Глава 15

Марк

— Подыщите какой-нибудь другой отель, — резко отвечаю я, и в трубке слышится возмущенное сопение мамы.

— У тебя совесть есть? — наконец, выдает она. — В кого ты такой эгоист?

Казалось бы: переехал в Ленобласть, поселился в «Богеме», но нет. Нет преград для моей матери. День за днем она заставляет меня жалеть об изобретении телефонной связи. — Ей же нужен свежий воздух!

— У нее есть муж. Вот пусть и займется.

— Врачи только-только разрешили ей встать, а ты хочешь, чтобы она до самых родов просидела в Питерской квартире?

— Мам, как ты думаешь, если она сбежала от тебя в эту самую квартиру, может, это намек, что хватит уже лезть в чужую жизнь?!

— Какие же мы чужие! — искренне не понимает мама. — И тебе они тоже не какие-то там люди с улицы! Конечно, я бы с удовольствием пригласила ее к себе, но Ян не хочет отпускать ее так далеко незадолго до родов. А до «Богемы» твоей ему рукой подать. Все равно сейчас у тебя не сезон, клиентов мало. Выбери ей комфортный номер на первом этаже. Только в главном корпусе, в домиках ее может продуть. Пусть гуляет, дышит свежим воздухом. И вели повару проследить за ее меню: чтобы витамины, кальций…

— Ты меня вообще слышишь? Мне сейчас не до нее! Через неделю решающий суд, и судя по всему, с отелями мне придется распрощаться! Хочешь, чтобы Лена на глазах у Саши раскатывала «Богему» бульдозером? Или выселила ее со всеми гостями?

— Зачем вот ты делаешь из Лены монстра? Конечно, она так не поступит. Не валял бы дурака, а давно уже помирился с женой!

— Мы полгода как разводимся, а до тебя еще не дошло?

— Прекрати разговаривать со мной в таком тоне! — злится мама. — Я встречусь с Леной, обещаю. Только сделай, как я тебя прошу. Пригласи Сашу в «Богему».

— Хочешь ей устроить отдых на свежем воздухе? Выбери любой отель, я оплачу.

— Как тебе не… — снова начинает она, но я не собираюсь выслушивать идиотские претензии по второму кругу.

— Папе привет, — сухо бросаю в трубку и отключаюсь.

В тот момент, когда Саша с Яном поженились, у меня внутри что-то щелкнуло — и оборвалось. На следующий же день я собрал вещи и уехал в «Богему». Был бы у меня отель еще дальше — выбрал бы его. Может, после развода соберу все накопления и открою новую гостиницу: где-нибудь в Светлогорске. Море, белый песочек — и не надо смотреть, как Лена уничтожает все, что я создал, а Ян радуется своему «жили долго и счастливо» с Сашей.

Я не ездил на Новый год, не ездил и на отцовский день рождения в январе, хотя к тому моменту Саша уже съехала от моих родителей. Вроде как врачи разрешили ей вставать, чем она и воспользовалась, чтобы тут же сделать ноги. И все же я понял, что физически не смогу снова вернуться в мамин дом: слишком много неприятных воспоминаний. Часто, лежа ночью без сна, я видел перед собой, будто наяву, Сашу в белом платье. Растерянную, даже слегка напуганную. Такую трогательную и чистую. Удивительно: как я мог считать ее девицей легкого поведения? То ли был слеп от похоти, то ли все изменила беременность. В жизни не видел ничего прекраснее, чем Саша с округлившимся животом и потеплевшим взглядом. Ее голос стал мягче, движения — немного медленнее, а сама она словно наполнилась внутренним светом. А еще она стала женой моего младшего брата. И эта секунда, когда она сказала «да», навсегда врезалась в мою память.

После этого мне стало все равно, что происходит вокруг, даже процесс развода заботил мало. Адвокаты Лены под разными предлогами тянули время и переносили заседание, мне уже стало казаться, что все это продлится дольше, чем сам брак. Я почти не выходил из своего номера в «Богеме», ни с кем не встречался. Только перевел все сбережения на мамин счет, чтобы их не коснулась цепкая рука Лены, и прикидывал, что лучше будет сделать на эти деньги, когда суд оставит меня ни с чем.

Мне звонил тесть, звонила теща, угрожали, пугали, предлагали новую порцию инвестиций, если к следующему году мы с Леной помиримся, и она родит им внука. Но мне было фиолетово. Еще пару лет назад я бы, может, крепко задумался и пошел на сделку, чтобы расширить сеть и выйти на новый уровень, но теперь я четко знал, что никогда не захочу ребенка ни от какой другой женщины, кроме Саши. А поскольку от нее я могу получить в лучшем случае племянника, то решил, что если когда и стану отцом, то только усыновленного ребенка. И жена мне для этих целей не нужна, одного раза было достаточно.

Отбрив маму, я наивно решил, что на этом вопрос с приездом Саши закрыт, однако на следующий день мамина фотография снова замигала на дисплее телефона под бодрую музыку.

— Значит так, — услышал я вместо приветствия. — Через час Сашеньку привезут на такси, ты, пожалуйста, проследи, чтобы ей давали нормальные порции. В сауну ей нельзя, а вот в бассейне поплавать…

— Я вчера непонятно выразился?

— Во-первых, не груби. А во-вторых, я лично забронировала ей номер и оплатила онлайн.

Или у тебя это запрещено? Если совесть тебе позволяет брать деньги с собственной матери — пожалуйста, но отказать клиентам ты не имеешь права.

— Ты издеваешься?! Может, хватит уже лезть, куда не просят?

— Еще одно слово, и я оставлю о твоем отеле отрицательный отзыв! — отрезала она и сбросила звонок.

Нет, я знал, что по сравнению с ней Макиавелли нервно курит в сторонке, но чтобы настолько… Что вот мне оставалось делать? Устроить скандал? Пойти и выгнать глубоко беременную женщину на мороз? Конечно, я выругался в пустоту, но затем спустился на ресепшн и, чувствуя себя последней тряпкой, дал указания на ресепнш, чтобы Сашу встретили, разместили в номере повышенной комфортности с анатомическим матрасом, дали доступ к кабельному ТВ, Интернету и всем СПА-процедурам за наш счет. Как бы ни вела себя моя мать, Саша не виновата в том, что эта безумная женщина помешалась на идее стать бабушкой.

Я не хотел пересекаться с Сашей, и не был уверен, что ей охота меня видеть. Скорее всего, мама провела работы и с ней, и она тоже не в восторге от пребывания в «Богеме».

Просто если тебя двенадцать раз на дню звонят и рассказывают, что ребенку жизненно необходим свежий воздух, то легче сдаться и уехать, куда просят, чем выслушивать лекции для беременных. А потому я ушел к себе и не стал спускаться, когда ее такси подъехало к главному входу. Решил, что если ей что-то понадобится, она позвонит или спросит меня на ресепшн, а самому лезть на рожон, чтобы потрепать себе нервы и заработать бессонницу не стоит. Безвылазно сидел в номере до самого вечера, пропустив ужин. Работа не шла, есть не хотелось, в голову лезли неприятные мысли. Попытался лечь спать пораньше — фиаско настигло меня и тут: не мог перестать думать о Саше, представлял ее в объятиях Яна, воображение рисовало живые картинки, как она передает ему в руки сверток с новорожденным.

Только в кино тонущие кричат и машут руками, в реальной жизни все происходит гораздо быстрее — и пугающе тихо. Сорвавшись с места, я кидаюсь к бассейну, с бортика прыгаю в воду и в два гребка оказываюсь около Саши, подхватываю и быстро тяну к мели, к тому месту, где обычно проходят занятия аквааэробикой у мам с детьми.

— Ты можешь стоять? Что случилось? — заглядываю в лицо, чтобы убедиться: она нормально дышит и не успела наглотаться.

— Ногу… Свело… Икру… — снова морщится и припадает на одну ногу. — У меня бывает, но…

— Сядь, — осторожно веду ее к широким кафельным ступеням и, придерживая, помогаю сесть. — Где болит?

— Как ты здесь оказался?

— Это мой отель. Пока что, — пытаюсь свести все к шутке.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Шел поплавать, — как можно равнодушнее дергаю плечом. — Ты же не думаешь, что я тут за тобой подглядывал?

— Да нет, я… — она замолкает и ожесточенно трет ногу ниже колена. Невооруженным взглядом видно, как каменеют мышцы. — Да что ж такое… Врач прописала магний и калий, но толку… А говорят, после родов еще хуже.

— Давай я… — протягиваю руку, но одного прикосновения хватает, чтобы понять: это очень и очень плохая идея. — Давай я позову массажиста? Фарида очень хорошая.

Кажется, сегодня ее смена, и если она еще не ушла… Фарида!

Крик получается слишком громким и резким. Блин, веду себя, как дерганный подросток.

Надо бы сплавать для виду — хоть пару кругов. Иначе мое появление и правда будет выглядеть очень странным. И под благовидным предлогом свалить, если Саша не сделает этого раньше.

— Не надо никого звать, я привыкла. Иногда сама разминаю, иногда Ян помогает. И твоя мама прислала носки из овечьей шерсти. Они, конечно, толстые и страшные, но в них я могу всю ночь проспать без судорог.

После имени брата я почти ничего не слышу. Конечно, Ян разминает ей ноги. Все тело, наверное, разминает. Интересно, если врачи разрешили ей вставать, то запрет на секс они тоже сняли? И уж точно Ян не преминул этим воспользоваться. Может, он потому и приезжал редко, когда Саша была на постельном режиме? Чтобы не искушаться лишний раз? Его трудно в этом винить, если бы я был ее мужем, то все время бы хотел заниматься с ней любовью. Хотя чего греха таить: я и сейчас этого хочу, пусть мне и ничего не светит.

— Кстати, помнишь, ты спрашивал… — окликает меня Саша, когда я уже собираюсь отплыть в сторону.

— Что?

— Ну, мальчик это или девочка, — ее губы растягиваются в загадочной улыбке. — Так вот: это мальчик.

— Здорово, — очень хочется, чтобы это прозвучало искренне, но как бы я ни пытался, мне трудно смириться с тем фактом, что она носит не моего сына.

— Врачи говорят, он будет крупным, — Саша нежно гладит живот, и я, как завороженный, наблюдаю за этим зрелищем. — Понятия не имею, как я его рожу… Твоя мама сказала, что ты весил четыре двести.

— Какая разница, сколько я весил. Ян вроде родился маленьким. Мама даже хранила его бирку. То ли три сто, то ли три триста… Не помню.

— Ну да… — Сашино лицо вдруг искажается снова. — Черт… Поплавала, называется…

Фарида либо уже ушла, либо просто не слышала. Так или иначе, я не могу просто стоять и смотреть, как Саша мучается. Вздыхаю, призвав всю свою выдержку, возвращаюсь к ней и пытаюсь размять ногу. Боже, какая пытка… Как мучительно касаться ее, делать массаж, как в тот день, когда мы встретились! Тело помнит все, реагирует остро и мгновенно, но я-то знаю, что продолжения сегодня не будет.

— Боже, как хорошо… — шепчет Саша, прикрыв глаза.

Лучше бы она молчала! Член снова стоит колом, ноги немеют. Мало того, что я ни с кем не спал больше полугода, так еще и этот ее голос, способный хлебный мякиш превратить в гранит. Господи, за что?! Когда я так нагрешил? Или я умер и попал в ад? Такие изощренные пытки мог придумать только сам дьявол.

Как бы я хотел сейчас касаться не только ее ноги! Подняться выше, ощутить ладонями приятную тяжесть грудей, играть с ее большими шоколадными сосками, слушая симфонию прерывистых стонов. Как бы хотел, чтобы она снова легла передо мной, голая и податливая, согнула ноги в коленях, выставляя себя напоказ. Я до сих пор помню ее солоноватый вкус, каждую складку ее промежности. Помню, как внутри туго и жарко, как все сжимается, когда ее колотит лихорадка оргазма, и как невообразимо щедро она истекает смазкой. Твою мать, во что же я влип.

— Марк? — ее глаза чуть поблескивают то ли от слез, то ли от возбуждения.

— Да?

Скажи, что ты уйдешь от Яна, и я сделаю все, что ты попросишь. Откажусь от гостиниц, продам черту душу, только скажи, что хочешь быть моей. Только моей.

— Я должна тебе… — начинает она, но я вдруг улавливаю странный щелчок. И снова.

Словно кто-то фотографирует. Нет, мне не могло показаться.

— Подожди, — перебиваю я, вылезаю из воды и так быстро, как только можно передвигаться босиком по мокрому полу, направляюсь к дверям. Рывком дергаю на себя — никого, но я чувствую, что кто-то все-таки был. Пахнет духами — и этот парфюм не принадлежит Саше. — А ну, стоять!

Бегу дальше — и у самого выхода из СПА-комплекса вижу Фариду. Мгновение мы смотрим друг на друга, потом она пытается выскользнуть, но я подскакиваю к ней и, крепко сжав ее запястье, выхватываю телефон.

Так и есть. Фотографии. Саша с блаженным видом сидит на ступенях, а я глажу ее ноги.

Выглядит, как интимная прелюдия, что, впрочем, недалеко от реальности. В одно мгновение вся картинка складывается воедино.

— Это была ты, — стискиваю руку массажистки еще крепче.

— Марк Робертович, мне больно!

— Правда?! А по-моему, мы только начали! Я дал тебе эту работу. Я! Может, я хоть раз задерживал зарплату? Или недостаточно премий выплатил? Как ты посмела стучать на меня моей жене?!

— А вы думаете деньги — это все, да?! — она со злостью отдергивает руку и сверлит меня ненавидящим взглядом. — Все мужики одинаковые. Деньги и бабы — больше вас ничего не интересует!

— Я тебя нанимал не проповеди мне читать! И что ты там думаешь, меня не волнует. Ты сейчас же позвонишь моей бывшей и откажешься от показаний!

— Как у вас все просто, — криво усмехается Фарида. — Ничего святого! Она же жена вашего брата! — кивает в сторону бассейна. — И вы все равно продолжаете с ней спать?! В аду за такое гореть будете.

— Тебя это не касается! — рычу с угрозой. — Ты сделаешь, что я сказал.

— Иначе что? Уволите? Как будто так вы оставите меня на работе!

— Я уволю тебя в любом случае. Считай, ты уже уволена. Но если ты только попробуешь… Если не откажешься от показаний, я сделаю так, чтобы тебя больше никто и никогда не взял на работу! По крайней мере, в России!

— Вот как? — она откровенно насмехается. — А хотите, я расскажу, как все будет? Я дам показания против вас. И не только! Я вот тут подумала — а не вашего ли ребенка ждет эта девушка? Пусть суд возьмет анализ на ДНК, и тогда вы гарантированно лишитесь отелей!

А когда хозяйкой станет Елена, она не просто даст мне работу. Нет, она еще сделает меня администратором всего СПА-комплекса, если не отеля!

— Этот ребенок не мой! И вообще — зачем тебе все это?! Что я тебе такого сделал?!

— Мне — ничего, — снова эта непонятная ненависть в глазах. — А о жене вы подумали? Я не собиралась ничего рассказывать после того случая. Но потом приехала Елена.

Раздавленная, убитая… Как вы могли с ней так поступить?! Она пришла ко мне на массаж, я утешала ее и сказала, что не стоит расстраиваться из-за такого кобеля, как вы. И тогда она попросила подтвердить слова ее адвокату. И знаете, что? Я об этом не жалею.

Пусть отберет у вас все до копейки, вы заслужили. Верните телефон!

— Марк, что происходит? — Саша, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, выходит из бассейна.

— Это она сказала Лене про измену, — удаляю снимки и, убедившись, что не осталось резервных копий, возвращаю предательнице гаджет.

— И твоему мужу скажу! И пусть тебя тоже в суд вызовут!

— Только попробуй! — снова хватаю мерзкую бабу.

— Оставь ее, Марк, — Саша реагирует на удивление спокойно. Даже как-то холодно. — Пусть делает, что хочет.

— Но Ян…

— Ян обо всем знает.

От неожиданности я разжимаю пальцы, и Фарида тут же вырывается и бросается к двери.

— Чтобы я тебя тут больше не видел! — только и успеваю крикнуть ей вслед. — И жди моих адвокатов!

Едва за ней захлопывается дверь, я поворачиваюсь к Саше.

— Ты ведь блефовала, да? Ты так сказала, чтобы она не угрожала тебе?

— Нет, — Саша смотрит на меня прямо, и я с ужасом понимаю, что она не врет. — Я все ему рассказала.