Глава 3

— Пап, мне нужно отъехать ненадолго, — проговорила я, сев в машину к Диме. — Вернусь через два или три часа.

Конечно, я говорила с ним по телефону. Никак не лично. Потому что иначе он мог догадаться, что случилось что-то.

— Не успела приехать, а уже уезжаешь, — ответил родитель, но в этот раз без слышимых обид и претензий. — Но не беспокойся ни о чем.

Я посмотрела в зеркало заднего обзора, кивнув и тем самым дав знак, что теперь уже можно отправляться обратно в первопрестольную.

— Приглядим за Сашкой, — продолжал говорить с какой-то радостью и гордостью. — Он ведь совсем большой у нас!

Я улыбнулась прозвучавшей в его голосе гордости.

— Мужик!

Судя по довольным звукам на другом конце трубки, родители тешкались с внуком, были довольны и не услышали в моем голосе ничего такого, что выдало бы мое состояние.

А оно было. Меня трясло, если быть краткой.

Дима и тот почувствовал это, когда я попросила его вернуться, забеспокоился и вернулся в максимально короткие сроки. По-моему, он нарушил внушительный список правил дорожного движения.

— Рассказывай, что случилось, — пробасил водитель, как только я отпустила телефон. — Обещаю, что не расскажу ни о чем Аделаиде Георгиевне.

— Клянись Анфисой, Соней и Томой, — потребовала я, уменьшив звук на смартфоне. — Только тогда расскажу.

Дима сделал это — поклялся детьми, что не станет рассказывать бабуле ничего раньше времени. Мне не нужно было, чтобы та стала накручивать себя раньше времени, а еще хуже волноваться. Ей беречь себя надо. Но вместо нее это делали мы — ее родственники, забыв обо всех прошлых прегрешениях с ее стороны.

— Николас оставил мне в наследство завод, — проговорила я, подняв папку для пущей убедительности. — Дэн нашел меня сегодня, огорошил новостью и передал это.

Во мне жила или не убиваемая вера в чудо, или паранойя. Внезапно нарисовавшееся наследство, даже с такими убедительными аргументами, как те, что мне выдал Дэн, заставило меня сомневаться, что все так просто.

— Торопит с подписанием.

— Почему завещание огласили так поздно?

— Родственники оспаривали его решение, — ответила я, невесело усмехнувшись при этом. — Хочу, чтобы Золотарев посмотрел документы, а заодно связался с британской стороной и проверил все.

Я понимала, что деньги, бюрократия и толковые адвокаты могли затянуть какое угодно простое дело. Вот только что-то подсказывало мне, что в этом случае удача не должна была быть на моей стороне.

— А потом?

— Потом я успокоюсь — ответила я, отвернувшись к окну — и забуду все, как страшный сон.

Дима промолчал, чтобы не думал по этому поводу. Молчание было лучшим из его качеств ведь умные люди понимают все и так.

Им просто надо накормить демонов своей души. Мои требовали, чтобы я сделала графологическую экспертизу и удостоверилась в том, что Николас не подписал сии дарственные неделю или две тому назад.

Об этом я заявила Золотареву.

— Можно было сказать об этом по телефону — сказал Артем, глядя на меня со своего места. — Приезжать было не обязательно.

Я считала иначе.

— Гонишь меня?

— Нет, — улыбнулся юрист одними глазами. — Это просто мысли в слух.

Кажется, что он научился этому от меня. Уяснил за то время, что мы общались с ним в Лондоне, что со мной тоже можно так — говорить прямо и без обидняков.

— Звонила в МТС, но они говорят, что услуга телепортации находится в разработке — проговорила я, положив перед ним увесистый пакет с документами. — Поэтому я решила заехать лично и отдать это тебе.

— Документы — это другое дело, — произнес адвокат, потянувшись за папкой.

Было еще кое-что, что мне нужно было узнать у него, несмотря на то что у него было время подготовиться ко всему.

— Артем Максимович, есть что-то, о чем ты не сказал мне тогда, пожалев и проникшись моим состоянием?

— Нет, — проговорил Золотарев, не сводя с меня открытого взгляда. — Я рассказал тебе все, что знал.

Настал мой черед кивать.

— Мне нужно, чтобы вы сделали графологическую экспертизу, определив, когда именно сделана подпись.

— Не веришь мне?

Я поднялась с места, но лицо отводить не стала. Мне нечего было скрывать от него.

— Верю, иначе, не пришла бы к тебе — я поправила платье, взглянув на набивший оскомину смартфон. — Я сомневаюсь в нем и в его родственниках.

Илья вновь написал мне. Он неистовствовал сегодня, как никогда прежде.

— Хорошо, Ида, я сделаю это — Артем Максимович поднялся, чтобы проводить меня до двери. — Позвоню, как все узнаю, но для определения подписи Николаса понадобится еще один образец.

— Найду его позже, когда решу заняться делами завода, — пообещала я, в миг ужаснувшись этой перспективе.

Я не представляла, как будет выглядеть владение и управление огромной компанией, не сомневалась, что разберусь, но… Сейчас, «на другом берегу» понимала, как много работы мне предстоит и в какую сферу придется окунуться. Как будто мне не хватало забот!

— А если будет звонить Дэнис? — поинтересовалась я, решив поинтересоваться чужим мнением, прежде чем наломаю дров.

Дэн не делал этого прежде, но и в гости тоже не заглядывал. Так что вполне мог узнать и номер моего телефона.

— Отправляй ко мне, а если не хочешь делать этого, не дождавшись результатов экспертизы, то придумай причину из разряда женских хитростей и уловок.

— Ты понимаешь, как это звучит, Золотарев? — поинтересовалась я, махнув рукой на деловой тон. — Мизогинистически!

Его замечание помогло мне вернуться к своему обычному состоянию — я расслабилась.

— Нет, Ида, — рассмеялся Золотарев, взглянув на меня с улыбкой. — Я признаю, что женщины — это отдельная раса и даже не думаю подсмеиваться над этим фактом.

Мы прошлись еще немного с ним до лифтов, но теперь уже просто для того, чтобы поболтать о делах семейных. Я спрашивала о том, как ему живется бобылем? Ведь Ира уехала к родственникам на лето.

— Думал, что отосплюсь, но понял, что скучаю по этому дикому квартету, — проговорил Артем, улыбнувшись. — На выходных поеду к ним.

Я знала о его семье чуть больше, чем следует. Мы подружились с Ирой, несмотря на то что она была старше и родила раньше меня, стали бывать в гостях друг у друга и даже выручать, когда требовалось сделать что-то без детей. Я учила ее английскому, а она объясняла международное право. Словом, у меня появилась не то подруга, не то старшая сестра и я безусловна была рада этому обстоятельству.

— Как Сашка?

— Мне кажется, что визжит от восторга — проговорила я, вновь взглянув на смартфон. — С родителями сейчас.

— Точно! Вы же с Иркой синхронизировались. Все делаете вместе и одновременно.

Я смежила веки в ответ на это. Как говорят сейчас «мстительнА и падазрительна».

— Не мечтай, Артем, — проговорила я, повторив точь-в-точь фразу его супруги, но только переиначила его в конце. — У тебя не будет пятого ребенка.

Если бы не появление Дэна в моей жизни и никак не желающей рассеиваться тени Николаса, то все в моей жизни можно сказать, что было хорошо.

— Не говори ни о чем ба, пожалуйста, — проговорила я, нажав кнопку лифта. — Это не секрет пока мест, но я бы не хотела, чтобы она стала волноваться раньше времени.

— Договорились, Артемида.

Створки уже закрылись. Я стояла, закрыв глаза и вновь молилась. В моем арсенале было не так много молитв. Все они касались родных и близких, но одна выделялась, потому что я просила о чуде.

— Аллё, — проговорила я, наконец взяв трубку. — Слушаю тебя.

Я сделала это только тогда, когда Дима отвез меня обратно в Зеленоанск, высадил у дома и умчался прочь, мигая на прощание габаритными огнями.

— Скажи, что ничего не случилось и ты просто забыла что-то в столице, — проговорил Илья мне на ухо, но не в трубку.

Он ждал меня у дома, но отчего-то я не заметила его из автомобиля.

— Илья, все в полном порядке и нет поводов для беспокойства, — ответила я, повернулась к нему и договорила последние слова, уперевшись носом в букет красных роз.

Цветы стали неожиданностью для меня.

Скворцов предпочитал стандартным ухаживаниям иные знаки внимания. Они были не менее впечатляющими, чем этот. Он звал меня в кино. Время от времени срывался в Москву и забирал с учебы. Возил на джазовые выступления. Водил по не знакомым улочкам Москвы. А еще он никогда не забывал Сашку, дарил ему гостинцы и таскал на руках, если тот решал отправиться со мной куда-то.

Все и всегда выглядело так, как будто и не свидания вовсе.

— Хотела спросить: что за паника? — я вдохнула бархатистый аромат цветов. — Но вопрос снят с повестки дня.

Я подумала, что он переживал из-за букета. С ними должно было случиться что-то на такой жаре. Именно поэтому Илья не любил такого рода подарки, называя их жутко не практичными и самым слабым из воспоминаний.

— Чтобы ты не подумала, но ты ошибаешься, — сказал Скворцов, отняв цветы и спрятав их себе за спину. — Мне сообщили, что тебя забрал какой-то мужик.

Он привлек меня к себе другой рукой и вновь удивил. Тот факт, что он забрал цветы больше рассмешил, чем расстроил или разозлил меня.

— В самом деле? — поинтересовалась я, не переставая поражаться происходящему. — Кто же тебе сказал такое.

— Птички.

Я стрельнула глазами в сторону бабуль, что вдруг засобирались куда-то. Что было странно. Их обычно не вытравить пока они не досмотрят всю серию дворового сериала.

— Не перестаю удивляться твоим увлечениям, Скворцов, — произнесла я не без улыбки. — Спорт, музыка, орнитология…

— Это ведь плохой знак, конфета, — проговорил он, глядя мне в глаза. — Правда?

Он конечно же знал мою историю. Но слава Богу не расспрашивал ни о чем только посмеивался надо мной, называя конфетой. Как в первый день нашего знакомства на пляже.

Тогда он решил, что я одна из тех телочек, которая решила поднять свою самооценку и дать понять кто есть кто, посетив городской пляж.

Тогда он хотел не то проучить меня, не то поржать, сейчас дразнил конечно же. О том, что когда-то я была гадким утенком я уже не вспоминала, но правда не видела и ничего особенного в той внешности, которую имела сейчас. Всё, как обычных людей — две ноги, две руки, голова и прелести, как у среднестатистической женщины.

— Нет. Нормальный. Понадобилось отвезти документы в Москву.

— Что за документы?

Я покачала головой, глядя в голубые глаза Илюхи.

— Сначала ты, Скворцов, — сказала я, кивнув в сторону. — Или, припрячешь букет до следующего раза?

Он тихо выругался, кажется, чертыхнулся, вручил цветы и неожиданно жутко покраснел при этом.

— Совсем забыл про него.

Я вновь вдохнула бархатистый запах, поглядев на него сквозь бордовые бутоны.

— А теперь скажи: что за повод? — потребовала я, не желая возвращаться к вопросам наследства. — Восьмое марта прошло, а мой день рождения еще не скоро.

Не хотелось обсуждать Николаса даже в таких мелочах, как наследство и сейчас, когда меня обнимает другой мужчина.

— У тебя сын сегодня родился, Карамзина, — ответил мгновенно посуровевший, но не ставший менее красным Илья. — Чем не повод!

Он фыркнул, а потом бросил, но без злости и психов:

— Не думал, что скажу это когда-нибудь тебе, но прекращай смеяться, Карамзина!

Возвращение букета стало удачным поводом высвободиться из его рук. После мыслей о французе мне стало неловко в его объятиях.

— Я смеюсь не из-за цветов, — объяснила я, вновь спрятавшись за душистыми растениями. — Они очень даже красивые.

А еще меня как будто бы посетило чувство дежавю, которое почти мгновенно исчезло, потому что я продолжила говорить вместо того, чтобы остановиться и проанализировать ощущения.

— Просто видел бы ты себя сейчас. Видели бы тебя твои ученики! Есть что-то, что способно вогнать в краску невозмутимого и предельно серьезного историка Илью Юрьевича Скворцова!

Скворцов взял меня за руку и повел домой, не отвечая на мои подтрунивания и только в подъезде, когда мы оказались в полумраке домового освещения, повернулся ко мне и очень серьезно сказал:

— Нет никакого повода, конфета, — проговорил он, коснувшись моей щеки в невесомом прикосновении. — Ты всегда нравилась мне, а как сильно я понял только сегодня, когда проторчал под окнами твоего дома, волнуясь и гадая, что за хмырь увез тебя с собой.