Глава 16. Саша

Только к ночи, принимая ванную, берусь за телефон. До этого совсем не было никакого желания читать сообщения Тани, которые, конечно, есть. Не то чтобы это была её идея — предлагать Котову ночь со мной взамен на замалчивание кое-каких деталей. Но отчасти подруга и подтолкнула меня на эту мысль. Говорила мне, что всегда замечала, как он на меня смотрит. И про тот поцелуй в лифте напомнила, про то, что я сама была как минимум не против, а потому мне будет легко убедить Диму. Скорее всего, Таня вела к тому, чтобы я сделала это хитростью — может, даже просто призналась ему в симпатии, сблизилась с ним, а потом аккуратно подвела к просьбе подруги. Но я так не могу… Не получилось у меня. Даже сама мысль об этом казалась унизительной и неправильной.

Впрочем, то, что я выпалила ему в отчаянном порыве ничуть не лучше. Хотя мне тогда почему-то казалось, что да, честнее к нам обоим. Как последний козырь из колоды достала, идиотка…

Просто вспомнила, как Дима был готов лезть по шахте лифта, зная, что в любой момент его могло долбануть током. А ещё он стоял под сильнейшим ливнем, только чтобы я его остановила, явно нуждался в этом. Набросился на Федю вопреки своим планам действовать с ним тоньше. Столько раз рисковал ради меня… А тут я вроде бы просила не так уж о многом. Как мне казалось тогда…

Но этот его шокированный, а потом отстранённо жёсткий взгляд… А потом и слова… Меня словно с размаху на землю шибанули. Разве что не пошатнуло. А внутри так вообще разорвало… Ощущение неправильности слишком мощным было, оглушительным. Словно я совершила какую-то страшную ошибку, суть которой даже не способна была уловить.

И самое странное, что вдруг кольнуло страхом, что Котов теперь во мне разочарован. Когда я плакала, прислоняясь к двери, словно чувствовала, что он там, за ней же стоит. А потом — как резко уходит… Именно в этот момент до меня дошло, насколько унизительно и жалко я себя вела. Оскорбительно.

Причём бессмысленно. Отправляю Тане только одно сообщение: «Федя всё равно тебя сдаст, так что Дима предложил хорошего адвоката». Даже не читаю, что там она писала до этого и не жду, что напишет сейчас. А она печатает.

Открываю сообщение Котова… Там никаких слов, только файлы со скринами переписок. Таня сама написала Феде, что Дима никак не уймётся. Причём узнала это от меня…

Зачем надо было сообщать насильнику о планах Котова? Таня так боялась, что если у Димы всё получится, ей придётся нести ответственность за лжесвидетельства? И этот страх преобладал над чувством справедливости или хотя бы элементарном желанием, чтобы Федя получил по заслугам?

Одно дело — действовать под его угрозами. Другое — самой делать шаг навстречу его спасению. Не ждать, как разрешится ситуация с расследованием Димы (раз уж не помогать ему), а мешать этому случиться.

Либо она была слиииишком запугана, что это даже здравый смысл задвинуло, либо… Либо как таковых переживаний за участь Ярослава у Тани нет. Поверить в это не могу, но факт есть факт — подруга вполне допускала, что невиновный парень будет сидеть в тюрьме весь срок, ломая себе этим жизнь. И если бы всё это происходило несколько месяцев — то да, я могла бы понять, что Таня ещё не отошла от стресса и слишком разбита, чтобы мыслить не только страхами. Но прошёл целый год… Долбанный год!

Самое ужасное, что в переписках Федя даёт понять, что решит проблему и что Ярослав будет вести себя «правильно». То есть, на несправедливо сидящего в тюрьме парня ещё какое-то влияние оказывалось? И да, описание голого Ярослава Тане дал именно Федя…

К горлу подступает тошнотворный ком. Слёз больше не остаётся, теперь меня воротит от этого всего. И хотя я уже в ванной, чувствую себя совершенно испачканной. Отмываться мне ещё и отмываться…

Я ведь тоже весь этот год препятствовала освобождению Ярослава, пусть и сама того не зная. И теперь, когда вспоминаю своё поведение… Особенно на последней встречей с Димой…

Он ведь запросто может решить, что мне куда важнее благополучие Тани, чем долгожданное освобождение Ярослава. И эта мысль так невыносима… Что если Дима решил, будто я настолько уверена в своём на него влиянии, что вот так бездушно предложила предать друга? Пусть и не имела это в виду, но ведь учитывая, через что они оба прошли…

Не выдержав, пишу Котову: «Дим, прости. Я глупо и жестоко себя повела, необдуманно», — отправляю, и сердце ускоряет биение.

Ощущение, что не те слова подобрала… И ужасно волнительно становится. Особенно, когда вижу, что он читает сразу и набирает ответ.

«Всё в порядке, тебе не за что извиняться», — и тут же выходит из сети.

В порядке… Хах. Да если бы!

Мне очень неспокойно, и этот мандраж никак не заканчивается. Впервые в жизни я кому-то себя предложила, причём не просто кому-то, а Котову. Да ещё и в такой ситуации…

И это уж не говоря о том, что она вот-вот разворачиваться в нужную сторону будет, отчего мы с Димой ещё сильнее отдалимся. И да, меня это почему-то тревожит. Мне не всё равно… Я к нему привыкла. Даже за эту короткую совместную практику. И его проявления симпатии каждый раз отзывались во мне особенным чувством. И тот поцелуй…

С головой окунаюсь под воду.

Я почти не общаюсь с Таней за тот период, пока проходят следственные разбирательства. Участвую во всём этом по-минимум, ни с кем не держу связь. Мне так проще. Просто узнавать раз в пару дней, как продвигаются дела. Успешно…

Всю себя я посвящаю другому. Практике, которая на нас с Димой всё ещё висит. Котов на неё совсем забил, а потому я выполняю задания за двоих. Договорилась с руководством, что если потяну объём, то они и ему засчитают. А то он, видимо, вообще всё на задний план задвинул, сконцентрировавшись исключительно на цели освободить Ярослава.

Причём забил Дима ради этого буквально на всё. Включая и меня… Не пишет мне, не звонит — и это притом, что у нас общих дел хватает. Вопросы следствия, практика… Со всем этим я сталкиваюсь без него. По первому вопросу мне звонят нанятые Котовым люди, уточняя детали. Говорю исключительно правду. Это с каждым разом даётся всё легче и легче. Все слёзы по поводу разбитой дружбы с Таней и тому, как погано всё сложилось; уже закончились. Подруга и сама понимает, что иначе уже никак — видимо, мои слова про Федю её убедили. Не тешу себя надеждой, что что-то другое, типа совести. Была бы она — процессы пошли бы гораздо раньше… Но хотя бы теперь, когда они идут и Таня в самом их эпицентре, в ней может что-то ёкнуть. Я надеюсь на это, но не жду и не форсирую — занята своими делами. Так гораздо проще.

И если уж честно, отдалённость подруги беспокоит меня гораздо меньше, чем исчезновение из моей жизни Димы. Конечно, он занят делами, но, судя по некоторым постам и фоткам его других друзей — находит время зависать с ними. И девчонки тоже там где-то фоном есть…

От этого в груди дерёт так, что задыхаюсь буквально. Сама не ожидала, что могу так дико нервничать, но факт есть факт. Если в день, когда Котов ушёл, явно разочаровавшись во мне после моего предложения; моя тоска объяснялась недавними яркими вышибающими эмоциями, то сейчас-то что? Уже почти вся практика позади. Буквально завтра последний день, когда уже оценки получать. А у меня все мысли лишь об одном…

Ещё и ловлю себя на мысли, что волнуюсь за результаты, которые припишут Диме, больше, чем за свои. Хотя из нас двоих пренебрёг практикой именно он. А ведь позавчера уже назначили новое слушание по делу изнасилования, которое возобновлено теперь. И насколько я знаю, никаких проблем не будет, всё уже, по сути, решено. Но Котов всё равно не явился даже на последние дни практики.

Вряд ли придёт и завтра… Может, он даже из универа уйдёт или переведётся на заочку, как собирался. Да, тогда говорил, что это будет зависеть от моего желания; но, очевидно, моё мнение тут больше не играет роли. Дима вычеркнул меня из своей жизни… Тот мой поступок перечеркнул всё.

Ведь действительно мог. Мне даже вспоминать об этом не хочется, думать тяжело, а каково было ему, на тот момент искренне в меня влюблённому? Скорее всего, он думал, что я зову его к себе уж точно не за этим.

А за несколько минут до моего предложения Дима узнал, что Ярослава в тюрьме травили какими-то психотропами, чтобы он забывал всё, что было и поверил в свою вину. И узнал об этом Котов после того, как прочитал диалог Тани с Федей о том, что пора что-то предпринять, чтобы именно Ярослав остался «виновным» в тюрьме.

Даже странно, что Дима не воспринял моё предложение как издевательство. И не послал меня в куда более грубых выражениях.

И совсем не странно, что, похоже, больше не желает меня знать.

«Тебе не за что извиняться»…

Как же. Он явно так не думает. Просто слишком хороший и не ударит лежачего. А именно такой я была, когда писала это сообщение. Почувствовал?

А ведь узнав правду, он мог вообще сразу на меня озлобиться за то, как отчаянно ему противостояла всё это время, целый год откровенно мешала и отказывалась слушать. Не говоря уж о дальнейшем…

Да он и в течение всего этого года мог бы проявлять ко мне куда больше враждебности, чем делал. Ведь знал, что Ярослав не виноват, сражался с несправедливостью каждый день, а я стояла на той стороне. Странно, что при всём этом Котов умудрялся как-то меня поддерживать, не отворачиваться от меня несмотря ни на что… Сам делать ко мне шаги. Терпеливо и встречая только ненависть.

Бутылка вина уже наполовину выпита, и меня достаточно ведёт, чтобы мозги ушли на задний план. Уверяю себя, что просто попробую — не ответит, навязываться не стану. Но ведь вправду, почему я даже не попыталась за все эти дни просто позвонить Диме?

Понятно, конечно, почему. Слишком стыдно было. Но к хренам стыд — точка невозврата если ещё не пройдена, то явно где-то близко.

Как ни странно, Дима отвечает мне быстро. Практически сразу.

— Саш… Что-то случилось? — первым заговаривает.

Мрачно усмехаюсь. Ну да, видимо, Дима уверен, что я могу звонить только по каким-то проблемам. Хотя, учитывая всё, что было — неудивительно.

Мне так много хочется сказать и так трудно подобрать слова… В итоге, не найдя ничего лучше, выпаливаю:

— Ты теперь меня ненавидишь, да?

— Эм, что? — готова поклясться, что озадаченность в голосе Димы неподдельная. — Конечно, нет. С чего ты взяла?

— Потому что ты исчез из моей жизни, — кажется, мне в голову крепко так долбануло вино, потому что говорю это чуть ли не с обидой. Как будто имею право или основания ему что-то предъявлять… — Ты отдаляешься от меня, я чувствую. Ты даже на практику не ходишь, лишь бы не видеть меня. А я… Я… Я правда жалею о том, что ляпнула тогда. Ты разочаровался, да?

Когда волна эмоций, вывалившая всё на Котова, откатывает от меня; я сознаю, что веду себя опять как идиотка. А ещё прямо-таки чувствую, насколько удивлён сейчас Дима. А ещё вроде бы напряжён. Странным образом улавливаю.

— Нет, — твёрдо говорит он. — Я тебя понимаю. И уважаю, что ты действительно до последнего готова стоять ради своих. Мало кто на такое пойдёт. Да и сейчас ты поступаешь правильно, говоря следствию всё как есть. Я не разочарован, наоборот, восхищён твоей силой.

У меня дыхание сбивается. Вдруг так волнительно-волнительно становится, что на этот раз с трудом спрашиваю:

— Почему ты тогда исчез?

Как же хочется просто сбросить вызов после собственного вопроса. Пьяный морок в голове рассеивается моментально. Мне жутко неловко.

Ещё и Дима отвечает не сразу:

— Решил, что так будет лучше, — такое ощущение, что ему тоже не по себе: голос звучит не так уж уверенно. — Но это не значит, что я отступил. Просто сейчас надо сосредоточиться на цели, а с тобой это сложно, — кажется, он усмехается. — Слишком тянет к тебе. Мозги почти не варят.

Сердце пропускает удар от этих вроде бы простых, но чувственных слов. Они разом проникают в меня, отзываясь всё более горячими мурашками.

И я понимаю, что сейчас моя очередь говорить, но ничего выдать не могу. Ещё и ком в горле откуда-то появляется. Вроде бы и много чего можно сказать в ответ, но в голове полный вакуум.

Это было очередное его признание в чувствах… Дима не отступил. Несмотря ни на что.

Собственное молчание вдруг злит. Как требовать от Димы ответов и внимания, так я смелая была; а как моя очередь говорить…

Чуть ли не трясучка.

В итоге снова заговаривает Дима:

— К тому же, я думал, что тебе нужно время. Всё-таки вы так долго дружили, а мы сейчас фактически выступаем против неё… Это нелегко. Не хотел форсировать. Думал, как закрою процесс, сделаю всё для нас. Хоть наизнанку вывернусь, а помогу тебе всё пережить и открыться мне.

«Сделаю всё для нас»…

«Помогу открыться мне»…

Вот как можно настолько смущаться от слов? Зеркало далеко и я не знаю наверняка, но уверена, что красная сейчас. Кровь к лицу приливает.

Мне кажется, или я не настолько смущалась, когда он впервые признавался мне в симпатии?

Ну да. Тогда преобладало возмущение — навязанная мне ненависть к нему затмевала всё остальное.

— Хочешь, я приеду сейчас? Посидим в ресторане у тебя во дворе, — неожиданно предлагает Дима, пока я по-прежнему молчу.

И это так внезапно, что сердце тут же отдаётся ударами в висках. Я вообще не думала, что решусь с ним поговорить, а уж увидеть!

Накрывает чуть ли не страхом. Смотрю на наполовину выпитую бутылку вина и поспешно выпаливаю:

— Нет, — и тут же сбрасываю вызов.

Тут же вскакиваю с места, на нервах не в силах усидеть. Какая же идиотка… Наныла тут ему, наговорила всякого, а в итоге тут же заднюю даю. Но с другой стороны — а я как я сейчас с ним увижусь? Это же… Сказать что-нибудь придётся. Объяснить. А от меня наверняка алкоголем пахнет. И на лице всё написано.

Ни к чему быть ещё более жалкой. И так только и делаю, что позорюсь перед Димой.

Просто падаю на кровать, врубив музыку в наушниках на полную громкость. Хоть как-то перебить шумные мысли и эмоции…

Не получается. Всё чаще слова Котова в голову лезут. И эти признания, и те, другие, первые… И сожаления, что отказала во встрече… И мысли, что он теперь обо мне думает…

Впрочем, у Димы и без сегодняшнего хватало причин отвернуться от меня. Но он этого не делал. Всегда был со мной, на моей стороне. Несмотря ни на что.

Если кому-то я нужна в этой жизни и по-настоящему ценна, то именно ему. Не Тане.

Словно в подтверждение этой мысли мне звонит курьер. Приносит роскошный букет белых и красных роз. С открыткой в виде сердечка, в которой написано: «Спасибо за твой звонок. Я был очень рад»…