53. Свидание?

— А ведь они до сих пор боятся тебя, Ром, — задумчиво заметила Лора, опираясь о бортик Медового моста через Приголю. Их плечи касались друг друга, сохраняя тепло, рука мужчины крепко сжимала узкую девичью ладонь. Он почти не отпускал ее все время прогулки, а если и отпускал, то через время снова брал за руку, не веря в то, что Лора позволяет прикасаться к себе, не желая терять ни секунды этого разрешения. Они закрыли кофейню, молча брели по улицам города, пока он рассказывал о поездке, незаметно дошли до Рыбной деревни, где поужинали, а после снова побрели рядом, остановившись около дедушки Карла, старшего из хомлинов, взиравшего на них с доброй насмешкой: мол, привет, дети.

Роман посмотрел на нее с нежностью и трепетом, осторожно поправил выбившуюся из косы русую прядь, заведя ее за маленькое ухо, на долю секунды касаясь лица Лоры подушечками пальцев. Ожидал, что она отшатнется, но Лора лишь чуть опустила глаза, прикрыв их длинными ресницами, позволяя себе почувствовать прикосновение, прислушиваясь к внутренним ощущениям — они ей нравились. Легкие опасения, что мужчина переступит грань, станет навязывать ей свои правила, как только учует ее отношение, испарились. Роман не позволял себе ровным счетом ничего, на что у нее не было согласия. За ужином, где Лора разрешила себе бокал холодного белого вина, он даже не дотронулся до алкоголя, оставаясь предельно собранным и внимательным к ней. Его спокойная сдержанность лишь усиливала ощущение защищенности, которое она начинала чувствовать рядом с ним. Это пугало и будоражило одновременно.

— Они хотят понять, — он снял с себя пуловер и набросил на плечи Лоры, заметив мурашки на ее обнаженной руке – хоть и стояла середина лета, но вечером прохлада от реки чувствовалась сильнее, – на чьей стороне я буду, когда два волка сцепятся. А сцепятся они непременно. Демин уже отодвинул своего отца от дел, причем сделал это мастерски, манипулятивно, дал понять тому, что не потерпит вмешательств в бизнес, и старику пришлось уступить. Но то – отец. А Рублев – совершенно иное дело. Он думает, что этот брак – соглашение, но для Демина – это ступень к нападению, Лора. Лиза не важна, важна возможность узнать врага и конкурента изнутри.

— Я думала, — девушка машинально, как котенок потерлась о теплую ткань, пахнущую морем, немного гелем для бритья, немного кофе, немного дымом, — что Рублев видит в Демине наследника…. У него же нет никого больше, кроме Лизы и Лены… — она осеклась на секунду.

Роман очень внимательно наблюдал за ней, отслеживая каждую реакцию. Но девушка лишь хмыкнула: ее губы искривились в презрительной усмешке, когда она явно подумала об отце. Нет, Роман видел это ясно — она не считала себя дочерью Рублева. Больше не считала. Поразительно похожая внешне на Лену, по сути она оставалась другой. И Роман невольно спрашивал себя: это отсутствие Рублева в ее жизни сделало ее такой или же изначально от хрупкой, но невероятно сильной матери она взяла все самое лучшее?

— Рублев, без сомнения, видит в Демине того, кто способен объединить бизнесы, создать единый организм. Но, Лора… — он чуть сжал ее пальцы. — Он готов на это пойти только на своих условиях. И только тогда, когда сам того пожелает. А Демин ждать не станет. Ему 36 – он полон сил и желания урвать все, что только возможно, он не станет ждать непонятно сколько лет… и Рублев, — Роман поднес тонкие пальцы к губам и снова поцеловал, — это уже понял.

— А Лиза?

Роман тяжело вздохнул.

— Лиза хочет верить, что сможет манипулировать дедом и мужем…. На самом деле…. Лора, Рублев прав в одном: ни в Лене, и в Лизе нет ничего…. – столько горечи и боли прозвучало в этих словах.

Они медленно побрели в сторону острова Канта, Лора молчала, давая спутнику собраться с мыслями.

— Лена… когда мы познакомились… она мне напомнила хрупкую орхидею. Нежную, требующую бережного подхода. Лора, она замирала от одного моего прикосновения, смотрела своими большими глазами и молчала. Я думал сначала…. Думал, что она такая скромная, тихая, нежная. Умная, не поспоришь… Но уже на первом году брака, Лора, когда мы стали жить вместе, я увидел, что она находится полностью под влиянием отца. Абсолютным. Непоколебимым. Он умел сделать так, что она подчинялась любому его приказу. И замуж вышла, потому что Рублев одобрил меня в качестве зятя. Я годами старался вывести ее из-под этого кошмара, ввел в компанию, чтобы она чувствовала независимость, помог с организацией ее бизнеса – и она справлялась с этим. Но этой странной связи с Рублевым разорвать так и не смог. Его слово все равно было весомее моего, понимаешь. Всегда. И со временем… — он потер висок, в который тонкой иголочкой заползала боль, — я стал задавать себе вопрос: почему она согласилась выйти за меня? Любила? Или я был перспективным парнем, которому ее отдали? Из ручейка сомнений за долгие годы выросла река. И с каждым годом многое становилось очевиднее: если мои просьбы расходились с интересами ее отца, она их просто игнорировала. Понимаешь? Кивала головой, слушала, целовала… и делал как надо ему.

Вечерний парк разгорался веселыми огоньками, музыка лилась над островом, заставляя сердце замирать, не смотря на всю тяжесть разговора.

Оба остановились одновременно: их музыкант играл «Карусель жизни». Замолчали, слушая и держась за руки. А после медленно двинулись к парку, где было меньше людей.

— Надо отдать должное, Рублев в мой бизнес не лез — понимал, что ни черта не понимает. Понятно, что пользовался моментами, но палку не перегибал…. Но сейчас….

— Сейчас, — Лора присела на скамейку, ощущая усталость в ногах, — насколько я поняла, «ЛогистикЮг» испытывает серьезные проблемы?

— О как, — приподнял брови Роман, садясь рядом. – И откуда ты это взяла?

— Ну, читать-то я умею, — покраснела девушка. – А публикация финансового отчета за год – обязательна.

— Таак, — в голосе мужчины проскользнуло и удивление, и удовольствие. – Ну и что ты поняла, умница моя?

— В отчете сразу бросается в глаза падение чистой прибыли при стабильной выручке, — тихо ответила Лора. — Это классический признак управленческих ошибок. Себестоимость растет быстрее оборота, операционные расходы раздуваются без видимого эффекта, краткосрочные обязательства накапливаются. Я посмотрела динамику — у вас раньше таких провалов не было. Это значит одно: новый управляющий не справляется. Он не удержал структуру издержек, не сумел правильно распределить ресурсы, а кредиторы мгновенно реагируют на такие сигналы.

— Охренеть – не встать, — вырвалось у Романа, и он рассмеялся, горько и устало. – Да, Лор, мир финансов много потерял в твоем лице….. Ну в общем, ты права. Есть там нюансы, но картина в целом – верная: за два года моя компания понеслась вниз, — он сжал зубы. – И это при том, что я не стал делить бизнес с Леной, оставил его ей и Лизе…. А точнее – Рублеву. Иначе, — уголки губ дернулись, — все эти суды затянулись бы на годы….

Лора вздохнула, осознавая масштаб того, что потерял этот сидящий рядом с ней мужчина. Какую цену заплатил за свою свободу.

— К сожалению, — он продолжил и осторожно положил руку на плечо девушки, как бы спрашивая разрешения, — Рублев тоже понимает, что новый управляющий – не справляется. На свадьбу меня пригласил он. И разговор у нас тоже был. После того, как я понял, что Лиза меня не услышит. Хотел уехать сразу, но Виктор поймал меня у выхода. Предложил сделку….

— А ты? – на секунду Лора замерла.

— А я его послал, — ответил Роман. – Что, Лор, он может мне предложить? Примирение с Леной? Фальшивый мир с Лизой? Бизнес? Лора…. Весь тот мир прогнил насквозь, а я впервые дышу чистым воздухом. Хотел бы…. Чтобы и Лиза поняла… услышала…. Увидела…. Но… я плохой отец, раз не смог вырвать дочь из ловушек. Я могу и дальше питать иллюзии в отношении дочери, могу убеждать себя, что так случилось, что ей запудрили голову, что ей внушили, что она – по-прежнему моя маленькая малышка. Но поганая правда в том, что Лизе – 24 года. Она взрослая женщина и свой выбор сделала сама.

Лора вздохнула, привыкая к теплой тяжести на своем плече. Знала, чувствовала, что Роман хочет сказать, заговорить и о том, что произошло между ними. И молчит.

Молчит, потому что этот вечер слишком хорош, чтобы вплетать в него боль прошлого. Молчит, потому что до ужаса боится, что едва откроет рот, как она встанет и уйдет от него.

И сама Лора тоже этого боялась. Не хотела вспоминать, не хотела возвращаться. Не была готова.

Поэтому оба молчали.

И когда Роман поднялся со скамейки и подал ей руку, она снова приняла ее. Они бродили по острову, мимо маленьких магазинчиков с янтарем. Деревянные лавочки стояли рядами вдоль узких мощеных дорожек, витрины переливались золотом, медом и темным вишневым светом. Внутри за прилавками сидели мастера: кто-то ловко полировал камень, кто-то поправлял цепочку, а кто-то с улыбкой показывал покупателям свежие украшения. Остров дышал стариной и уютом: мощеные дорожки вели к собору, кроны деревьев склонялись над прохожими, а легкий ветер с реки приносил прохладу и запах лип.

Лора любила янтарь — теплый, медовый, как осколки солнца, выловленные из моря. Она останавливалась, любуясь серьгами и кольцами, изящными фигурками и амулетами. А Роман в это время ловил себя на мысли: он готов купить для нее все, любое украшение, лишь бы она позволила, приняла его подарок.

Не удержался: выбрал изящную розу в серебряной оправе — заколку для волос — и молча подал ее Лоре.

Она лукаво улыбнулась, и заколола подарком волосы, украсив косу, чуть прикусив губу. В золотистом свете витрин ее волосы засияли мягким медовым отблеском, и Роман не мог отвести взгляд.

Но когда выбрала подарок для мамы и Натальи, мягко накрыла его руки своей, не позволяя платить.

Роман замер, молча глядя ей в глаза — взглядом просил, умолял не запрещать ему, не отталкивать, принять, не унижать тем, что она настаивает заплатить сама. Лора почувствовала эту немую просьбу, услышала ее сердцем и молча кивнула, позволяя. И в тот миг она осознала: для него это не покупка и не жест щедрости, а шаг к доверию, маленькая возможность быть рядом и заботиться так, как ему подсказывает сердце.

Гуляли долго, вечер плавно перешел в ночь, когда вернулись к дому Лоры, и девушка внезапно подумала, что весь этот день и прогулка подозрительно напоминают свидание.

И вдруг немного испугалась, остановилась у входа, не зная, что делать дальше.

— Спасибо, — прошептал Роман и улыбнулся, протягивая девушке подарочный пакет с янтарем и розу, которую он украдкой сорвал для нее. – Спасибо за вечер, Лора…

— Тебе спасибо, — пожала она плечами, а глаза скользнули по его губам. Поцелует или нет?

— Спокойной ночи…. Ай… черт! – он поморщился нагибаясь чуть вперед и снимая с ноги маленький комочек. – Это у нас кто тут такой наглый?

— Ох, — вырвалось у девушки и она перехватила серого пушистика из рук мужчины. – Прости, Ром… ты здесь, маленькая…. Откуда ж….. Она сегодня утром появилась, совсем ручная, и маленькая. Ей месяц, может чуть больше… я думала и мама где-то рядом, а раз она ночью тут, значит…

— Мамы нет, — вздохнул Роман.

Лора молча кивнула. Вечная боль тех, кто давал надежду маленьким друзьям — большой город не щадит маленькие жизни. Он безжалостно вычеркивает их из жизни и из истории. Помочь всем – невозможно. Лора прижала котенка к себе.

— Вообще-то, — откашлялся Роман, — она меня выбрала. Так что, пожалуйста, отдай.

— Что?

— Что, думаешь мне нельзя даже котенка доверить? Лора, мне 47, я справлюсь…

— Она маленькая… Рома, это не игрушка, это ответственность!

— Ну я-то большой. Говорят, кошки сами выбирают себе хозяев, и кроха свой выбор сделала. Верни мне мою девочку.

— Откуда ты знаешь, что девочка?

— Знаю. У нее морда девичья.

— Рома, если она испоганит твои дорогие костюмы, уронит твой ноутбук или…. – Лора едва сдержала ухмылку, — решит, что твои ботинки идеально подходят ей под туалет….

— Костюмы, Лора - расходники, ноутбук…. Ну у меня резервный есть, а ботинки… значит у девочки тяга к роскоши – девочке это позволено. Но вообще я в состоянии приучить котенка к лотку. А ты меня проконтролируешь, — улыбнулся он, одновременно забирая животное. Котенок не стала сопротивляться, залезла на плечо и прижалась к теплой шее.

— Ром… я….

— Не уверена во мне, так? Вообще-то, Лора, я люблю животных. И сам рос с кошками и собаками – маме вечно кого-то приносили – она была старшим ветеринаром на конезаводе под Геленджиком.

— А папа?

— Папа – на нем же директором, потом приватизировал завод… Но мама с работы не уходила до самой смерти, обожала всех у кого четыре лапы. Так что я справлюсь.

Лора почувствовала, как вспыхнуло лицо — хорошо, что в темноте этого не было видно. Она не могла представить Романа, этого Романа, в деловом костюме и с непроницаемым взглядом, на ферме или конезаводе мальчишкой, помогающим матери. Не могла даже придумать, каким он был в детстве. Она ничего не знала о его родителях, а он говорил о них с такой теплотой, что ее невольно кольнуло — Лиза никогда не упоминала о бабушке и дедушке со стороны отца.

— Спокойной ночи, — он ловко прижал котенка, не давая соскользнуть с плеча, и второй рукой едва заметно коснулся лица девушки.

Она снова задала себе вопрос: поцелует или нет?

— Спокойной ночи, — ответила ровно, но получилось неуверенно.

Роман улыбнулся, убрал руку и молча пошел к своей машине.

Не поцеловал. Даже попытки не сделал.

Лора почему-то обиделась.