18

– Нет, не представляю. И не понимаю, почему ты женился только сейчас. При том, как тебе важна семья, как ты хочешь детей, ты ждал до тридцати шести лет.

– Все просто, Роуз. Я эгоист и хочу только самого лучшего. Для меня лучшего, а не по чьему-то левому мнению. Я хочу любви и понимания. А для меня это сложно. Я имею в виду, любовь. Слишком много расчета и слишком мало чувств. Бонни не зря называет меня треском мороженной, я такой и есть. Мне недоступны мексиканские страсти, я не могу закрыть глаза и броситься в омут безумной любви. В этом плане я смертельно завидую Бонни – для него страсть естественна, как дыхание. Для меня – нет. Я не умею любить без оглядки, не анализируя и не просчитывая варианты. Так что я любил всего три раза в жизни, и то первый раз был больше желанием любви и экспериментом, нежели чем-то настоящим.

– Значит, первым был не Бонни?

– Нет, конечно. Кирстен.

– Твоя подруга Кирстен? Но… ты говорил…

– Что мы подружились? Да, так и есть. Я тогда не очень-то понимал, что со мной происходит. Позднее развитие, видишь ли. Первые эмоции в двадцать пять лет это вам не шутки, на такое не всякая треска мороженная способна.

– В смысле, а как же подростковая любовь? Гормоны, созревание и все такое?

– Гормоны не имеют никакого отношения к любви. Желание – да, но у меня и с этим было не очень. В шестнадцать я позволил себя соблазнить одной из маминых подруг. Элис на тот момент было тридцать с небольшим. Посчитал, что начинать надо с опытной разумной женщиной. Мы были вместе три года, пока ее супруг не скончался, и она не уехала на континент искать себе нового.

– Ты так спокойно об этом говоришь.

– Это и было спокойно. Секс, минимум разговоров, никаких встреч просто так. Симпатия, но не больше. Сейчас Элис замужем в четвертый раз, за молодым и талантливым испанским актером. Ей хорошо, она продолжает приятельствовать с мамой. Мы видимся раз в несколько лет, то там, то сям, и я за нее рад.

– Треска мороженная, – хмыкнула я и потерлась о него всем телом. – А потом?

– Потом была Джейн, примерно такая же треска, как я. Очень красивая, очень умная и понимающая, что леди Говард ей не стать. Я ее содержал, оплачивал учебу в Оксфорде, мы даже иногда выходили куда-то вместе. Не на официальные мероприятия, и родителям я ее не представлял. С Джейн мы расстались, когда я свалил в Восточную Европу.

– То есть ты трахался с Джейн, когда был влюблен в Кирстен?

– Разумеется. Треска или нет, но без секса я чувствовал себя некомфортно. Кирстен была бы прекрасной матерью моим детям, но не сложилось. Эту историю ты знаешь.

– Не всю. Расскажи?

Пока Кей рассказывал, я прижималась к нему тесно-тесно и думала: не вышло из тебя властного мудака, лорд Говард. Отказаться от наследства, поругаться с родителями ради девушки, которой ты оказался не нужен – это не поведение мудака. Дружить с ней потом, крестить ее ребенка, поддерживать после смерти мужа – нет, мудаки так себя не ведут.

– Вторым был Бонни. Настоящая мужская дружба и все такое. Эту историю ты знаешь очень хорошо.

– Еще бы, – я потерлась щекой о грудь Кея и погладила по руке Бонни: он так и обнимал меня во сне. – А третья история?

Мне очень хотелось услышать: третья история – это ты. Ведь каждая женщина хочет верить, что в жизни своего мужчины она – самая важная, лучше вообще единственная. Ну хотя бы последняя.

– Несколько лет спустя я встретил еще одну женщину, с которой мне бы хотелось завести детей, – начал Кей.

А я… я постаралась не хлюпать носом. Обидно, конечно, что то была не я – я и сейчас не выгляжу хорошей будущей матерью. Раздолбайка в кедах, вечно за ноутом, а когда не за ноутом – то по ушки в приключениях с Бонни.

– Ты всех так оцениваешь, в смысле детей?

– Нет. Такое со мной случилось всего дважды. Бонни-то явно не годится, правда?

– Да уж. Хотя папаша из него выйдет отличный.

– С этим делом я и сам пока справляюсь, – он снова погладил меня по голове. – Так тебе рассказать?

– Конечно, рассказать. Давай, не увиливай.

– Ладно, не увиливаю. Ну, что тебе сказать… я к тому моменту решил, что подходящей женщины так и не найду. Слишком много требований, и мало кто соответствовал хотя бы половине. В основном потому что требования были взаимоисключающими. Короче, я сначала не обратил на нее особого внимания. Она держалась слишком строго и официально, и это не было притворством и заманиванием дичи. Просто очень серьезная девушка на работе. Не похожа на модель, и в конкурсе красоты она бы не заняла призового места. Такая, знаешь, породистая внешность, больше подходящая аристократке. К тому же она была совсем молода, едва ли двадцать, а я не связывался с несовершеннолетними. В общем, не вариант.

– И?.. – может быть, все же это была я? Пока все сходится, особенно насчет не модели.

– Она переводила для какого-то музыканта. Ничего так музыканта, перспективного. Но в личном общении – пафосного и скучного до зевоты. Я даже поначалу прослушал, что он представил девушку как свою жену. Не вязалось. Она вела себя как хорошо вышколенный секретарь, а не жена. И между ними не было искры. Но кто я такой, чтобы судить? В общем, я бы наверняка быстро с ним распрощался, если бы… я не помню дословно, но она сказала что-то такое, резко несоответствующее общему занудному тону. А когда я посмотрел на нее – ну знаешь, такие невинные строгие глазки, а где-то на дне прячется мышонок Джерри. И мне стало интересно, показалось мне, или тут в самом деле водится… что-то этакое… так что я пообещал музыканту просмотреть его проект и встретиться отдельно. Пообедать вместе. И подумал, что ему очень повезло с женой. Нечасто встречаются девушки и интересным подтекстом.

– Мышонок Джерри? Ты извращенец, мой лорд.

– А то ты не знала.

– То есть я тебе показалась похожей на Бонни?

– Да, я потом понял, что именно на Бонни. Тогда это было простое человеческое любопытство и охотничий азарт. У тебя так сверкали глаза, когда ты принимала приглашение на обед, что я был уверен: на языке так и вертится колючка.

– Не думала, что это было так заметно, – я невольно улыбнулась, вспомнив все те язвительные фразочки, что мне хотелось сказать после трехчасового мероприятия.

– Еще как заметно. Ну и согласись, не сдерживаться было приятно, а?

– Если бы я не сдерживалась, ты бы наслушался такого…

– Неприличного? О том, как ты хочешь меня раздеть и отлить шоколадного Конана с клубничкой?

Я тихонько засмеялась. Конан с клубничкой и Конан с перчиком уже заказаны и ждут Рождества. Не натуральную величину, конечно, но в фут каждый и в золотой фольге. Кею и Бонни понравится – а мне интересно, угадают ли они, кто из них с перчиком, а кто с клубничкой.

– Не могла же я целому лорду и в присутствии мужа сказать, что хочу увидеть его без костюма? Но мне очень хотелось. Ты был такой… Лорд Совершенство. Треска мороженная.

– Придурок мороженный. Надо было хватать тебя в охапку и уносить. Сразу. Без лишних разговоров.

– Ты не мог знать, что из этого получится. Ты видел меня первый раз в жизни.

– Мне хватило, чтобы влюбиться в тебя.

– Тогда почему не схватил и не унес? Ни одна нормальная женщина не устоит перед тобой, и дело вовсе не в твоих миллиардах. Я бы тоже не устояла. Да что там… я влюбилась, как кошка.

– Говорю же, придурок. Ты ясно сказала – нет. Ты замужем и любишь мужа. Кобылевский красив, талантлив, а что зануден – у женщин бывают странные вкусы. Ну и если бы ты его не любила, уж как-нибудь дала бы мне понять, что не против встретиться снова. После Кирстен мне не очень-то хотелось второй раз наступить на те же грабли.

– Не выйдет из тебя властного мудака, лорд Говард. Знаешь, как я мечтала о том, чтобы ты позвонил мне? Прислал записку, позвал, да что угодно. Просто ради того, чтобы еще раз почувствовать… – я все же всхлипнула. – Ты так на меня смотрел, как будто я… как будто… черт бы тебя подрал! Осторожный ты сукин сын!

– У меня было до черта отговорок, почему нельзя рискнуть. Но на самом деле мне было страшно, что ты снова откажешь. Или хуже того, согласишься, но не потому что любишь. Я решил узнать о тебе больше, выяснить – почему ты вышла замуж за Кобылевского, что тебя держит рядом с ним.

– Ну и как, узнал?

– Вы выглядели счастливой парой. Ни ссор, ни измен, всегда вместе. Я не имел права рушить твою семью.

– А по ночам мне снился ты. Я сто раз прокляла собственную трусость. Думала – вот если бы ты еще раз позвал меня, на крикет или на Марс, я бы решилась. Просто узнать, каково это, заниматься любовью с тем, кого хочешь.

– Ты хорошая актриса, моя нежная Роза.

– Ты тоже ничего так. Сколько раз мы с тобой встречались, пять?

– После неудавшегося крикета – шесть. Меня с ума сойти как заинтересовала русская культура.

– Ты приезжал в Россию… ради меня?

– Да. Я иногда позволял себе посмотреть на тебя. Проверить, чувствую ли я что-то при встрече с тобой.

– И как?

– Да. Все шесть раз – да. И ты по-прежнему была с Кобылевским.

– Ты сумасшедший. Пять лет…

– Сумасшедший, факт. Бонни надо мной ржал.

– То есть ты ему рассказал про меня?

– Не называя имен. О том, что встретил прекрасную девушку, но она замужем, любит и любима. И что я не буду рушить ее счастье ради нескольких горячих ночей.

– Почему только нескольких ночей?

– Потому что я не хотел себе признаваться в том, что люблю тебя по-настоящему. Что вообще могу кого-то любить.

– А как же Бонни?

– Настоящая мужская дружба.

– Придурки, оба.

– Кто бы спорил.

– Кей, а наша встреча в ЛА… ведь это была случайность?

– Ты сама-то в это веришь? – хмыкнул он и продолжил, не дожидаясь очевидного ответа: – Случайностью была встреча Бонни с Вайнштейном и ваш сценарий. Вообще я планировал пригласить тебя как автора книг, но упустить возможность познакомить вас не мог. Это было самое тонкое место плана – как свести тебя и Бонни таким образом, чтобы ты не сбежала от меня и вы не возненавидели друг друга.

– Ну ты и придурок, Британия, – послышался совсем не сонный голос, и до меня внезапно дошло, что сонного сопения Бонни давненько не слышно.

– Сам придурок, Сицилия.

– А сказать  «хочу, чтобы ты подружился с девушкой, которую я люблю» было слабо? Или недостаточно заморочено?

Кей фыркнул, и я тоже – что-то мне не верилось, что Бонни бы вот так просто со мной подружился. Да и если бы подружился… ну… до любви там было бы очень далеко. Не ближе, чем от интеллигентной девочки Розочки до оторвы со стеком.

– Не будь занудой, Сицилия. Тебе что, не понравилось?

Бонни за моей спиной вздохнул, прижался теснее и переместил руку с моего бедра на Кея.

– Если бы я знал, что для тебя это настолько серьезно…

– Вот и хорошо, что не знал. Меньше загонялся.

– И ты бы уступил мне женщину, которую сам любишь чертов пятый год?! Ты сумасшедший придурок.

– Я бы все равно получил вас обоих, – в голосе Кея прозвучала такая привычная непререкаемая уверенность, что я… чуть не заплакала. Гормоны, это все чертовы гормоны. – Важно, не кто на ком женат, а что мы вместе. Правда же, Раша?

– Правда. Почему ты не сказал мне? Хотя бы тогда, на яхте?

Мне почему-то было так горько от несбывшейся мечты! И в то же время – я была благодарна судьбе за то, что за все наше волшебное свидание Кей так и не сказал мне всего трех слов. Ведь тогда бы я не пошла снова в «Зажигалку», и не случилось бы второй встречи Мадонны и больного ублюдка Бонни.

– Не успел. Вообще-то тогда, на яхте, я хотел тебе кое-что подарить…

Бонни за моей спиной едва заметно вздрогнул и прижался теснее, уткнулся лицом мне шею и тихо, почти неслышно повторил:

– Сумасшедший придурок, – и это тоже относилось ко встрече больного ублюдка и Мадонны, встрече, которая дала нам обоим шанс на еще одну сказку.

А Кей легко поцеловал меня в лоб и выскользнул из объятий и из постели. Покопался в своей шкатулке с запонками и прочей мелочевкой – и вернулся с чем-то в руке. Забрался обратно под одеяло, раскрыл коробочку, и в розовом ночном сиянии блеснул огромный бриллиант.

– Это было мне?.. – я спрашивала не столько о бриллианте, сколько о чем-то гораздо более важном.

– Тебе, будущей леди Говард, – мягко улыбнулся Кей и поцеловал меня в губы. – Обручальное кольцо моей пра-прабабки. Вообще-то я думал подарить его тебе на годовщину, но сегодня тоже вполне подходящий случай.

Ощущения, когда Кей надевал мне на палец кольцо, были чертовски странными и очень похожими на счастье с привкусом волшебства. Немножко горьким, немножко глупым, до невозможности прекрасным. И самым правильным финалом еще одной нашей сказки прозвучали слова Бонни, так и не выпустившего меня из тесных объятий:

– Все равно я бы получил вас обоих, – тем же непререкаемо-уверенным тоном, что пару минут назад Кей.

– Ты чертовски прав, Сицилия, – с непередаваемой нежностью ответил мой лорд.

– Нет уж. Это я все равно получила бы вас обоих, сумасшедшие придурки, – сказала я.

Понятия не имею, что там прозвучало в моем голосе на самом деле, но предполагаю – что любовь к ним обоим, самым лучшим на свете мужчинам. Любовь и вера в то, что мы всегда будем вместе.

А завтра вечером, когда Бонни улетит от нас обратно на съемки фильма, я начну писать новый роман. О том, что могло бы быть, если бы…

Кею и Бонни понравится, я знаю. Им нравится играть новые роли и новые судьбы, зная, что в финале любой сказки мы будем вместе. Счастливы. И плевать, что об этом подумает весь мир.

Конец кина.

09.12.2018

Дорогие мои! Спасибо вам огромное за то, что были с нами в этой истории! И спасибо за ваши лайки, награды и комментарии! Ваше внимание вдохновляет авторов на новые свершения и дает понять, что история вам понравилась.

П.С. Вопрос на засыпку: хотите ли вы прочитать новый роман Розы Говард? О том, что могло бы быть, если бы… Имена будут другие, события – лишь отчасти знакомые, а отчасти иные, но характеры и судьбы – почти те же самые, с обязательным счастливым концом и миром во всем мире.

Рабочее название романа "Лети на свет"