Глава 21

Глава 21

Нет, угораздило же связаться! Пыхчу, как паровоз в своей комнате, принимая душ. Хочется смыть с себя чужие прикосновения и запах, которым, мне кажется, я вся пропиталась насквозь. Хотя нет, вру. Совсем не хочется. Но я же не сумасшедшая, чтобы позволить немного поехавшей крыше управлять ситуацией.

Просто слишком много стрессов за короткий промежуток времени, вот меня и штормит. Еще и люди вокруг не самые адекватные, немудрено поплыть рассудком в таких условиях.

Переодеваюсь в свободные брюки и футболку с V-образным вырезом. Только успеваю подумать, что неплохо бы проведать детей, раз уж я няня, как дверь в комнату распахивается. Без стука и предупреждения. Вздрагиваю всем телом. Такими темпами я шарахаться от любой тени начну.

– Алина, мне скутьно, – ко мне вваливается Машуня. В милейшей пижамке с рюшами и изображениями мультяшных принцесс, в пушистых тапочках и с плюшевым единорогом подмышкой. Темные волосики взъерошены после сна.

– С добрым утром, милая, – от всей души улыбаюсь этому чуду. Вот уж кого я точно рада видеть в любое время и кто примиряет меня с новой действительностью. Маруська ассоциируется у меня с уютом и тихим счастьем, вызывает приливы нежности и умиления. – Давно встала?

– Дя, – вздыхает. – Но мне нельзя никого по утлам будить, поэтому я иглала с Пончиком, – потрясает единорогом. – А потом увидела, как ты выходишь из папиной спальни и плишла, – сообщает бесхитростно.

Меня же сразу в краску бросает. Доигрались, блин! Ребенок в курсе, где и с кем я ночь провела, а что хуже всего – спокойно обсуждает и не видит в этом ничего зазорного.

– Да-а-а… – тяну, подбирая удобоваримое объяснение. – Он меня вызывал утром, чтобы дать инструкции на сегодняшний день, я ведь только-только начала работать. Он очень за вас переживает!

– А мама вчела сказала, сьто он непонятно чем думает и сьто у него клизис селединного возласта.

– Среднего возраста, – поправляю машинально.

– Дя. А еще она сказала, что это так не оставит и обязательно все велнет, как было. Только я не поняла, а как было? – на меня с ожиданием откровения смотрят огромные карие глазища. До того красивые в окружении густых темных ресниц, как у куклы!

Не могу перестать любоваться. Машуня – это шедевр какой-то, и я влюбляюсь в эту малыху все больше с каждой проведенной секундой. А еще искренне недоумеваю: как ее можно было бросить? Все же странная женщина эта Жанна.

– Это ты лучше у мамы спроси. Меня же тогда с вами не было, – дипломатично ухожу от ответа. – А ты зубки уже чистила?

– Неть, – понуро. – И не хотю, это скутьно!

– О-о-о, а ты знаешь, сколько там микробов? Они заползают в ротики по ночам и, если не выгнать их вовремя, начинают портить зубки.

– Ну и пусьть! – Машуня топает ножкой. – Ненавизю чистить зюбы, мне они вообще не нузьны!

Ого… вот это отпор. Не ожидала, если честно, от Маруськи. Она ведь такая милашка обычно…

– Ты что, хочешь шамкать челюстями, как беззубая старушка? – подкалываю.

– Дя!

– Так это же некрасиво.

– Зято не больно!

– О-о-оу. А тебе больно чистить зубки? – слова Машуни откровенно настораживают. Я даже успеваю вообразить жуткую и опасную болезнь у девочки во рту, как она сражает очередным откровением:

– Дя. Плошлая няня мне сувала щетку глубоко в лот, и меня тошнило. А еще больно натилала там все. Она заплещала кличать и плакать и наказывала меня. Отводила за ухо в угол и выключала свет или била лемнем по попе. Очень больно. А еще обещала бить меня клапивой, когда она выластет. Алина, ты же не будешь меня клапивой? – в глазках цвета горького шоколада священный испуг напополам с надеждой. – Пусть у меня лучше зюбы выпадут, – шепчет доверительно.

А меня зло берет на эту ненормальную недоняньку! Садистка больная! Надеюсь, ее больше никогда в жизни до детей не допустят. И как хорошо все-таки, что на злосчастном Трактор-шоу я встретила девочек и не осталась в стороне!

Порывисто прижимаю кроху к себе, стискиваю теплое маленькое тельце.

– Я тебя не обижу, милая. И никому в обиду не дам! – выдыхаю, нацеловывая сладкую макушку. Сердце за нее сжимается. В этот момент мне кажется, что я готова растерзать любого, кто только вознамерится причинить Маруське зло. – Давай тогда хотя бы личико умоем? Чтобы глазки проснулись и заблестели.

Машуня соглашается. Веду ее в ванную. Там мы сперва умываемся, а потом я уговариваю малышку самостоятельно почистить зубки. Пальчиком для начала. Наношу себе и ей детскую пасту, показываю, как надо двигать им во рту. Маша повторяет с опаской и осторожностью. Да, она совсем не прочищает зубы, скорее делает вид, едва касаясь пальчиком эмали. Но это и не главное. Сперва нужно привыкнуть, перебороть страх, возникший после экзекуций прошлой няньки. Поэтому будем двигаться постепенно.

Потом переодеваю Маруську в очередное милейшее платье, которое она выбирает сама. Заплетаю две косички. Мы заходим за Крис, которая, как обычно, фонтанирует недовольством, и перемещаемся с толовую для завтрака.

Там на двух противоположных концах большого стола восседают бывшие супруги Полевые и молча перестреливаются взглядами. Ощущение, словно перед грозой.

М-да, я думала, что вчерашний день был трудным, и радовалась, когда он закончился. Но теперь новый «радует» очередными испытаниями. И первое, что предстоит пережить – это завтрак в компании Жанны.