Глава 50

Любовь – как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во все наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца.

Виктор Гюго

* * *

Мы больше не говорили. Я лишь молча обняла его на прощание. Потому что боялась, что, если открою рот, разревусь навзрыд. Один только Бог знает, каких нечеловеческих усилий мне стоило разжать руки и отпустить его. Отпустить, возможно, навсегда. Скорее всего, навсегда! Когда за ним захлопнулась дверь, я ещё долго стояла, неподвижно глядя на светло-серое дерево. Время словно остановилось, и я зависла в некой прострации. Будто ждала, что вот-вот опустится дверная ручка и Руслан вернется. Но не вернулся. Естественно, не вернулся… Иного и не стоило ожидать. Осознав это, со стоном опустилась на пол, прямо на придверный коврик, и обняла себя руками. Заплакала, наконец-то выпуская наружу накопившееся за этот ужасный день напряжение. Ревела, отключив разум. Слезы нескончаемым потоком катились по моим щекам. Я захлебывалась, громко всхлипывая. По привычке несколько раз пыталась прикусить губы. Но, вспомнив строгий взгляд Руслана, бросила эту затею. Когда же я успела так на него подсесть? Когда он проник в мой разум, моё сердце, душу? Почему я этого не заметила сразу? Почему не пресекла? Да и разве можно было пресечь? Будто сердце спрашивало, кого ему любить. Оно решило за меня. Выбрало против воли. И теперь само виновато в том, что ему так больно. Больно настолько, что под рёбрами всё горит. Пылает, и невыносимо даже терпеть. Почему не существует грани? Разметки, дойдя до которой, мы могли бы выбрать, переходить ли на ту сторону, где любовь, или вернуться обратно. Но нет, нас будто заносит туда каким-то сумасшедшим вихрем. И никому не важно, что у этой любви нет будущего. Нет шанса. Она изначально обречена. Разве человек в здравом уме согласился бы на такое, заранее зная, что будет страдать? Нет, конечно, нет. Наверное, нет…

Сама не знаю, когда это произошло. Когда появились к нему такие сильные чувства. Видимо, в суматохе я не сразу заметила их. А возможно, просто не хотела замечать. Ведь я внушила себе, что люблю Рому. Усмехнулась сквозь слезы. Господи, какой же дурой я была! То, что я испытываю к Руслану, – совершенно другое. Это как ураган внутри, как цунами в грудной клетке. Что-то невероятное, неописуемое. Когда без него, кажется, не выжить, но ты готова опустить, лишь бы ему было хорошо.

«Любить – значит желать другому того, что считаешь за благо, и желать притом не ради себя, но ради того, кого любишь, и стараться по возможности доставить ему это благо», – так говорил Аристотель… Наверное, это действительно так, потому что я в первую очередь думаю о благополучии Руслана, а не о том, что будет со мной. Себя я отодвинула на самую дальнюю полку.

Выплакать всю душу невозможно? А вот нареветься от души – вполне. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я смогла успокоиться. Но чувствовала себя выжатой как лимон. Сил не хватало даже на то, чтобы подняться. Сидела неподвижно на полу, облокотившись о стену. Голова гудела настолько, что я слышала посторонний шум, напоминающий стук. И этот стук с каждой секундой становился всё громче и громче. Неожиданно поняла, что мне вовсе не мерещится. Кто-то реально стучит в дверь. Резко вскочила на ноги – понятия не имею, откуда только взялись на это силы. Потянулась к замку, однако испуганно замерла. Кого принесло в такое время? Подруги? Вряд ли, я их настоятельно просила не приезжать. Может быть, Эльвира подослала ко мне кого-то? Затаив дыхание, потянулась к глазку, ожидая увидеть по другую сторону головорезов. Но вместо этого ахнула, едва устояв на подогнувшихся ногах. Не мешкая, распахнула дверь и бросилась на шею к Руслану с криком:

– Ты вернулся!

Прижалась к нему с силой, на которую только была способна, словно не веря в то, что он настоящий:

– Это сон? Я, наверное, сплю. Но в таком случае и не хочу просыпаться.

Почувствовав, как в ответ его руки крепко сдавили мою талию, застонала с облегчением и, уткнувшись носом в его плечо, засопела:

– Вернулся, вернулся, вернулся…

– Я не смог уехать. Не смог… Вышел из самолета в самый последний момент, – шептал он, целуя мои волосы, лоб, висок. – Не смог оставить тебя.

– Будет тяжело, – всхлипнула, ощущая, что его футболка уже намокла от моих слез.

– Без тебя будет гораздо тяжелее!

От этих слов моё сердце превратилось в тысячу разноцветных бабочек, которые вмиг разнеслись по груди, разгоняя скопившуюся там тьму своими маленькими крылышками.

Подняла на него заплаканные глаза и коснулась ладонью колючей щеки. Боже, мы не виделись несколько часов, а я уже жутко соскучилась. Похоже, влипла конкретно. И теперь мне не спастись.

Несколько секунд… – секунд ли? – мы смотрели друг на друга, а потом он наклонился и поцеловал меня. По-особенному, не так, как раньше. Нежно-нежно, с упоением. Будто не мог напиться мной, впрочем, как и я им. Мне хотелось дышать его воздухом, раствориться, чтобы слиться с ним воедино. Странно… Очень странно. Эти новые эмоции пугают и в то же время будоражат.

Я отчаянно цеплялась за его плечи, пытаясь устоять. Земля будто уходила из-под ног. Казалось, нас затянуло в воронку, и мир вокруг беспощадно кружится. Приподняв меня за бедра, муж двинулся в квартиру, свободной рукой закрывая за нами дверь.

– Может, уже отпустишь? – улыбнулась я, когда из прихожей мы переместились в спальню.

– Никогда, – усмехнулся он, обжигая горячим дыханием мою шею. А потом припал к ней губами, оставляя на коже пылающие следы. И чем ниже опускался нахальный рот, тем сильнее я дрожала в его руках.

Сама не заметила, как оказалась на постели. А дальше все словно в тумане. Близость Руслана пьянила, подобно самому крепкому вину. Голова шла кругом, думать было невозможно. Я действовала, поддаваясь первобытным инстинктам. Моё тело уже не принадлежало мне. Я не знала его. Не понимала, откуда взялась такая неистовая чувственность. Будто бы на нём не осталось кожи и пальцы мужа прикасались сразу к нервным окончаниям. И каждый раз при этом меня пронизывало током. Я утопала в нём, растворялась… Наслаждалась нашей близостью. Парила в облаках. Сгорала с любимым и возрождалась заново…

Поморщилась: что-то навязчиво щекотало мне лицо. Мимолётно коснулось носа, уголка губ, щеки. «Муха, что ли?» – предположила я, спросонья не сразу вспомнив, где нахожусь. Приоткрыла один глаз и, улыбнувшись, потянулась. Он. Он рядом. Не сон.

– Я думала, ты мне приснился, – прошептала, коснувшись его подбородка.

– У тебя очень реалистичные сны, скажу я тебе, – подтрунил Руслан, и, вспомнив минувшую ночь, я покраснела.

– Что есть, то есть, – рассмеялась, уворачиваясь от настырных губ мужа. – Эй, полегче, – уперлась рукой ему в грудь. – Нужно обсудить дальнейшие планы.

– Как насчёт завтрака в постель, дорогая жёнушка?

– Я не против, если, конечно, этим займешься ты.

– Нет, милая, это твой супружеский долг – кормить мужа, – дразнил он, притягивая меня к себе.

– О, любимый, – подыграла я. – Этого пункта не было в договоре.

– Любимый? – муж вопросительно поднял бровь. – Что-то новенькое, но мне нравится.

– Это был сарказм, поэтому особо не привыкай, – щелкнула его пальцами по носу.

– Ты разбиваешь мне сердце, – печально выдохнул Руслан и завладел моими губами.

– Ты, видимо, не собираешься сегодня покидать кровать? – поинтересовалась я с деланым упреком, немного отстранившись от него.

– Признаться, это не входило в мои планы.

– Придется тогда тебе их пересмотреть, – заявила я и, натягивая одеяло до груди, села на кровати. – Я переживаю за бабушку. Может, мы сможем её забрать?

– Да, мне тоже это не даёт покоя, – согласился он, моментально помрачнев. – Бабушка не оставит свой дом. Поэтому нам придётся туда вернуться. Если ты, конечно, согласишься.

– Соглашусь, – ответила я. Да и разве был у меня выбор? Вернее – у нас его не было. Мария Григорьевна нуждается в защите. И мы не можем оставить её на растерзание этой психопатки.