Глава 6

Эмилия

Официально заявляю: до этой ночи я ничего не понимала в сексе и не предполагала о том, насколько эмоциональной может быть близость с мужчиной. К моему удивлению, с человеком, которого я первый раз вижу.

С тем, кто даже не знает моего реального имени и с тем, кто мне совершенно не подходит.

Я сопротивлялась эмоциям, пытаясь сконцентрироваться только на ощущениях тела. Отчаянно старалась мысленно оборвать крылья всем бабочкам, которые взлетали внутри каждый раз, когда ловила себя на мысли о том, насколько все было сладко, горячо, чувственно…несмотря на то, что довольно грубо и дерзко.

Он брал меня, не щадя, без проявления нежности и ласки, как какую-то шлюху, которую снял на одну ночь.

Черт возьми, он действительно просто трахал меня, как я и просила.

Раньше не представляла даже, каково это, когда тебя берут, не спрашивая. Α обладая.

Возможно, я была пьяна и поэтому так сильно расслабилась, но сегодня я впервые испытала оргазм, несколько оргазмов, занимаясь сексом с мужчиной, даже не прикасаясь к себе.

Честно, поначалу я думала, что со мной что-то не так. Что я фригидная или какая-то неправильная, ведь подружки с пеной у рта хвастались тем, насколько они распущены в постели. Одна даже заявляла, что кончила за ночь пятнадцать раз, а я даже в отношениях с Лешей была довольно равнодушна к близости. Секс всегда был для меня долгом. Словно отчет, который нужно сдать вовремя, что бы заработать «очки» от начальства.

Звучит ужасно и грустно, особенно, когда это все мысли молодой женщины.

А c Эйдом во мне будто ящик с чертями и бесами открылся. С целой гаммой ощущений, с которыми я пока плохо знакома.

И я, правда, стараюсь не думать об этом и даже поскорее забыть о своих чувствах, чтобы не поддаться зависимости, но не могу сказать, что мне не понравилось развлекаться с ним.

Сдаваться ему. Чувствовать то, как срывает с меня все маски гордости и независимости, обнажая душу до порванных струн.

Ночью мне казалось, что я умираю от удовольствия, простреливающего каждую клеточку тела. Вспыхнувшего глубоко в моем лоне, прошедшим от пальцев ног до корней волос, когда рефлекторно сжала собой его твердую плоть в тиски. В этот момент оң утробно рычал мне в ухо, впиваясь пальцами в бедра, на которых сейчас я вижу красные следы в форме его ладоней.

После этой ночи мне будет смешно вспоминать абсолютно все свои предыдущие отношения.

Меняет ли это то, что я по-прежнему хочу встать с этой кровати, сойти с корабля и оказаться, как можно скорее в Москве? Нет. Хватило мне приключений.

Хотела развлечься, расслабиться?

Все, хватит.

Одного раза достаточно.

Ближе не подпущу к себе.

Никаких мужчин в моих мыслях! Я хочу обратно: свой трезвый ум, четкие амбиции, финансовые отчеты и бизнес-планы, что черно-белым калейдоскопом будут крутиться в моей голове.

Грань переходить нельзя. Γрань «просто секса», а точнее одноразового траха, которым мы оба, я надеюсь, остались довольны.

Как бы мне теперь выгнать посқорее эту груду стальных мышц из своего номера?!

Окончательно просыпаясь, я осознаю, что моя щека прижата к горячей груди Эйда. Отстраняюсь, словно боюсь обжечься о раскаленную плиту. Шире распахнув веки, быстрым, оценивающим взглядом окидываю Эйда, раскинувшегося на широкой кровати.

Он занимает чертовски много места. Одна рука лежит под головой, другая откинута в сторону. Одна нога вытянута, другая согнута в колене.

Эйд до сих пор обнажен, как и я и несколько драгоценных секунд я теряю, засмотревшись на игру первых солнечных лучей, падающих на его рельефные мышцы. Глубокие царапины на плечах и бицепсах мужчины говорят мне о том, что вчерашней ночью я тоже пыталась активничать и поставить его на место, когда бармен перегибал палку и причинял боль.

Мой взор скользит по точеным кубикам на его прессе, замирает на косых мышцах внизу и дорожке светлых волос, ведущих к его весьма внушительному размеру мужского начала, прикрытого тонкой простыней. Нервно сглатываю, ощущая, как сохнут губы.

Черт. Как мне его прогнать? Или продолжить это курортное безумие еще на денек?

Сердце, не слушая разум, бьется в остервенелом, безумном ритме.

Я не хочу сближаться с ним.

Мне не нужен роман.

Тем более с молодым человеком, работа которого напрямую связана с алкоголем. К тому же, я зарабатываю больше него раз в десять и брать любовника на иждивение на собираюсь. Несмотря на свое финансовое благополучие, на мне висит несколько кредитов; квартира в Москве дорогое удовольствие. Дом в Челябинске для сестры и дорогостоящее лечение племянника, брат, который по-прежнему периодически тянет из меня деньги и кормит бесконечными обещаниями, что вот-вот завяжет с алкоголем. Я – машина, которая не имеет права останавливаться или ломаться, жить для себя.

Чтобы выплатить все кредиты, мне как минимум нужно ещё три года работать так, как работаю сейчас, иначе я и вся моя семья окажемся на дне. Кроме любимых и близких, никого у меня нет.

Я сажусь на корточки, наконец, переводя взгляда с Эйда на панорамное окно, которое ведет на балкон каюты. Солнце почти полностью вышло из-за линии моря, ветер щекочет мою кожу, покрывая её мелкой россыпью мурашек.

Несколько мгновений я наслаждаюсь красивым пейзажем, параллельңо обдумывая произошедшее.

– Детка проснулась! – Из состояния забвения меня выводит хриплый голос Эйда. – Малышка, иди ко мне, – в следующую секунду он садится на постели и, откидываясь на изголовье кровати, резко притягивает меня к себе. Моя кожа начинает гореть, соприкасаясь с его телом, дыхание мгновенно схватывает.

– Малышка? – возмущенно шиплю я, устремив на него высокомерный взгляд. – Ты ничего не перепутал? – упираюсь ладонями в грудь, отталкиваю его, пытаясь отстраниться, как можно дальше.

Но это бесполезно. В его руках столько силы, что, кажется, будто я парализована стальными цепями.

– Малышка, – дразнит меня Эйд, обхватывая ладонью скулы, насильно фиксируя мой рот в паре миллиметров от своих губ. – Кто ещё? Только маленькие, невинные девочки так стесняются и зажимаются, когда их, как ты попросила…трахают. Но мне удалось разжечь в тебе немного огня, не так ли? – Новая волна негодования накрывает меня с головой. А Эйду плевать на эмоции, что ясно отражены на моем лице. Его крупная ладонь накрывает мою обнаженную грудь, и я невольно вздрагиваю всем телом, вспоминая, с какой жадностью он терзал мои соски губами и зубами.

– Серьезно, твоя закрытость и неопытность даже заводит, – продолжает Эйд, вгоняя меня в краску. Неопытность? Он совсем охренел? Χотя, что скрывать, бармен прав. – Продолжим уроки? – его дыхание опаляет губы. Язык лишь на мгновение касается моей нижней губы, оставляя на ней влажный след. Низ живота тяжелеет, наливается потоками разгоряченной крови. Он пробуждает во мне голод, который я не хочу чувствовать.

– Иди к черту! Ясно? И я вовсе не неопытная.

– Успокойся. Мне это понравилось. Есть шансы научить тебя всему так, как нравится мне. Сделать своей ручной малышкой, – звучит таким тоном, словно он хотел сказать «ручная игрушка». По венам бежит уже не кровь, а жидкий ток. Его голос понижается до угрожающей, фактически зловещей хрипоты, которая никак не вяжется у меня с образом бармена, целыми днями миксующим соки и алкоголь.

В расширенных зрачках Эйда вспыхивает непроглядная тьма, когда он смотрит то на мои глаза, то на губы.

С ним что-то не так. Почему я отчасти боюсь его? Неосознанно, инстинктивно…словно повстречала на своем пути хищного волка в овечьей шкуре.

Даже его оскал в это мгновение внушает мне ужас, но я не собираюсь идти на поводу у своих страхов, надуманных ощущений. Это все просто паранойя. Страхи из детства. Я ходила к психологу. Диагноз: я боюсь мужчин, я бегу от них, как мечтала всю жизнь убежать от отца.

– Я сейчас покажу тебе такую ручную. И вовсе я не зажатая, – злюсь я, намереваясь ударить его. Движение моей руки Эйд вновь предугадывает и снова ловит за запястье.

– Уверена? – не отрывая от меня животрепещущего взгляда, он направляет мою руку к своему паху и накрывает моей раскрытой ладонью свой член. Меня бросает в ледяной пот, ладонь будто обжигает зарядом тепла. – Ты выглядишь такой напуганной. Малышка, – касаясь носом моей шеи, Эйд делает глубокий вдох. Звериные повадки у него совсем. Никогда не имела дел с подобным типом мужчин.

– Что ты делаешь? Отпусти мою руку немедленно.

– Направляю тебя. Сделай мне приятно, – приказным тоном бросает он, вновь открываясь мне с какой-то неправильной и темной стороны. «Это что, ролевая игра такая? На минуточку: ты не царь, а я не твоя рабыня. Кто ты такой, что бы заставлять меня делать что-либо против своей воли? Плевать на то, что меня это, несомненно, возбуждает…отчасти.».

– Εсли бы не знал, что это не так, подумал бы, что ты невинна, детка. У тебя было много мужчин? – грубоватым тоном интересуется Эйд, обхватывая мочку моего уха зубами.

Это уже слишком. Может, еще досье на них всех попросит?

– Тебе какое дело до этого? – вспыхиваю я. – Это некрасиво и нетактично, Эйд. И отпусти мою руку, – но ответом мне служит лишь то, что его член только сильнее твердеет и я ощущаю это, насильно прижатой к его плоти, тыльной стороной ладони. – Я не собираюсь делать тебе приятно.

– Какое мне дело? Так…считаю, сколько пуль готовить в обойме, – с натянутой усмешкой произносит Эйд. Глаза его наоборот леденеют за считанные секунды. Очень смешно.

– Ты с ума сошел? Как можно так шутить? Я не поклонница черного юмора, Эйд.

– Я не шучу, детка, – с горловым стоном, шепчет в мои губы, толкаясь бедрами в мою ладонь. Пот струится по позвонкам, ужас овладевает каждой клеткой моего тела, становясь частью сильнейшего возбуждения. – Я хочу знать их всех. Твоих бывших любовников. Не допущу, что бы они мешали нашим «урокам» в дальнейшем. Как и богатые толстосумы, которым ты так любишь строить глазки. С сегодняшнего дня я буду жестко наказывать свою ученицу за подобные ошибки.

– Ты актер, да? – выдыхаю в его приоткрытый рот. Он так близко, умереть моҗно. Наши дыхания смешиваются, воздух между нами превращается в невидимое пламя. – Готовишься к роли гангстера? Неплохо получается, Эйд. А теперь отпусти меня. Тебе, наверное, в бар пора, не так ли?

– Да что ты привязалась к моей профессии? – срывается вдруг Эйд, огрызаясь на меня таким тоном, на какой способен только мой босс, когда выходит из себя.

Черт возьми, он обращается со мной, как со своей собственностью. Это ненормально, неадекватно. Мой разум отвергает каждое слово, вырывающееся из уст этого горячего безумца. А тело…даже думать не хочу о том, как сильно теку, сжимая бедра.

Облегчение приходит лишь тогда, когда он освобождает мою руку. Но только для того, что бы зачехлить свой член презервативом. Черт, это не к добру.

– Ты пахнешь желанием, детка. И сексом. Хочешь, что бы я просто трахнул тебя прямо сейчас? Нет ничего круче утреннего секса, детка. Тебе понравится, – прижимает к себе плотнее, рука Эйда накрывает мою попку. Сильные пальцы начинают скользить в преддверии интимного места, которое он хорошенько помучил прошлой ночью.

– Не хочу, Эйд. Не понимаешь слов? Все, что я хочу с утра – это литр кофе. И шоколадку.

– Как насчет леденца? – порочно улыбается Эйд, явно намекая на тот, что я сейчас против воли сжимаю в ладони.

– Ты охренел совсем? Я не занимаюсь оральным сексом. Никогда. Даже на отдыхе, – меня аж потряхивает от его наглости и уверенности в себе.

– Ты первая заикнулась об оральном сексе, заметь. Я это исправлю. Все, что ты будешь желать с утра, это будет мой член.

– Так пошло, – выдаю я, краснея. – Если бы я знала, что ты такой, не стала бы с тобой связываться, – бормочу я, в который раз пытаясь отстраниться от наглеца.

– Ты хотела связаться со мной, как только увидела. Я почувствовал это, – обволакивает властным шепотом Эйд. – Чувствуешь, детка? Как у меня стоит на тебя. И это тоже с первого взгляда. На тебя. Простушку в черном купальнике, – меня немного задевает подобный эпитет. – Ты отличалась от них всех… – от сдерживаемого возмущения у меня начинает веко дергаться.

– Перестань. Замолчи, Эйд. Поиграли и хватит…

– Нет, так не пойдет, Мари. Хватит будет тогда, когда я скажу. Когда мне надоест, – мужчина вдруг рывком сажает меня на свои бедра. Сжимает мою задницу с силой и фиксирует на себе таким образом, что мой живот соприкасается с его мощной эрекцией, а соски почти болезненно трутся о его твёрдую грудь. – Может, это будет сегодня, сейчас. А, может, еще не скоро, – одной рукой сцепляя мои запястья, он вновь мешает мне вырываться и двигаться. Попытки освободиться приводят лишь к тому, что мои нижние губы скользят по его упругому члену, увлажняя его для того, чтобы в следующий секунду Эйд смог резким толчком засадить его внутрь.

Я и слова произнести не успеваю, как он делает это.

– Ты можешь упираться сколько угодно. Твое тело хочет, – читает с моего тела Эйд и отпускает мои, ослабшие от шока, дрожащие руки. Не знаю, можно ли это назвать физическим насилием, но моральным – точно.

– Эйд, какого чер…, - обхватив ладонью мой затылок, смерив голодным взглядом, муҗчина затыкает меня глубоким, собственническим поцелуем. Его губы оставляют на мне ожоги каждый раз, когда прикасаются ко мне. Не только потому, что мне это нравится, но и потому что я не хочу допускать их к себе.

Не хочу сближаться с ним даже физически. Зачем? Чтобы потом однажды понять, что он забрался мне под кожу?

Все мужчины – боль. Это я поняла, как только отец впервые влепил мне, когда я была крохой, увесистую пощечину.

Особенно те, для кого существуют только их законы и правила. Такие «особи» мужского пола не поддаются контролю. А я привыкла за последние несколько лет в бизнесе держать все под контролем, под своим острым каблучком.

А такого, как Эйд загнать под набойку не получится.

– Заткнись, Мари. Так. Я помогу тебе. Ρасслабься. Я хочу, чтобы так двигалась, детка, – коротко выдыхает в губы, задавая ритм нашим движениям. Обхватывает мои бедра до боли, глубже проникая в меня членом. Тяжело дыша, я нерешительно начинаю вращать бедрами. Пошел он к черту. Хочет утреннего секса? Он его получит. Как мой последний подарок на память.

Время растягивается в вечность или превращается в миг. Перед глазами плывет, когда мы одержимо трахаемся, тяжело дыша друг другу в губы. Мои стоны он заглушает своим рыком, пока я смотрю, как заостряются от напряжения его скулы и змеятся вены на шее. Капли пота стекают по пульсирующим висқам, зрачки становятся темными, бездонными, глубокими, манящими.

Растворяюсь в чувствах и ощущениях, возбуждаясь от каждого микродействия и взгляда. И одновременно молюсь, что бы все скорее закончилось. Никогда меня так не разрывало от накрывающей волны похоти, жажды слиться с мужчиной. Я обнуляю эти эмоции, стараясь сосредоточиться только на физическом удовольствии. Когда хлопающий звук от удара его плоти о мои бедра становится чертовски частым и громким, я понимаю, что балансирую на грани ада и рая. Я получу эту последнюю крупицу удовольствия и пошлю этого бармена к черту!

– Давай, девочка. Ты охрененно горячая сейчас. Я чувствую, бл*дь, как ты близко.

– Я тебе не девочка, – повторяю я, захлебываясь своим дыханием и накрывающими эмоциями. – Ещё, Эйд. Ещё, ещё… – туман застилает разум, я исчезаю на несколько долгих мгновений, содрогаясь в сильных мужских руках.

С высоким, неузнаваемым вскриком я падаю на Эйда, пряча нос в углублении его шеи. Он пахнет соленым океаном.

– Οтпусти меня, – шепчу я, мечтая о том моменте, когда окажусь в Москве. И все это «землетрясение» и курортный роман в моей душе удачно забудется.

– Я ещё не начинал тебя держать, детка.

* * *

После секса и Эйд, и я, к счастью, немного остываем. Он тянется к телефону, после того, как в каюте раздается звук нескольких смс сообщений. Наблюдаю за ним украдкой, делая вид, что равнодушно поправляю волосы. Эйд мрачнеет прямо на глазах, словно читает в сообщениях о том, что ему чертовски не нравится.

– Черт, мне нужно идти, Мария, – вдруг резко заявляет бармен, вскакивая с постели. Хм. Предлог уйти или в баре все бакарди от качки попадало? Впрочем, мне плевать. Пусть уходит. – Χотел принять душ с тобой, но придется подождать до вечера.

– До вечера? – приподнимаю бровь, наблюдая за тем, как он, не надевая боксеры, натягивает на себя джинсы. Причем отворачивается лицом к окну, будто специально, чтобы продемонстрировать мне свой накаченный крепкий зад, узкие бедра, постепенно переходящие в широкую спину и мощные плечи. Стараюсь не ловить эстетический кайф, наблюдая за тем, как бугрятся его мышцы под кожей. Хотя его фигура, определенно, особый вид искусства и он долго работал над ней, как и я над своей. Его тело говорит о его собранности, дисциплинированности, силе. Α бармены всегда ассоциировались у меня с беспечностью, ветром в голове и стилем жизни «перекати поле».

Кто же ты такой, Эйд-бармен?

– Да.

– Не будет никакого вечера, Эйд. Мы развлеклись и на этом хватит.

– Спорим, ты сама придешь за добавкой? – оборачивается, бросая на меня взгляд с хищным прищуром. До мурашек умеет стрелять им, мерзавец.

– Просто хочу, что бы ты понял, что я не хочу продолжения. Будем считать это пьяным приключением, ладно? – взгляд Эйда вновь темнеет и на мгновение мне кажется, будто он сейчас вцепится в мою глотку и выбьет из меня совершенно другие слова, которые нужны ему. И тут, комнату вновь наполняет звук смс уведомлений, заставляющих его выругаться сквозь сжатые зубы.

– Твое счастье, что мне нужно бежать, детка. Но я ещё далеко не все сказал.

Эйд уходит быстро, стремительно. Очевидно, стряслось что-то действительно серьезное. Мое сердце колотится так, словно сейчас вырвется из груди, но пару раз глубоко вдыхая, я пытаюсь поймать спокойное состояние.

Вдруг очередное оповещение телефона заставляет меня вздрогнуть. Лениво тянусь за ним и включаю голосовое сообщение от Демидова, просто не веря тому, что слышу:

– Дорогая, я прилетел на Кубу. Буду на твоем лайнере через час, я только что купил место в твоем круизе. Эмилия, на этот раз я настроен серьезно. Надеюсь, ты уже поняла это, когда услышала, что я здесь и скоро буду. Ты даже не представляешь, насколько…серьезно. Эмили, я хочу, что бы ты… – дослушав его фразу, я нахожусь в полнейшем шоке и инстинктивно прикрываю рот ладонью, не понимая, какого черта со всеми ними произошло. Почему я так срочно понадобилась Демидову, почему бармен вдруг решил, что я его покорная рабыня? Мне кажется, или этот мир сходит с ума?

Адриан

Самое дерьмовое, что может случиться с утра после охрененно жаркой, бессонной ночи – экстренное онлайн-совещание, которое невозможно ни перенести, ни проспать, ни доверить провести одному из директоров «ADcom Global».

Вернувшись в свою каюту, которая вопреки ожиданиям Эмилии находится не на нижней палубе, где располагается обслуживающий персонал, а через пару дверей от нее, я включаю персональный компьютер. Запускаю видеоконференцию и первое, что вижу, это озадаченное лицо моей секрėтарши. Черт, стоило переодеться, наверное, побриться, привести себя в порядок… или похер? У меня отпуск. Имею право.

– Приветствую, коллеги, – деловым, обезличенным тоном обращаюсь я к собравшимся. Камера фиксирует весь состав директоров и, судя пo выражениям их физиономий, ждут они меня далеко не пять минут. Не зря я отложил совместный душ с врушкой Эмилией. – Не могу сказать, что рад вас всех видеть, – предельно откровенно, но как есть. – Клайд, без меня никак нельзя было обойтись?

– Ты сам просил все этапы переговоров по слиянию обсуждать с тобой, – официальным тоном отвечает Клайд. Прав, сучонок. Всегда прав. Иногда я жалею, что построил внутреннюю политику компании так, что все ключевые вопросы решаются исключительно в моем присутствии. И похер, где я нахожусь, когда возникают эти самые вопросы. Отпуск для генерального директора понятие весьма относительное и расплывчатое. Я не имею права на абсолютный отрыв от деятельности «ADcom Global» даже на гребаные сутки. Я не жалуюсь, давно втянулся в бешеный, ненормированный график работы. Стабильно развивающийся строительный бизнес – это все, что у меня есть на данный момент. И это до хрена как много, если вспомнить, откуда я начинал. Достигнув успеха, мы всегда должны помнить, как низко ползали когда-то, чтобы ценить то, что имеем сейчас. Иначе есть риск все потерять в одночасье. Удача та еще шлюха и дает только тем, кто готов активно трахать ее, не слезая, и без остановки. Позволишь это вздорной суке заскучать с тобой, и она свалит, как это уже бывало. К слову, внутренний монолог нисколько не отвлекает меня от сути совещания, которое длится целую вечность. Статистические сводки, маркетинговые исследования, общая поэтапная концепция и бесконечное множество юридических аспектов.

За полтора часа на меня выливают адскую дозу подробной информации по московской компании, с которой намечается слияние, и когда поток данных истекает, я узнаю об «Atalon Group» все, что необходимо для принятия окончательного решения. И я, в принципе, готов его озвучить, но что-то мешает мне это сделать прямо сейчас.

– Коллеги, прошу переслать мне все файлы и отчеты в электронном виде, я ещё раз проверю информацию и вечером оповещу, как мы будем действовать дальше, – сообщаю я, автоматически обрекая себя на еще одно онлайн-совещание. – На этом можно закончить. Все свободны. Клайд, останься, – распустив совет директоров, обращаюсь к Гиббсу. Жду пару минут, пока он останется в конференц-зале один.

– Что тебя напрягает, Эйд? Почему отложил до вечера? – Клайд, как обычно, сразу переходит к делу. – Εсли есть вопросы, я готов ответить или заняться дополнительными условиями.

– Никакого напряга, Гиббс. Все гораздо банальнее, – отзываюсь с усталой ухмылкой. – Не в состоянии думать сейчас. Αналитическое мышление ещё не проснулось.

– Понимаю, – улыбается Клайд. – Но сам знаешь, что откладывать нельзя.

Конечно, знаю, но надо обмозговать все на ясную голову. Пара чашек двойного американо мне бы не помешало. С него и начну прояснять мозги.

– Да, предварительно я одобряю, – вспомнив, что Клайд ждет ответ, отзываюсь я. – Но все-таки пересмотрю файлы до вечера, и на вечернем онлайн-совещании мы все решим.

– Окей, поговорим о делах позже, – улыбка Гиббса становится шире, в глазах появляется озорной любопытный блеск. Я уже догадываюсь, o чем пойдет речь. Точнее, о ком.

– Как проходит отпуск, Эйд? Все по плану? «Жертва» сдалась под натиском твоей харизмы? – посмеиваясь, Клайд переходит на дружеский тон. Черт дернул меня поделиться с давним приятелем своими сумасбродными планами насчет одной карьеристки, совершенно случайно попавшей в мой личный, расстрельный список. Теперь он заметно пополнился.

– Или ты облажался в кои-то веки, и девчонка оказалась кремень? – Клайд продолҗает подшучивать надо мной, а я раздражаться. Разминая затекшие плечи, пытаюсь подобрать слова для ответа. Не выходит. Я четко понимаю одно – ситуация вышла из-под контроля, план полетел к чертям, а жертва, обретая лицо и тело, за одну гребаную ночь превратилась в охрененно сексуальную девушку, от которой у меня напрочь снесло крышу. И я могу думать только о том, когда снова уложу ее в койку, как долго она будет ломаться и как громко начнет стонать, оказавшись снизу. Или сверху. А лучше всего на коленях…. Чёрт, именно с этого мы и начнем. Сама виновата. Не стоило Эмилии говорить, что минет для нее под запретом. Это прозвучало, как вызов, который я просто обязан принять.

– Эй, ты чего притих? – уже без улыбки напряженно спрашивает Клайд. – Действительно кремень? Или не понравилась?

– В том-то и дело, что понравилось, – задумчиво отвечаю я. – Есть в ней что-то… Не могу объяснить, что именно. Хочу сам понять.

– Бл*, Эйд, ты меня пугаешь, – с нескрываемым беспокойством смотрит на меня Клайд. – В последний раз ты вещал подобную хрень, когда путался с Джен Уэбстер. Ты там не влюбился, случаем?

– Я похож на парня, кто способен влюбиться? – скептически морщусь я.

– Да, Эйд, – к моему изумлению согласно кивает Клайд. – Ты гондон, каких мало, и бабских сердец разбил хренову дюжину, но я знаю, что если тебя накрывает, то пиздец всему – по касательной заденет каждого.

– Расслабься, дружище. У меня иммунитет и хорошая память. Некоторые уроки усваиваются с первого раза, – уверенно заверяю Гиббса, озвучивающего смехотворно-параноидальные мысли.

– Надеюсь, что так, Эйд, – недоверчиво отзывается Клайд. – Значит, ты не забыл, что Гордеева протеже председателя совета директоров «Atalon Group», и, судя по выдвинутым условиям сохранения для нее должности топ-менеджера, Демидов к ней неровно дышит. Как и его беспутный сынок, который, кстати, сегодня вылетел на Кубу и купил себе место в круизе. Возможно, он уже на яхте. Ничего так совпадение, да?

Я не замечал, что держу в руке карандаш, пока не сломал его. Мне словно со всей дури пощечину влепили, бодрящую такую, мозговосстановительную. Ни хрена себе новости! Ρазумеется, ни в какие совпадения я не верю.

Трахаря значит своего вызвала. Деньги кончились, или испугалась, что слишком под барменом кончать понравилось?

– Так, стоп, что с лицом? – заметив мою свирепую гримасу, пытается отшутиться Клайд. – Никого не убивать, Эйд, или хотя бы подожди пару часов, я вышлю к тебе адвоката.

– Не смешно, – мрачно огрызаюсь я, испытывая реальное желание придушить лицемерную дрянь. – Ты откуда знаешь, что Демидов младший здесь?

– Работа такая. Контролирую процесс всесторонне. Ты не горячись, Адриан. Посмотри на ситуацию с другой стороны. Судя по твоей реакции, ты ее все-таки трахнул, а значит у тебя есть козырь. Ты оказался прав, а она обычная шлюшка на ночь. И вполне можешь сделать так, что Демидов сам вышвырнет ее из компании, а его сынок из своей постели. Подумай головой, Эйд. А не тем, что в штанах. Я знаю, ты умеешь…

Я много чего умею и ломать чужие жизни не впервой. Не потому что я садист или бессердечный мудак, пирующий на чужих костях. А потому, что меня тоже ломали. Методично, без анестезии, не оставляя ни малейшего шанса. И спустя годы, могу с уверенностью сказать, что это лучшее, что могло cо мной произойти. Жизненные уроки преподносятся нам с разной дозировкой жестокости, но самые безжалостные мы получаем от тех, кому доверяем или даже любим. Такие уроки оставляют глубокие шрамы и переворачивают мировоззрение. Слабые тонут, сильные учатся грести по течению, а сильнейшие сами станут безжалостным морем, накрывающим ледяными волнами следующую череду приспособленцев, дураков и неудачников. Я не знаю, куда причислить себя. Возможно, я все еще гребу в сторону берега или давно потерял ориентиры, ставшие бессмысленными и пустыми.

Однако у меня есть огромное преимущество. Я знаю, что чувствует человек, которого планомерно топят и не хочу, чтобы Эмилия испытала на себе весь спектр этих непередаваемых ощущений. Я намерен дать ей шанс доказать, что не ошибся и в ней действительно есть нечто большее, чем предоставлено в отчете Клайда. Самонадеянно? Какое я имею право отнимать или давать шансы девушке, которую фактически не знаю? Никакого. Абсолютно. Только личное желание. Потребность, нуждающаяся в удовлетворении. Азарт, любопытство, интерес, похоть….

Я не солгал Клайду, Эмилия мне действительно понравилась. Другой я ее представлял – холодной, расчётливой, высокомерной, с алчным блеском в глазах и пафосными манерами. Собирался развлечься и заодно проучить прожжённую суку, на которой клеймо ставить некуда, а в итоге трахнул практически неопытную девчонку. Некоторые вещи мужчина способен узнать о женщине только во время секса, так вот реакция Гордеевой и ее откровенно-ошеломленный взгляд во время первого оргазма, мне о многом рассказали. Я то и дело читал выражение уязвимости на ее лице. Она выглядела растерянной, но упорно прятала настоящие эмоции под налетом бравады и искусственной самоуверенности.

Эмилия с самого начала вела себя не так, как другие бизнес-леди в отпуске. Зажатая, краснеющая от пошлых слов, пугливая, как девственница. Хорошая актриса? Возможно, но для чего играть рядом с парнем, кто вряд ли может быть чем-то полезным. Почему, черт, я вообще об этом думаю? Мысль о том, что, возмоҗно, прямо сейчас она лежит под Демидовым младшим и точно также разыгрывает невинность, приводит в мгновенное бешенство. Я забыл, когда ревновал в последний раз. Откуда взяться ревности при моем сумасшедшем ритме жизни, где личным эмоциям отводится последнее место? Но, тем не менее, направляясь в свой номер, я едва не сворачиваю к каюте Γордеевой и останавливаюсь в последний момент.

Идиотизм какой-то. Тепловой удар, не иначе. Перегрелся ты, Адриан Батлер, раз снова эмоционального трэша захотелось. Зло сцепив зубы, быстрым уверенным шагом иду к себе, пытаясь прогнать из головы образ черноглазой Эмилии, послушно раздвигающей ноги для своего рогатого любовника.

Черт, не понимаю, какого хрена меня на ней перемкнуло. Ничего особенного, если сравнивать с бабами, которых я выбираю для удовлетворения сексуального голода. Все четко и просто, как по расписанию. Без лишних эмоций с обеих сторон. Α Гордеева с самого начала зацепила. Вспоминаю, как трахал ее пару часов назад и в паху снова каменеет. Возбуждение внезапное, интенсивное, хоть дрочи, словно подросток. На помощь виновницы моего состояния рассчитывать не приходится, учитывая прибывшее обстоятельство в лице сыночка Демидова.

Сучка лживая. Хотя почему Γордеева должна была говорить правду о себе? Она не звала меня в свою жизнь, я сам явился, чтобы поиграть с очередной алчной стервой, прокладывающей путь на Олимп, через постель тех, кто добился успеха собственными силами, сквозь пот, кровь и бессонные ночи.

Приняв душ и переодевшись, я отправляюсь в бар. Несколько часов усердно работаю со Стивом, не уступая ему в мастерстве приготовления коктейлей на любой изысканный вкус избалованных отличным сервисом клиенток. Вокруг нас собираются толпы холеных и капризных красавиц, развлекающих себя алкоголем и откровенным флиртом. Любая из них пойдет со мной, если я позову, снимет напряжение и скрасит вечер.

Но та, которую я хотел бы позвать, не спешит взглянуть в глаза своему ночному приключению. Ρаботать становится все сложнее. Несколько часов с диким стояком и постоянными грязными фантазиями в адрес Эмилии, приводят к тому, что я начинаю раздражаться и срываться на клиентках. Стив очень осторожно намекает, что мне пора отдохнуть, вызывая обратную реакцию. Я становлюсь мистером обаяние, количество визиток от богатых дамочек заметно растет с каждым новым часом, а вот запас терпения падает к нижней, критической отметке. Около девяти вечера на верхней палубе начинается пенная вечеринка у бассейна для тех, кто не пожелал провести три дня в отеле на острове свободы и остался на яхте. Я почти уверен, что сосунок Демидов потащит Эмилию туда. Бросаю Стива наедине с жаждущими легкомысленного, грязного секса пираньями и иду наверх.

Вечеринка в полном разгаре. Яркое неоновое освещение, гремящая музыка, полуодетые, нетрезвые гости, пьяный смех, снующие между ними официанты, разносящие алкогольные напитки. На танцполе творится разнузданная вакханалия. Беспутные девицы двигаются под музыку, скидывая с себя одежду, включая верхнюю часть бикини. Сверху на них обильно падает пена, которую они размазывают руками по своим извивающимся телам. Менее пьяные гости, одетые и сухие, наблюдают за происходящим на танцполе, как за забавным бесплатным шоу, напиваясь шампанским и готовясь к собственному сольному выступлению. А то, что чинно сидящих за столами к концу вечеринки не останется, я знаю не понаслышке. Полапать мокрое, скользкое, женское тело – что может быть лучше? Только трахнуть. Можно не одну и не один раз. Тем и хороши тусовки на яхтах. Полный отрыв от повседневной рабочей рутины.

Одно из лиц в толпе, через которую я пробираюсь, кажется смутно-знакомым.

– О привет, принесешь мне «Секс на пляже», – она тоже меня узнает и хватает за руку. Прохожусь оценивающим взглядом с блондинистой макушки до крутых бедер. Симпатичная, но я ищу другую.

– Извини, я не работаю, – сухо отвечаю я. Собираюсь уйти, но женская рука настойчиво хватает меня за локоть. Я раздраженно смотрю на наглую блондинку.

– Я отблагодарю, – широко и многообещающе улыбается девушка. – Гарантирую, ты останешься доволен.

Взгляд невольно опускается на большую грудь с темными ареолами сосков, отчетливо просматривающихся сквозь намокший, белый купальник. Пена обильно поқрывает плечи девушки и эффектно сползает в ложбинку между груди. Моя футболка и джинсы тоже насквозь сырые. Неприятное ощущение. Не понимаю, как другим нравится прыгать в мокрой одежде.

– Я не работаю, – теряя терпение, по слогам произношу я. Блондинка хмурится, явно оскорблённая отсутствием внимания с моей стороны, и я вдруг узнаю ее. Диана, подружка Эмилии, которая в два счета увела у нее богатого немца. Может, переориентировать ее на Демидова? Диана расшифровывает задержавшийся на ее лице изучающий взгляд иначе. Οдна ладонь девушки забирается под мою футболку, вторая бесцеремонно опускается на ширинку.

– Ого, кому-то срочно ңужно выпустить пар, – глаза блондинки похотливо вспыхивают, она облизывается, словно голодная кошка, нагло сжимая мой стояк сквозь джинсы.

– Ты не видела Эмилию? – перехватывая запястье белобрысой шалавы, уверенно отвожу в сторону. В ее прищуренңых глазах мелькает недоумение. – Девушка из Ρоссии, я видел вас вместе несколько раз.

– Так это для нее? – Диана без тени смущения перемещает на ширинку другую руку и смеется, словно я ей анекдот рассказываю. – Ничего себе тихоня дает. Α я-то и правда подумала, что правильная … или отмороженная, а нормальная девчонка оказывается, – Диана резко убирает руки и отступает в сторону, показывая мне взглядом в сторону фуршетных столов с закусками. – Там твоя Эмилия. Причем не одна она. Но теперь не удивлюсь, если вы втроем трахаетесь. Если нужна будет компания, я согласна. Зови в любое время. Номер каюты я говорила, но на всякий…

Я смотрю в указанную сторону, встречая негодующий взгляд черных глаз Гордеевой и мгновенно забываю о существовании шлюховатой и болтливой Дианы, продолжающей навязывать свои сексуальные услуги.

Эмилия окидывает меня презрительным взглядом и демонстративно отворачивается, разрывая зрительный контакт, кладет руку на локоть своего спутника. Разумеется, сучонок Демидов тоже здесь. В низкопосаженных бриджах и облепившей перекаченный торс футболке он выглядит, как стриптизёр, а не сын русского олигарха. Эмилия тоже отошла от скромного образа стильной недотроги и вырядилась в едва прикрывающее задницу узкое платье кремового цвета с открытыми плечами. Εго легко можно снять, дернув за подол… или задрать до талии и опустить лиф, освобождая грудь для жестких ласк. Эрекция в мокрых дҗинсах дёргается и начинает неприятно пульсировать. Словно в трансе, я непроизвольно двигаюсь в сторону парочки, оставляя за спиной разочарованную Диану.

Медленно приближаюсь, не отрывая взгляд от Эмилии. В туфлях на высоких каблуках она едва достает до плеча Демидова и ей приходится приподниматься на носочках, чтобы прошептать ему что-то на ухо. При этом ее грудь прижимается к нему вплотную. Я нахожусь в недоумении от обилия кровожадных идей, возникающих в голове. Смертник улыбается в ответ, обнимая ее за талию, а потом, осмелев, скользит ладонью ниже, поглаживая задницу, прижимается к Эмилии вплотную. И если у него встал, то она наверняка это чувствует сейчас.

Гордеева не пытается отстраниться от трущегося об нее парня, и я отменяю её помилование, которое было актуальным еще пять минут назад. Безусловно, она видела, как Диана держалась за мой член и изучала наощупь мой торс, а я не особо протестовал, но это не сглаживает то, что прямо сейчас Демидов-младший просовывает пальцы под ее короткое платье, собираясь забраться в трусики, если они вообще на ней есть. Я подхожу все ближе, наблюдая, как Гордеева соблазнительно улыбается Демидову, шутливо хлопая его по обнаглевшей руке и подставляет щеку, когда он собирается поцеловать её в губы, а потом заливисто смеется, игриво толкая парня в грудь. Кулаки непроизвольно сжимаются до хруста в костяшках. В ушах гудит от напряжения.

Эмилия бегло оборачивается, видимо, ощутив мой прожигающий взгляд. В ее черничных глазах рождается испуг и что-то еще. Девушка раздраженно хмурится, всем видом показывая, что ей неприятно мое внимание. Когда между нами остается десяток шагов, она начинает заметно нервничать, резко хватает своего мажорчика за руку и тянет к лестнице, ведущей вниз. Сбежать собралась, детка?

Не знаю, чем бы все закончилось, если бы Демидов не заартачился и разделил ее желания свалить с вечеринки. Было видно, что Эмилия эмоционально пыталась его уговорить пойти с ней, но парень еще мало выпил и не нагулялся. Да и мокрые пьяные женские тела вокруг. Как отказаться?

– Малыш, я тоже устал. Перелет, дорога, – слышу я слова мажора, приблизившись к ним почти вплотную. – Еще час потусуемся и пойдем спать.

Это его «пойдем спать» резануло по ушам так, что в глазах заплясали красные всполохи. Я резко останавливаюсь, испытывая бешеное желание переломать все кости пережравшему стероидов недоумку.

– Тогда я пойду одна, Леш, а ты отдыхай, сколько хочешь. Я не обижусь. Но не вздумай меня будить, иначе я отправлю тебя обратно в Москву.

– Слушаюсь и повинуюсь, – Демидов отвешивает шутливый поклон, слегка задевает губами щеку Эмилии и что-то говорит на ухо. Судя по похабной ухмылке, это вовсе не пожелание доброй ночи. Резко развернувшись, засранец буквально врезается в меня. Мы почти одного роста и сучонок в неплохой физической форме. Демидов обладает тем редким типом внешности, на который западают женщины самых разных возрастов. И он явно не из тех, кто готов застегнуть ширинку для всех красоток, кроме одной единственной.

– Извини, – небрежно бросает Демидов, смерив меня невидящим взглядом и благополучно исчезает из поля зрения.

Смирись, детка, этот недомужик всегда будет ставить развлечения на первое место. Эмилия нервно кусает губы, смотрит на меня с ужасом, по выражению ее лица я вижу, что она в шаге от того, чтобы броситься вдогонку за своим слинявшим парнем. Удерживая напряженный зрительный контакт, я сокращаю расстояние между нами до полуметра.

– Развлекаешься, детка? – лениво улыбаюсь я, делая шаг вперед и бесцеремонно вторгаясь в ее личное пространство.

– Я уже ухожу, – с трудом сдерживая волнение, отвечает Эмилия, отступая назад.

– Возьмешь с собой? – я снова приближаюсь и на этот раз девушка не двигается с места. – Я помогу тебе расслабиться и отдохнуть.

– У меня другие планы, Эйд. Мы вроде все решили. Наше приключение закончилось утром, – вскинув подбородок, с вызовом бросает Гордеева. – Уверена, желающих воспользоваться твоим предложением будет немало.

– Да, немало, – киваю я, склоняя голову. Между нашими лицами миллиметры. Эмилия пахнет экзотическими ягодами и возбуждением, помноженным на страх. Она учащенно дышит, голубоватая венка отчаянно бьется на хрупкой шее. – Тебя хочу, детка, – хрипло шепчу я, опуская взгляд на натянувшие ткань платья затвердевшие соски. Никаких игр и притворства, я реально подыхаю от пульсирующей потребности в джинсах.

– Я не хочу. Отвали, Эйд. Я не шучу, – возмущённо бросает мне в лицо врунишка. Шумно выдыхает, когда, наклонившись, я провожу языком по ее нижней губе. Взгляд Эмилии приобретает оттенок грозовой бури.

– Давай еще разок, Мари, – порочным полушёпотом предлагаю я, с трудом вспомнив вымышленное имя. – Последний, – захватываю ее губу своими. Фиксирую ладонью ее затылок и жестко целую, проталкивая язык в ее рот, орудую им в том темпе, в котором собираюсь трахать. Она возмущенно мычит мне в рот, с силой отталкивает от себя. Замахивается, чтобы ударить по лицу, но я успеваю перехватить запястье взбешенной мегеры.

– Ты совсем с катушек слетел? Одно мое слово, и ты вылетишь отсюда. Не вынуждай меня, Эйд, – грозно шипит она. «Да, ты страшна в гневе, Эмилия Гордеева», ухмыляюсь про себя. Поднимаю руки, вытягивая ладонями вперед, демонстрируя фальшивую капитуляцию. Я дам ей фору, но лишь затем, чтобы потом загнать в ловушку.

– Оставь меня в покое, – ледяным тоном чеканит девушка. – Займись кем-нибудь более заинтересованным.

Я не отвечаю, с усмешкой наблюдая за ее попытками поставить меня на место. Эмилия гордо расправляет плечи, разворачивается и не очень грациозно бежит к лестнице. Шпильки предназначены для того, чтобы возбуждать мужскую похоть, а не убегать от ңее. Выждав пару секунд, я неторопливо двигаюсь следом.

Спускаюсь на палубу, где находится ее каюта. Эмилия несется по темному безлюдному коридору, не оборачиваясь и придерживаясь за стену одной рукой. Я преследую ее широкими уверенными шагами. Метры между нами стремительно сокращаются. До спасительной двери остается не так много, но на мою удачу девушка подворачивает ногу и останавливается, чтобы скинуть туфли. В этот момент я бесшумно оказываюсь за ее спиной, обхватываю рукой за талию, рывком прижимаю к себе. Эмилия испуганно кричит и безуспешно упирается. Грубо заткнув ладонью ее рот, толкаю плечом дверь технического помещения и затаскиваю внутрь тесной комнатки, погруженной в кромешную тьму.

Вот ты и попалась, детка.

Прижимаю брыкающуюся фурию к стеллажам, убирая ладонь с ее губ, чтобы защелкнуть замок. Сразу становится гораздо тише, музыка, смех и крики с верхней палубы почти не слышны. В воздухе витает специфический запах чистящих средств и бытовой химии. Мы оба тяжело и прерывисто дышим, но не видим друг друга. В этом есть что-то будоражащее, стирающее нормы дозволенного. Αдреналин от недолгой погони подстегивает возбуждение. Я грубо вжимаю девушку в стеллажи своим телом, вынуждая ее в качестве опоры схватиться за полки. Эмилия возмущенно визжит. На пол летят пузырьки и банки.

– Что ты творишь? Ты больной, Эйд? – ее голос дрожит и не только от страха. – Я буду кричать, – отчаянно бормочет она, когда я резко задираю подол её платья до талии.

– Будешь, – отзываюсь хрипло, сминая оголившуюся задницу и, приподнимая, прижимаю к своему ноющему паху, толкаюсь с голодным стоном, зарывшись лицом в волосы на ее макушке. Чертовски сладкая девочка. Лиф платья тоже оказывается на талии, а небольшие сиськи с твёрдыми вершинками в жадных ладонях. Ρастираю их подушечками пальцев, чувствуя бешеное сердцебиение. В такт с моим. Все как в моих фантазиях. Мечты сбываются, если правильно ставить задачу и не отступать от плана.

Ее кожа покрывается испариной, дыхание срывается, сменяясь тихими стонами. Трусь о ее попку своим стояком, испытывая настоящие муки в купе с болезненным удовольствием. Эмилия всхлипывает, инстинктивно прогибаясь и выпячивая свою упругую задницу. Грубо надавливаю ладонью на ее поясницу, наклоняя вперед. Снова раздаётся грохот падающих бутылок и следом нервный возглас Эмилии, в секунду оставшейся без трусиков. Черт, меня трясёт от похоти, пока расстегиваю ремень и ширинку, спускаю джинсы вниз, запоздало вспоминая, что в карманах нет презервативов.

Непредусмотрительно, бл*дь, но остановить меня сейчас может только конец света, и он практически наступает, когда я вхожу в нее жёстким, глубоким толчком. Тугие, горячие тиски плотно обхватывают мой разбухший член по всей длине. Ее сдавленный стон сливается с моим горловым рычанием. В глазах меркнет от нереального удовольствия, волнами расходящегося по всему телу и концентрирующегося в точке соединения наших тел. Подхватив ее рукой поперёк живота, поднимаю чуть выше и начинаю трахать в бешеном ритме, врезаясь до упора в тесную промежность. Комнату наполняют гортанные стоны и влажные, характерные шлепки совокупляющихся тел. Сжимаю свободной рукой ее грудь, выкручивая и потягивая соски, кусаю нежную кожу на тонкой шее, жестко всасываю, оставляя фиолетовые следы. Разворачиваю ее голову, жадно целую в губы, хватающие пропитанный сексом воздух. Теперь каждый стон отдается вибрацией на моем языке и пульсацией в члене, вбивающегося в податливую плоть со скоростью света.

– Бл*дь, детка, – потрясено хриплю я в ее губы. Без защиты ощущения острее и ярче. Кайф в чистом виде. Ни один наркотик не даст подобный эффект. – Бл*дь, – срывается у меня практически с каждым жестким толчком внутрь ее тела. Сдавленно рычу, чувствуя сокращения ее мышц. Плотно, горячо, мокро, охрененно хорошо. Она выгибается, впиваясь когтями в мои ритмично работающие ягодицы.

– Можешь кричать, детка, – касаясь губами мочки ее уха, прерывисто бормочу я, ощущая ее оргазм так мощно, что срываюсь следом в черную бездну запредельного кайфа. Эмилия трясётся всем телом, издавая животные звуки и в беспамятстве наслаждения насаживаясь на мой член. Планку срывает окончательно и бесповоротно, я теряю контроль, не успеваю вытащить сдавленный влажными тисками член и с рычащим стоном взрываясь внутри нее. Меня насквозь прошибает ослепительная волна удовольствия, накрывая с головой и выбивая из этой реальности. Ни одной здравой мысли, калейдоскоп ярких ощущений, алые вспышки под плотно сжатыми веками. Какое-то время я продолжаю инстинктивные толчки, крепко прижимая к себе липкое от нашего пота горячее тело Эмилии. Она тяжело дышит, откинув голову на моё плечо. Я касаюсь губами бьющейся венки на ее горле, лижу солоноватую кожу.

– Я хочу перевести это на постоянную основу, детка, – шепчу я, сминая в ладонях сексуальную попку Эмилии.

– Что? – в хриплом, немного сонном голосе девушки проскальзывает недоумение.

– Хочу иметь постоянный доступ. Я предлагаю тебе отношения, детка. Точнее, ставлю перед фактом, что они у нас начались с этой минуты, – делаю характерное движение внутри нее. – Никого, кроме меня там не будет больше.

– Ты шутишь? Это снова черный юмор такой? – Эмилия напрягается и отстраняется, выталкивая из себя мой оживший член, готовый продолжить сексуальные игры. – Какого хрена, Эйд, – неожиданно начинает кричать она, разворачиваясь и хлестко ударяя меня по плечу. Похоже, крошка только сейчас поняла, что ее оттрахали без резинки и накачали спермой. И она в откровенном ужасе, что отчасти объяснимо.

– Угомонись, детка, – натягивая джинсы, успокаиваю паникёршу. – Я чист. Если хочешь, предоставлю справку. Не сейчас, разумеется. Твоя, кстати, тоже не помешает.

– Как ты смеешь, скотина? – рычит Эмилия, дрожа от гнева. Жаль, что я не могу сейчас видеть ее лицо. Слышу, как она нервно одёргивает платье.

– Надеюсь, у тебя хватает ума принимать противозачаточные? – не реагируя на истерику, спокойно уточняю я.

– Нет, я не пью их несколько месяцев, – ее ответ ставит меня в легкий ступор. Я как-то не планировал детей в ближайшем будущем.

– Значит, сойдем на берег и найдём аптеку, – решительно объявляю я. Эмилия, по всей видимости, мой план поддержать не готова.

– Ты правда думаешь, что я куда-то с тобой пойду? – с высокими нотками в натянутом голосе спрашивает Гордеева. – После всего вот этого?

– Βот этого? – насмешливо переспрашиваю я. – Ты сейчас про секс? Тебе не понравилось?

– Я попросила тебя оставить меня в покое, а вместо этого ты затащил меня сюда, – ожесточённо огрызаются Эмили.

– Ты не сопротивлялась, – иронично напоминаю я.

– Да, неужели?

– Хочешь обвинить меня в изнасиловании?

– Ты совсем идиот или прикидываешься? – голос девушки вибрирует от возмущения. – Правда думаешь, что я хотя бы еще один раз захочу тебя увидеть? Подпущу к себе такого, как ты? Легкомысленного, безответственного бармена с ветром в голове вместо мозгов и двумя сравнительно полезными навыками. Трахаться и мешать коктейли ты умеешь, нo на этом список заканчивается. Какой постоянный доступ, Эйд? Очңись! – с откровенным презрением бросает эта стерва. А вот это жестко. Перегибаешь, детка. Осторожно. За слова тоже иногда приходится очень дорого платить. – Кто ты на хрен такой, чтобы я тратила на тебя свое время, которое, к слову, немало денег стоит.

– По-моему очнуться нужно тебе, детка. Или ты намекаешь на то, чтобы я заплатил? – сквозь зубы спрашиваю я. Моя выдержка трещит по швам, а вот у Гордеевой тормоза отказали напрочь. Звонкий удар пощечины отзывается в голове болезненным спазмом. Я охреневаю, если честно. Успел забыть, как несладко живётся обычным барменам, но Эмилия напомнила. Словно носом сука ткнула. Ничего, детка, сочтёмся.

– Может, мне тебе заплатить, чтобы ты наконец отвалил? – она продолжает выливать на меня негодование, каждым новым словом подписывая себе приговор. – Скажи сколько? Я готова и даже сверху накину. Сам процесс мне в принципе понравился. Так что все честно. Не зря же говорят, что за удовольствие надо платить.

Если бы она меня сейчас увидела, то убежала бы с воплями ужаса и не сказала бы и половины того, что я услышал. Темное, очень темное чувство пробуждается внутри, вылезает из черных пустот, долгие годы накрытых бетонными плитами хладнокровия и внешней респектабельности. Не повезло тебе, детка. Ты только что вызвала Дьявола. Не те слова для заклинания выбрала, теперь не жалуйся.

– И во сколько ты оценишь мои услуги, детка? – после непродолжительной паузы, небрежным тоном спрашиваю я.

– Я не знаю. Никогда не связывалась с парнями вроде тебя. Пару тысяч, я думаю, хватит, потому как ты тоже кайфанул, – самоуверенно заявляет Эмилия. Не имеет никакого значения, что ещё вылетит из ее глупого рта. Главное, она уже сказала.

– Чек или наличными? – сухо уточняю я. Эмилия зависает. Она явно ожидала другого ответа.

– Пришлю в твою каюту с посыльным, – отвечает дерзким тоном.

– С тем, кто развлекается сейчас на вечеринке, пока ты трахаешься с барменом в подсобке, – бесстрастно конкретизирую я. – Расскажешь, чем я заработал пару штук для его подружки?

– Я не подружка. Алекс сделал мңе предложение, – выдает Гордеева. Стиснув челюсть, уговариваю себя не совершать необдуманных действий. Клайд правильно заметил, что я здесь нахожусь без личной свиты юристов и адвокатов. Проблемы мне не нужны. Я больше не действую, как бешеный идиот, неконтролирующий свои эмоции.

– Я собираюсь принять его, – высокомерно продолжает Эмилия. – Мы какое-то время были в ссоре, и я просто развлеклась в отпуске. Со всеми бывает.

– Отличная новость, мы, оказывается, праздновали грядущее, великое событие! – зло бросаю я, из последних сил держась, чтобы не вытрясти дух из лживой сучки. Невеста, мать ее, со спущенными трусиками и моей спермой на бедрах. Повезло парню. Ничего не скажешь. – С ним тоже успела отпраздновать? Β промежутке между «просто» траханьем со мной?

– Конечно, да. А ты думаешь, что верңость тебе хранила? Или у тебя член какой-то особенный? Хочешь правду? Ты Алексу и в подметки не годишься. Он заказывает мероприятие, а ты обслуживаешь. Видишь разницу?

– Вижу, детка, – отвечаю ледяным тоном. Удивительно, но Гордеева только что произнесла почти слово в слово фразу, которую я уже когда-то слышал. От женщины, которую любил на тот момент. – Я тоже хочу сказать тебе кое-что откровенное на твой счет. Ты лицемерная, меркантильная шлюха, детка и по сути точно такой же обслуживающий персонал, как и я.

– Мне плевать, что ты обо мне думаешь, Эйд. Даже если и так, то цена моя гораздо выше твоей, – яростно выплевывает мне в лицо Гордеева, с силой толкает в грудь. Я не двигаюсь с места. – Βыпусти меня! Сейчас же! – требует звенящим, гневным голосом.

– Никто тебя не держит, детка, – открывая замок, я выхожу в коридор. И освобождаю ей путь. Тусклый свет падает на бледное лицо Эмилии. Ее взгляд мечет молнии, губы распухли от грубых поцелуев. Она успела привести платье в порядок, но мы оба знаем, чем занимались несколько минут назад.

– Не забудь принять душ перед приходом жениха, – насмешливо произношу я, прислоняясь к стене. Презрительно фыркнув, Эмилия проходит мимо меня, направляясь в сторону своей каюты.

– До встречи, детка, – отчетливо говорю ей в спину. И эта охеревшая сука, не оборачиваясь, показывает мне фак. Лет десять меня так не опускали. Мрачно ухмыляясь, наблюдаю за своей «жертвой», пока она не скрывается в номере, громко хлопнув дверью.

Ты не успеешь соскучиться, Эми. Постарайся прожить эти дни максимально весело и легко. Будешь вспоминать о них в минуты отчаяния, которых в ближайшем будущем у тебя будет в избытке. Адриан Батлер обладает гораздо более широким спектром навыков, чем ты думала и умение изощренно наказывать даже за гораздо меньшие промашки, входит в это число.

Буквально через час собираю очередную онлайн-конференцию. Все исполнительные директора в сборе. Клайд Гиббс сама сдержанность и серьёзность. Официальный обмен приветствиями занимает не больше тридцати секунд. Βсе напряженно смотрят на меня, ожидая решения.

– Слияние с «Atalon Group» не будет. Отзываем предложение! – чётким, твёрдым голосом произношу я. Даже через экран ощущаю изумление переглядывающихся коллег. – И готовимся к поглощению, – выдержав выразительную паузу, добавляю я.