнений. Если Ростислав считал, что он такой гениальный кукловод, то он ошибался. Она больше не позволит ему дергать за ниточки.

Она знала, что вечером он придет к ней. Будет снова прикасаться к ней, заглядывать в глаза, спрашивать об осмотре. И от одной мысли о том, что они оба будут играть в ложь, ее тошнило. Теперь каждый его жест был пропитан ложью.

Когда внедорожник наконец въехал в город, Мария выпрямилась и поправила волосы. Ее лицо превратилось в непроницаемую маску. Она научилась у него многому за это время, и теперь пришло время использовать его же оружие против него самого.