Глава 34

Глава 34

Максим

Родионова так пугается, будто я собираюсь ее живьем сжечь. Бледнеет вся, заикается, бормочет что-то невнятное, оправдываясь. Забавная такая. И милая. Жанка, например, бросила детей на несколько лет, а потом вернулась, как ни в чем ни бывало. И плевать ей на все психологические травмы, которые она нанесла девочкам. А вот Арина всерьез переживает из-за такой мелочи, как волосы.

Ну как ее такую не схватить в охапку и не зацеловать всю? И тем не менее, я держусь. Рано еще при Машке устраивать подобные представления. Она и без того шебутная, нечего ее плохому учить.

– Пап, мне класиво? – бросается ко мне в руки Кнопка, пока Родионова хватает своим манящим ртом воздух, как рыбка, вытащенная из воды.

Ловлю Машку и удостаиваюсь целой кучи влажных теплых поцелуйчиков. В груди сразу теплеет от кайфа. Моя девочка. От Крис уже не дождешься подобного. Старшая дочь только награждает раздраженными взглядами в последнее время, явно принимая меня за чушпана. Как известно, в зависимости от возраста у детей во взаимоотношениях с отцом есть три стадии: мой папа самый лучший и крутой, мой папа конченный лох и мой папа, оказывается, не такой уж и лох. Так вот, Кристина сейчас на второй.

– Очень! – заверяю Кнопку, искренне любуясь. Смешная она, конечно, и вместе с тем для меня самая красивая. Разве может какая-то нелепая челка изменить отношение к собственному ребенку? Да никогда. – Ты лучше всех. Всегда, – чмокаю вкусный маленький носик, наверняка царапая щетиной, но Маруське все равно.

– Пап… – тает моя маленькая женщина. Немного спустя сообщает доверительно: – А Клистина ведьма. Только Алина ей голову помыла и класивую укладку, как в салоне, сделала. Но Клис все лавно обещала для меня зелье свалить и плевлатить в жабу, – большущие глазки хлопают в ожидании реакции.

Ага. Получается, старшенькая тоже учудила. А Машка, готов поспорить, просто взяла пример с сестры. Ибо Родионова слишком уж ответственная, чтобы на ровном месте так облажаться. В девчонках она души не чает, это невооруженным глазом видно.

– Что ж, тогда придется нам искать для тебя принца. Чтобы он тебя поцеловал, расколдовал, а потом влюбился, – успокаиваю мелкую.

Бросаю взгляд на Родионову. Она все еще бледная и все еще держится от меня подальше. Я бы с радостью и ее успокоил, однако она как начала с утра от меня морозиться, так и продолжает. Вряд ли Арина оценит, если я ее силой прижму к стенке и выпытаю сперва все причины подобного поведения, а потом примусь «утешать».

– Я буду плинцессой? – расплывается в улыбке Кнопка.

– Ты уже принцесса. Идемте ужинать? Заодно и новый имидж Кристины заценим. Я же правильно понял, что она сотворила нечто не менее креативное?

– Только не ругайте ее сильно, – шепчет чуть ожившая Родионова.

Во мне все зудит от желания схватить упрямицу в охапку. Делом доказать, что ничего страшного не произошло и что лучше бы ей стать мягкой и податливой в моих руках, как это было во время наших срывов. Жаль, юные свидетели не оценят представления. Поэтому приходится держать себя в руках.

– Идите, скажите, чтобы уже накрывали, – спускаю с рук дочку. – А я пока переоденусь.

Спустя пять минут и короткий душ имею честь лицезреть старшенькую. Она дерзко вскидывает подбородок, готовясь бороться со всем миром и отстаивать личное мнение. Глаза пылают вызовом и заранее несогласием со всем, что я скажу. М-да, подростковый бунт, как он есть. Ну, хорошо хоть не что похлеще, а то могла бы себе и парня-байкера завести со всеми вытекающими.

Дочь выглядит старше. Непривычно и дерзко. Вдруг понимаю, что моя малышка растет, еще чуть-чуть и станет совсем независимой и взрослой. Ловлю легкий удар грусти.

– Тебе с этим ходить ближайшие месяцы, – жму плечами, держа ровный тон. Я и в самом деле не злюсь. В какой-то степени понимаю даже Кристинку. Мы ее заставили одеваться прилично, нарушили личные границы, и вот ответочка. Эдакая максималочка, что может позволить себе ребенок в тринадцать. Бороться с ней – значит давать дочке в руки оружие, которое она сможет всегда использовать против меня. И будет, естественно. Поэтому не делаю акцент на том, что новый образ дочери я не одобряю. – Считай, сама себя наказала. Надеюсь, прокол тебе делали стерильной иглой и ничем не заразили.

Слышу, как сбоку испуганно ахает Родионова, конечно же, и не помышлявшая в ту сторону.

– Стерильной, – бурчит смутьянка. – У моей подруги сестра в салоне работает…

– Тогда приятной всем трапезы, – приступаю к еде.

Тщательно жую мясо и строю планы, как буду защищать от нападок Жанны своих девчонок и Родионову. Воспитывать дочерей Жанке прав пока никто не давал в виду неблагонадежности. А вот Арине может достаться. Вряд ли бывшая жена спустит няне с рук подобный промах. Но Жанна вдруг удивляет.

Является в самый разгар ужина, улыбчивая и милая. Со всеми здоровается. Зависает немного, оглядывая дочерей.

– Ого, – только и говорит. – Неожиданно, – а потом берет себя в руки и улыбается: – Тебе идет пирсинг, дорогая.

Ужин проходит в неожиданном спокойствии. Вечером Жанка без напоминаний укладывает Машку. Утром помогает Крис с укладкой. А завтрак вообще удивляет.

– Я взяла на себя смелость приготовить полезные блюда на всех, – улыбается бывшая жена, встречая нас у стола.

И это пугает. Самое обидное, Родионова никак не помогает мне. Словно отстраняется. Все мои подкаты жестко пресекает. Не помог и легкий шантаж с ее разводом. Заявила, что на ближайшие три года, пока она находится у меня в рабстве, ни муж, ни развод ее не волнуют. Тогда как бывшая день ото дня становится все заботливее, все милее, все идеальнее и все приставучее.

Да что творится в моем доме, а? Медленно начинаю закипать.