Глава двенадцатая

Оливия

Повернулся. А я смогла выдохнуть.

Проклятье, как же это трудно! Смотреть в греховные чёрные глаза, касаться горячей гладкой кожи, вздрагивающей от каждого моего прикосновения, и пытаться сосредоточиться на работе.

Я не солгала, когда сказала Маркусу, что он не первый, кто хочет затащить меня в постель, но он единственный, кому удалось это сделать. Лишь Аркор смог завладеть моими мыслями, желаниями, поселить в сердце сомнения и страхи.

Безумный коктейль в одном флаконе. С которым я не знала, как быть.

«Работа, Лив! Сосредоточься на работе! Ты же профессионал!»

Если повторить это раз пять — десять и поменьше глазеть на полуобнаженного мужчину, то должно помочь.

Я снова растёрла крем, пропуская капельки силы на подушечки пальцев, которые тут же отозвались болезненной щекоткой. Словно электрические разряды заискрили, посылая импульсы по телу.

Знаки я уже успела нарисовать на спине и теперь вглядывалась в тонкие грани, пытаясь отследить реакцию мужчины.

Оборотни по-разному реагировали на вмешательство в их связь с хищником.

Кто-то закрывался сильнее, до предела натягивая и так хрупкие связи. Полгода назад мне пришлось наживую быстро скреплять лопающиеся нити. То еще приключение, которое завершилось рваной раной, десятью стежками на боку и круглой суммой на счете в банке в качестве компенсации. Оборот потерявшего контроль над зверем оборотня — зрелище жуткое. Мне потом несколько дней кошмары снились. Поэтому ампула блокиратора теперь всегда лежит на столике.

Как и обезболивающее. В самом начале работы салона один пациент так закрылся, что сэкранировал мою силу, умудрившись увеличить её в несколько раз. Послав крохотный импульс под кожу, я получила в ответ мощный разряд. Такой, что у меня потом три дня рука не функционировала и висела плетью. Пришлось на неделю отменить заказы. И теперь, несмотря на все старания, иногда рука беспокоила и периодически немела и пальцы теряли чувствительность.

В общем, всякое бывало, но чтобы зверь сам открывался и шел на контакт… Для меня это впервые.

— Ты что, прицеливаешься? — насмешливо произнёс Маркус.

— Почему прицеливаюсь? — слегка покачав головой, поинтересовалась я и коснулась первой точки. — И для чего?

Лёгкая судорога, и я нащупала одну из связующих нитей. Сильная, твёрдая, крепкая и совершенно здоровая.

— Всадить мне нож меж лопаток, — отозвался мужчина.

— Здесь нет острых предметов, за исключением пары иголок, — произнесла я, стараясь подавить улыбку, которая сама собой возникла на лице. — Как самочувствие?

— Отлично.

Я и сама чувствовала это. Никаких агрессивных выпадов, болезненных импульсов. Я старалась не спешить, шаг за шагом продвигаясь в изучении связующих нитей между оборотнем и его зверем, но уже понимала, что волноваться не о чем.

— Что беспокоит? — спросила у него, отвлекаясь на секунду.

Маркус ответил не сразу, прокашлялся, прежде чем уточнить:

— Вообще или ты имеешь в виду что-то конкретное? Если в общем, то меня беспокоишь ты.

Пальцы всё-таки дрогнули, и новый импульс сорвался, заискрив перед глазами.

— Я про самочувствие. Ты с таким упорством требовал как можно быстрее попасть на осмотр, что для этого должны быть какие-то причины. Вот про них я и хотела узнать.

— Зверь… плохо контролируется, — нехотя ответил оборотень, — пытается вырваться.

Знакомые симптомы. Ко мне с ними приходил каждый второй, вот только…

Я снова прошлась пальцами по энергетическим точкам, чуть надавливая и массируя, добираясь до связующих нитей, пытаясь найти протоки, но результат остался всё тем же, что несколькими минутами ранее.

— Хм, — пробормотала задумчиво, выпрямляясь, и не глядя взяла со столика новый флакончик.

Может, стоит взглянуть под другим углом?

— Что значит твоё хм? — сразу заволновался Аркор и попытался пошевелиться.

— Не двигаться! — тут же напомнила ему, разбрызгивая состав на руки.

Быстро растёрла его, чувствуя неприятное жжение. Светло-желтое пламя крохотными язычками вспыхнуло на руках.

— О-о-о-о, — простонал мужчина, когда я осторожно коснулась огненными ладонями, и часто задышал. — Это… что?

— Тс-с-с, — шикнула на его и принялась яростно растирать спину, внимательно наблюдая за тем, чтобы огонь не вышел из-под контроля и не поранил мужчину.

Но пламя не собиралось вредить ему, а наоборот, словно ластилось, мягко пощипывая кожу. Странно всё это. И потом надо будет хорошенько обдумать происходящее и проанализировать.

А сейчас работа и только работа.

Пламя, а вместе с ним и я всё глубже проникали в сознание мужчины, шаг за шагом. Очень опасная и тяжелая процедура, которая требовала не только сил, но и умения. Я старалась как можно реже её применять и только в самых крайних случаях. Тяжело копаться в чужом сознании, но еще сложнее самой не потеряться в нём.

Огромный белый волк возник перед глазами совершенно неожиданно и бесшумно. Я застыла, не зная, что делать дальше. Уйти, пока не поздно, или всё-таки остаться?

Красивый какой, огромный, и глаза чёрные-чёрные.

— Лив…

Это Маркус, но его голос едва слышен за грохотом собственной крови в голове.

А волк плюхнулся на задние лапы и, задрав морду, громко завыл. Это привело в чувство.

Усилием воли я заставила себя выйти наружу, гася пламя.

Слишком быстро. Голова закружилась, ноги задрожали, и мне с трудом удалось удержать равновесие, цепляясь за массажный столик.

— Испугалась?

Оборотень слишком близко. Горячие руки дотрагиваются плеч, волос, ловя короткую прядку у виска. Осторожное прикосновение к лицу. Надо бы отшатнуться, отступить, но я еще не успела прийти в себя, поэтому и позволила.

А его руки всё настойчивее. Взял меня за подбородок, поднимая лицо и пристально разглядывая. Большой палец чиркнул по нижней губе, в то время как другая рука легла на спину, удерживая.

— Оливия.

Жар разгоряченного тела, аромат масел, пота и мужчины, который никогда не был моим.

Собравшись с силами, подняла на него взгляд, утопая в глазах цвета ночи, в глубине которых так отчётливо видела своё отражение. Маркус всё ближе, я уже ощущала тяжелое дыхание на своих пересохших губах. Ох, как же мне хотелось послать всё в бездну и самой его поцеловать, запустить пальцы в короткие волосы, прочертить ноготками полосы на шее и спине… так много хотелось, но…

Судорожно вздохнув, я позволила себе маленькую слабость. Всего на пару секунд прижалась лбом к его плечу, ощущая невероятный покой. Пусть даже на мгновение.

Он — оборотень, я — ведьма. У него есть невеста, а у меня Чарльз.

— Лечение тебе не нужно, — сухо произнесла я, отстраняясь, и нетвердой походкой направилась к раковине.

Там стояла бутылка с водой.

— Почему?

— У вас очень сильная связь со зверем, — сделав два жадных глотка, ответила ему. — Намного сильнее стандартной, поверь, я много видела оборотней, и у вас одна из лучших. Энергопотоки все открыты.

— Уверена?

Осушив бутылку, перевела на него взгляд.

Взъерошенный, покрасневший, с обнаженным торсом, на котором медленно затухали мои письмена, и с капельками пота, которые слабо поблескивали в свете ламп. Сейчас он так сильно напоминал того чужака, с которым я провела безумную ночь всего пару дней назад. Безумного, сумасшедшего и дерзкого. Мужчину, разбудившего во мне чувственность и желание, о которых я даже не подозревала.

— Полностью, — сказала я, поворачиваясь к раковине.

Надо было срочно вымыть руки и нанести крем. Применение огненной магии чревато не слишком приятными последствиями.

— Не думал, что ты решишься, — произнёс Маркус, спрыгивая со столика и двигаясь в мою сторону.

— На что? — спросила у него, тщательно вытирая руки.

Покраснели, но не сильно.

— Это ведь огненная магия с проникновением. Высшая сила для магов.

Надо же, какие познания. Очень мало кто из оборотней разбирался в нашей классификации.

— В твоём голосе слышится удивление, — хмыкнула я. — Да, я — огненный маг высшей категории. Именно поэтому не удивляйся слишком сильно, когда будешь оплачивать счет.

— Оплачу, — отмахнулся оборотень, продолжая двигаться вперёд. — Я хочу записаться на завтрашний сеанс.

— Зачем? Сказала же, что лечение тебе не требуется, — удивилась я, размазывая крем по рукам.

Кожа тут же неприятно защипала. Нет, всё-таки поранилась.

— Просто хочу, — продолжая за мной наблюдать, ответил Аркор.

— Хочу, — передразнила его, скривив губы в усмешке. — Что же еще ты хочешь пожелать?

Думал он недолго.

— Тебя.

Одно слово, а сердце опять чуть из груди не выпрыгнуло и во рту опять пересохло. А воду я уже всю выпила.

— К сожалению, орэ Аркор, меня в прайсе нет и не будет.

— Ну почему же к сожалению, — отозвался тот, скрестив руки на груди. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы оторвать взгляд от его обнаженного тела. — Я не хочу тебя покупать, Оливия.

— Надо же, — хмыкнула я, обходя его по дуге. — Может, даже шантажировать и угрожать не станешь?

— Не стану. И предложением твоего мужа не воспользуюсь.

Я застыла на полпути к столику, чувствуя, как леденеет сердце. Выходит, Чарльз уже высказал ему свою идею. Проклятье, как же неприятно, как же стыдно!

— Мне надо поаплодировать и рассыпаться в благодарностях? — спросила у него, резко оборачиваясь.

— Нет. Ничего не надо, Лив. Я хочу другого.

— И чего же?

— Чтобы ты сама пришла ко мне. По собственной воле. Сама позволила коснуться и ласкать тебя. Отдалась, потому что не смогла иначе.

Он произнёс это таким тоном, что у меня мурашки побежали по коже и стало трудно дышать. И ответить было нечего.

— Счет получишь на ресепшене, там же можешь записаться на следующий сеанс, отговаривать не стану. Всего доброго, орэ Аркор, и хорошего дня.

Сказала и сбежала за спасительную дверь своего кабинета.

Маркус

— Ты разочаровал меня, сын, — произнёс Аркор-старший, поймав единственного сына в комнате для переговоров, где Маркус закрылся с бумагами, отгородившись от всего мира и пытаясь сосредоточиться на деле.

— И что теперь? — спросил оборотень, откладывая бумаги в сторону, к большой пачке, которая лежала справа.

Еще большая кипа лежала с левой стороны.

Небрежно откинувшись на мягком вращающемся кресле, молодой мужчина забросил ногу на ногу и потёр подбородок, ожидая очередной лекции от отца.

— Ты забыл, для чего всё это было затеяно? — заявил тот, прошагав вперёд, и застыл у стола.

Высокий, строгий, грозный.

Его зверь всегда подавлял, заставляя чувствовать себя безмозглым щенком.

Всегда, но не сейчас. Нет, Маркус не собирался отвечать агрессивно, скалиться и рычать, он просто сидел и смотрел. И, как оказалось, это безразличие раздражало и задевало еще сильнее, чем открытое неповиновение.

— Насколько я помню, для подписания договора с протеже Форстора. Я уже несколько часов сижу за документами, изучая статистику продаж и долю товара на рынке. Хваткий парень, даже для человека, цепкий, иногда агрессивный и бескомпромиссный. Знаешь, он не так прост, как хочет казаться.

— Прекрати юлить и изворачиваться, Маркус! — прикрикнул на него Аркор-старший, присаживаясь в кресло.

Оборотень снова почувствовал давление более старого родственника и… опять ничего не ощутил. Интересно, что Лив такое с ним сделала, применяя огненную силу, если так легко и просто удаётся противостоять отцу?

Лив… Воспоминания о рыжей ведьме, о её руках, скользящих по его коже, дурманящем аромате тела и огне в глубине янтарных глаз заставило чуть задержать дыхание.

— С чего такие мысли? — раздраженно поинтересовался он у отца, стараясь прогнать образ рыжей из головы.

— Эта встреча, отель и переговоры были созданы только с одной целью — помочь вам с Шарлоттой сблизиться!

— Даже так? — хмыкнул Маркус. — Выходит, я зря тут над документами сижу, анализирую, составляю список вопросов, ищу подводные камни.

Молодой мужчина приподнял за уголок пару листов и тут же отшвырнул от себя. Тонкая бумага полетела на край, но всё-таки удержалась на столешнице, чуть свесившись.

— Не ёрничай. Переговоры можно было провести и в офисе.

— Но вы решили создать романтическую обстановку. Отель, лес, озеро, чистый воздух, от которого кружится голова, — перечислил мужчина, скривив губы в ухмылке. — По вашему плану мы должны были проникнуться всем этим очарованием, посмотреть друг на друга новым взглядом и упасть в объятья?

Он знал, как родители хотели заключения этого союза, как старались помочь. Но сейчас всё происходящее очень сильно раздражало. Почему он раньше не замечал этого? Почему мирился и даже поддерживал?

— Выбирай выражения, Маркус!

— Я выбираю, отец. Не выбирал бы — посыпались бы не слишком приятные вещи. Я могу понять мать, она еще верит в романтику и в то, что из нашей взаимной неприязни вдруг вырастет любовь и страсть, мы забудем о старых проблемах и будем жить долго и счастливо, произведя на свет парочку внуков, но как ты можешь в это верить?

— Дело не в вере и надежде, сын, и ты всегда это знал.

— Знал, — согласился молодой мужчина, вскакивая с кресла и подходя к окну, — но не думал, что вы опуститесь до такого.

— Какого? Родители решили помочь своим детям узнать друг друга получше до свадьбы, дату которой вы всё не назначаете. Кстати, зачем ты ездил к отцу Туору?

Маркус не особо удивился этому вопросу, лишь спросил, не оборачиваясь:

— Следите за мной?

— А надо?

— Не знаю. Тебе виднее. Отец Туор ведь отказался тебе говорить причины моего визита к нему, не так ли?

— Сказал, что это личный вопрос, — нехотя признался пожилой мужчина.

— Верно сказал. Надеюсь, ты не станешь меня допрашивать и принуждать к ответу? Ничего хорошего из этого всё равно не выйдет.

— Но сам ты говорить не хочешь, — уточнил Аркор-старший.

— Нет.

— Это как-то связно с тем, что ты выгнал Шарлотту из комнаты?

Оборотень всё-таки повернулся, засунув руки в карманы брюк и спокойно встречая взгляд родителя.

— Это она тебе сказала?

— Не мне, твоей матери. Прибежала среди ночи в слезах, рассказала всё.

— Точнее, свою версию. Из постели я её не выгонял, из комнаты тоже. Она сама ушла, закатив истерику и опять разбив вазу. Боюсь, отель потом выставит нам круглую сумму за её темперамент.

— Ты можешь мне рассказать, что у вас там произошло? Если Шарлотта врёт, докажи.

— Оправдываться не собираюсь, — отозвался Маркус, вновь поворачиваясь к окну. — Если вы с матерью хотите ей верить, то мне остаётся лишь смириться.

— Это правда, что ты ей отказал?

Значит, и это рассказала. Надо же, мужчина был уверен, что не сможет, постесняется. Кто рискнёт признаться, что жених отказался спать с невестой, отвергнув заигрывания? Видимо, сильно Шарлотту зацепило его безразличие, если она решилась на такие откровения. Хотя его невеста всегда сначала делала, а потом думала.

— Да, — не стал скрывать оборотень.

— И в чём причина?

— А должна быть причина? Не захотел. Этого достаточно?

— Что значит не захотел?! Шарлотта твоя невеста.

Маркус резко обернулся, сверкая чёрным взглядом.

— Это не значит, что я по первому её приказу должен расстёгивать ширинку и выполнять её прихоти. Ты хоть знаешь, чем она занимается в этих своих командировках? С кем спит?

— Ты ведь тоже не ведёшь затворнический образ жизни.

— Не веду. И раньше меня это устраивало. Игры, истерики, наши измены.

— Раньше? — уцепился за слово отец. — А что сейчас изменилось?

Кабинет выходил окнами на озеро, а точнее, на главный пляж с чистым песком. По мощеным дорожкам шла Шарлотта в окружении подруг. Тонкое парео, купальники, широкие шляпы. Видимо, решили воспользоваться хорошей погодой и провести день на пляже, принимая солнечные ванны и купаясь в озере.

Но не это привлекло Маркуса. Среди этой компании как-то неуловимо выделялась одна фигура. Стройное тело, но более округлое и пикантное, чем у худосочных моделей. Широкая соломенная шляпа скрывала лицо и плечи, но от взгляда на молодую женщину в слитном тёмно-зелёном купальнике сердце вдруг замерло.

Она спустилась к берегу последней и в общем веселье не принимала участия. Подошла к кромке воды, касаясь кончиками пальцев ног ровной глади, пробуя на температуру.

Порыв ветра налетел с берега, подхватывая шляпку и срывая с волос. Она успела её поймать, не давая улететь в воду, но ярко-рыжие волосы уже рассыпались по плечам.

Оливия…

— Маркус! — требовательно позвал отец. — Я с тобой разговариваю.

— Ты хочешь знать, что изменилось? — переспросил оборотень, продолжая смотреть на ведьму, которая вдруг обернулась, вглядываясь в здание отеля, словно чувствовала его и пыталась найти. — Я. Я изменился.