Глава 3
Надежда
Пробежка от клуба до работы позволяет выветрить из головы львиную долю тревожных мыслей, и когда я захожу в здание, чувствую себя вполне работоспособной.
Опоздание на двадцать-три минуты зафиксировано. Это значит, что обед частично придется посвятить составлению объяснительной, а затем покорно ждать решения начальства по данному вопросу.
Моё первое опоздание за год.
Раздеваюсь, устраиваясь на своем рабочем месте, попутно выслушивая сожаления коллег по поводу того, что за опоздание, скорее всего, накажут рублем, и смешки, что при более грамотном отношении к своей внешности на этой ситуации наоборот можно было бы и заработать, и получить удовольствие. Смех, все взгляды устремляются на Леночку, самую молодую и симпатичную девушку нашей бухгалтерии. Она — помощница главного бухгалтера и опоздания её конёк. В ответ на смех она лишь вскидывает идеально оформленную бровь, загадочно улыбается и всё стихает. Потому что только её опоздания обладают подобной волшебной силой.
За цифрами и таблицами время летит быстро, но я трижды ловлю себя на ошибках.
Отвлекаюсь, пытаясь понять, что не так, а рука сама тянется к сумке за телефоном.
Зачем?
Любопытство?
Ну что за детский сад!
Раздражённо отдергиваю руку от сумки, утыкаясь в экран монитора и всё-таки пытаясь сконцентрироваться на работе.
Нет! Просто невозможно!
Телефон со своим новоприобретенным содержимым становится для меня чем-то вроде клада, а я — счастливая обладательница карты сокровищ с жирным крестом, указывающим его точное расположение!
Время обеда. Объяснительная, которую я тут же отношу секретарю и почти бегом возвращаюсь назад. Сражу же открываю сумку с твердым намерением удалить приложение, потому что последний час все мои мысли вертятся только вокруг него.
Смотрю на экран и мерцающее сердечко рядом с иконкой "Только СЕКС".
Это не мне!
Это для Солы.
Мне нужно просто чуть сильнее и дольше удержать палец на экране, а затем выбрать "Удалить"…
Одно… короткое… касание…
Оля и её профиль.
Да, Сола — это она. Сначала я подумала на что-то скандинавское, оказалось все намного проще — Соловьева ОЛьга Александровна, сообщила мне сама хозяйка.
Очень удивило правило — никаких фото. На аватарке две женские руки сжимающие розу. Рейтинг — 257… Это ж за какое время?..
Все ориентируются только на точные параметры и детали указанные участником. Ментальный конструктор? Риск разочарования — да! Но это же один из самых привлекательных факторов, по словам Ольги.
За обман или нарушение правил — бан и моментальное исключение, плюс штраф на пригласившего и его процентное снижение рейтинга.
Чем выше рейтинг, тем ниже риск разочарования, но среди участников с низким рейтингом можно стать первым раскрывшим настоящий бриллиант.
Сердечко в углу экрана гипнотизирует своим размеренным мерцанием.
Чужую переписку читать нельзя, загорается у меня в голове ярко-красный знак "Стоп", а палец уже вовсю жмёт на символ любви.
Отзыв на вчерашнюю встречу.
Сайлан: "Сола, это было нечто! До сих пор чувствую тебя на себе. Как заживёт рана, сделаю татуировку по шраму. Тебя стоит оставить навсегда. 10 из 10, Госпожа!"
Красина! — подпрыгиваю на стуле, чуть не уронив телефон. — Что ты там зависла? Обед закончился десять минут назад. К шефу быстро! — прикрикивает наша главная и я срываюсь с места, судорожно пытаясь засунуть девайс в карман пиджака. У меня не установлена защита, никогда не видела в ней необходимости. Не то чтобы я подозревала своих коллег в возможности пошарить у меня в сумке, но от греха подальше…
Какого греха?
Того самого… установленного и до сих пор не удаленного…
Проскальзываю в кабинет шефа и скромно присаживаюсь на стул. В последний раз я была здесь полгода назад и, слава богу, по рабочему вопросу, требующему от меня только уточнения. Я смогла уточнить, и начальственный гнев прошел мимо меня. А вот сейчас по какому-то нехорошему блеску в глазах Бориса Григорьевича, я понимаю, что мне достанется по полной. В основном потому, что сама так долго не давала повода и моих слёз он прямо-таки заждался.
— Надежда Павловна, ну что ж вы так напряглись? Это всего лишь опоздание, — хитро улыбается он, вытягивая руки вперёд и упираясь раскрытыми ладонями в стол. Затем резко поднимается и спустя пару мгновений оказывается у меня за спиной. Тяжёлые руки уверено ложатся на мои плечи, довольно сильно их сжимая, а он склоняется и тихо, но очень четко произносит мне в ухо:
— Вы редко у меня бываете, Наденька. Соскучился, знаете ли…
Это звучит так неприятно и липко, что хочется броситься в уборную и смыть с себя эту вязкую дрянь.
Его руки все ещё фиксируют мои плечи, не давая возможности пошевелиться.
— Сколько вы уже с нами? Пятый год? — продолжает он, выпрямляясь. — И вас все устраивает? А ведь дети-то растут и требуют бОльших расходов… — размышляет он вслух, и мне очень не нравится ход его мыслей. — Сколько им сейчас? — руки как бы невзначай соскальзывают ниже к груди.
Дергаюсь, и он возвращает их в прежнюю позицию, коротко и удивлённо хмыкая.
— Четырнадцать и пятнадцать, — быстро отвечаю на вопрос, отчаянно желая завершить этот разговор.
— Такие взрослые… Да, Надежда Павловна, определенно расходы возрастают… Но вы же понимаете, что при правильном поведении, я в силах поспособствовать улучшению вашей финансовой ситуации, — он, наконец-то отпускает мои плечи, но почти сразу же засовывает руку под ворот моей блузки, крепко сжимая шею.
— Что вы себе позволяете, Борис Григорьевич! — громко протестую я, пытаясь вывернуться из очередного захвата.
— Ну что ты вопишь, дура! — шипит на меня он, отдергивая руку и поспешно возвращаясь на свое место.
Раздраженный прищуренный взгляд, руки сжатые в кулаки с грохотом опускаются на стол.
— Знаешь, если бы ты была лет на десять моложе, не такая зачуханная и истеричная, я бы понял твое желание поломаться. Но Красина, тебе с этим, — брезгливо дёргает рукой, указывая на меня, — вообще ничего не светит, так что мое предложение — это чистая благотворительность! — страдальчески завершает он, желая, чтобы я оценила его жертву.
Слезы быстро собираются в уголках глаз. Я не должна плакать. Этот гад только этого и ждёт, когда он в "настроении" от него никто не уходит без слёз. А ещё он ждёт, когда я начну доказывать ему обратное.
Не дождешься, сволочь!
Сжимаю свои руки в кулачки настолько сильно, что ладони начинает саднить от врезавшихся в них ногтей.
Значит, так, — ехидно усмехается он, — мое предложение действительно сутки. После я уже не буду столь щедр и добр, а у тебя дети, Красина, и они хотят есть каждый день, — победный взгляд и скрещенные на груди руки. — Свободна, — сплевывает свою волю…
Не помню, как вылетаю из кабинета этого гада, но сейчас я стою в туалете перед зеркалом и пытаюсь насквозь мокрой салфеткой удержать водопад своих слёз…
Так обидно, это место работы мне действительно нравилось…
Вариант предложенный начальником?.. Да пошел он в задницу!
— Сраный благотворитель! — окончательно промакиваю глаза я и… срываюсь опять, выпуская внутреннюю боль унижения… потому что где-то глубоко внутри согласна с его словами сказанными обо мне…
Как была согласна с мужем, когда он объяснял появление в его жизни новой женщины — лёгкой, веселой и вдохновляющей, и с мамой, когда она начинала свои рассуждения о моей жизни…
— Е-е-еся-я-я… Спаси меня! — жалобно тяну я, благодаря бога, что взяла с собой телефон.
— Эй, роднулька, ты чего? Забыла, что ты умираешь последней! А я ещё вообще не готова! Сейчас же самый разгар сезона! — бодро отчитывается моя единственная близкая подруга.
— Я помню, — начинаю хихикать сквозь слезы, пошмыгивая носом.
— До завтра продержишься? Или прямо неотложка нужна? — спрашивает она, попутно отдавая какие-то распоряжения.
— Продержусь до обеда, — соглашаюсь я, высчитывая срок истечения суток. Если бы подруга могла раньше, она бы уже была здесь.
— Точно терпит? — уточняет она обеспокоенно.
— Да, Есь, точно, — заверяю я.
— Ну тогда завтра в двенадцать десять в нашем кафе. Если станет хуже, сразу же звони! — предупреждает она, и мы прощаемся.
Возвращаюсь в кабинет, получая свою порцию сочувствующих взглядов и откровенно ревнивый от Леночки.
На автомате дорабатываю день и в таком же отрешенном состоянии добираюсь до дома.
Никого кроме Тобика, который в нетерпении скачет возле двери, давая понять, что терпит из последних сил…
Спускаемся вниз и бежим наперегонки до площадки выгула, меня опять отпускает, и в течение получаса я просто наслаждаюсь обществом мохнатого белого пушистика.
На подходе к дому слышу оклик соседа и по совместительству дворника.
— Здравствуй, Надежда! — приветствует меня он.
— Добрый вечер, Николай Петрович!
— Я вот что хотел сказать, — мнется он, явно не зная, с чего начать. — Хорошая ты баба, но тебе б мужика!
— Николай Петрович, — задыхаюсь я от возмущения.
— Да я не о том, — отмахивается он. — Витька твой — дурень! А ты добрая слишком! Дети и распустились! Лариска с местной шпаной связалась, плохо это! Олежка курить начал, — продолжает он, а у меня все внутри холодеет.
Чужой человек знает о моих детях больше, чем я?
Механическим, скрежещущим голосом благодарю за информацию и возвращаюсь домой.
Виктор? Он давно отдалился, новая семья, неодобрение новой женой отношений с детьми. Их обида…
Мама? Она давит так, что получает согласие моментально, но с такой же скоростью и отказ от него.
Я? Я пытаюсь.
Хлопает входная дверь.
— Лариса, нам нужно поговорить, — обращаюсь к дочери, ловлю бездумный взгляд, и ловко подцепив провод наушников, выдергиваю их. Смачный мат. — Нам нужно поговорить, — повторяю я.
— Говори, — огрызается она.
— Не здесь, — зову ее на кухню, где уже разогрет ужин.
— Здесь, — упрямится она, скидывая ботинки.
Хорошо.
— У тебя новая компания? — задаю прямой вопрос.
— Олег настучал? — вскидывается она.
— Нет, — поспешно отвечаю я. Мне меньше всего хочется очередного конфликта между ними.
— Да, новая, а что? — с вызовом бросает мне.
— Кто они?
— Мам, какая тебе разница? — с остервенением цепляет куртку на вешалку. — Они классные и с ними весело!
— Лариса…
Она резко перебивает и практически выкрикивает мне в лицо:
— Хватит лезть в мою жизнь. У меня все нормально! А у тебя — нет! Хватит считать меня ребенком! Я — взрослая! А ты найди себе мужика и перестань доставать меня своими дурацкими советами!
Дверь ее комнаты захлопывается прямо перед моим носом, и я слышу звук щеколды. Щеколды?..
— Лариса! Открой немедленно! — стучу в дверь я.
Глухо… Наушники вновь заняли свое бессменное место.
Так… "Пройдет" значит, вспоминаю я успокаивающую речь школьного психолога.
— Привет, мам, — слышу позади голос сына. — Есть поесть? — угрюмо интересуется он, сразу направляясь в ванную, а затем на кухню.
Накладываю полную тарелку с горкой. Аппетит немереный, молодой растущий организм.
— Ты с тренировки? — начинаю я.
— Нет, — мотает головой.
— А откуда? — не особо надеюсь на откровенность, но все же.
— Встречался с отцом, — недовольно морщится, — он так и не внёс оплату за лагерь… — замолкает, но почти сразу же со злостью добавляет: — И не внесёт.
А затем передразнивая манеру речи Виктора сообщает:
— Сын, ты уже взрослый и должен понимать, что я должен заботится и о новой семье… Ма-а-ам! Но он же обещал!
А я не знаю, что ответить сыну, потому что это уже не первый раз. Пару раз я влезала в долги, чтобы покрыть беспечные обещания бывшего.
— Он — козел! — выдает сын, но тут его взгляд становится заинтересованным и он в упор смотрит на меня. — Мам, слушай, вот ты ж ещё ничего, — даёт он мне оценку явно выше, чем Борис Григорьевич. Валькина мать нашла себе нового богатого мужа и у них теперь вообще нет проблем с деньгами, доят его обе, — закашливается он, понимая, что сказал лишнее.
— И? — сердце наполняется болью, которая с каждым его сокращением отдается во всем моем теле. — Ты предлагаешь мне найти кого-нибудь, кого мы будем доить вместе?
Взгляд становится циничным и слишком взрослым для его четырнадцати лет.
— Почему нет? Если это решит наши финансовые проблемы…
— Так просто?
— А зачем усложнять? Все так живут! — говорит с уверенностью мужчины, прожившего хорошую полноценную жизнь.
— А как насчёт чувств? — ещё пытаюсь держаться я.
— Чьих?
— Моих… его…
Замирает, а потом с силой швыряет ложку на стол, встаёт и цедит сквозь зубы:
— Вам с отцом насрать на нас, вы всегда думаете только о себе! — грубо пинает стул и уходит из кухни.
Угу… Значит только о себе..
Да что ж это такое? В голове опять идёт подборка кадров в доказательство того, что я — не такая. Сил чтобы плакать, уже просто нет.
Принимаю душ, но холод будто сковывает все тело. Заснуть в таком состоянии просто не смогу, обшариваю аптечку в поисках снотворного — нет. Решаю пойти на крайние меры, извлекая из моей тайной заначки бутылочку коньяка.
Глоток, второй, третий. По телу пробегает теплая согревающая волна. Дышать становится легче. Еще немного и я смогу расслабиться и уснуть. День был откровенно дерьмовый! Хотя…
Я вспоминаю утро и со скоростью Тобика, учуявшего лакомство, лезу в сумку за телефоном.
Ещё глоток. Посмотрю одним глазком и удалю, решаю я и закрепляю свое решение обжигающим эликсиром.
Нет, одним на такое смотреть нельзя! Раскрываю пошире оба…
А это что вообще такое?
— Гугл — фистинг…
Что-о-о?!!
Как это? А-а-а-а-а-а? А-а-а-а-а-а!!!
Двадцать восемь сантиметров? Да ладно!
— Гугл — самый длинный член в мире.
И ты, врунишка, все ещё здесь? Ну за тебя и твою удачу!
Да, Ольга Александровна… и-и-ик… А вы не размениваетесь на мелочи… И та-а-ак лоя-я-яльны… И покомандовать, и подчиниться…
Ого! Вот это благодарность, такое прочитаешь и даже секса не нужно. Чувствую, что у меня начинает хлюпать между ног, месячные только что закончились… И? Я что возбудилась? Ма-а-амочки…
Глоток, чтобы успокоиться.
Та-а-ак… Что у нас тут самое простенькое?
Ага, вот, классика…
А что с параметрами, кх… У Оли-то грудь на 4 см больше… Ну и ничего, не полезет же он ко мне с сантиметром… и-и-ик…
Остальное?.. Пойдет…
Да?
Да!
По-до-жде-е-ем?…
Ого! Да ты прямо Флеш-ш-ш…
Не-е-ет… Какой-то Алден… Ал-ден.
Ага. Рост — берём, вес… Ой, из под такого я не выползу… Зато мощный…
М-м-м… Дружок? Ого… Если не врешь, то я совсем не против с ним познакомиться…
Да?
Да!
Спать…
И-и-ик…