Глава 10

Четыре дня спустя

— Все — таки хорошо, что ты будешь здесь практику проходить, — мама месила тесто для пирогов и радовалась, что дочка поживет с ними какое-то время. Я посмотрела в окно, папа в огороде боролся с сорняками. Все как и раньше. Только я стала другой.

Ничего хорошего не было в том, что мне придется практиковаться в забытой богом больнице, где самым современным были новые стойки для капельниц. То ли дело городская клиника — вот где можно и опыта набраться и поучиться.

— Да, рядом с вами все лето буду. Помогу отцу с сорняками бороться, поливать грядки буду. Да и по дому дел полно. Шторы бы новые подшить… — попыталась выдавить улыбку. Как бы то ни было, не хочу расстраивать родителей плохим настроением.

Каждую минуту стараюсь занять себя делом, но мысли все равно возвращаются к наглому блондину с ослепительной улыбкой и волшебным голосом. Врал ведь мне, обманывал. А я как дурочка сижу и сохну по нему.

Кто-то стучит в дверь. Мама выглядывает в окно, держа над столом испачканные в муке руки.

— О, Мишка! Дружбан твой — лоботряс пришел.

При упоминании о Мише улыбка расплывается на губах. Сорвавшись с места, несусь открывать ему дверь.

— Ты гляди, как подскочила! Вот стрекоза, — смеется мама.

— Привет, малая, — восклицает радостно Миша, стоит открыть дверь.

— Заходи, — хохотнув, принимаю из его рук пакет с мандаринами. Раскрыв его, вдыхаю аромат.

— Боже, где ты их нашел? Не сезон ведь, — произношу удивленно. На душе вдруг так тепло становится от того, что друг ничего не забыл. Как в детстве. Мишка частенько притаскивал мне мандарины, знал, что это мои любимые фрукты.

— Ну, ты малая, забыла разве? Это традиция. А традиция — вещь серьезная. Нарушишь и все пропало, — хохотнув, теснит меня в сторону, проходя в дом. Поздоровавшись с мамой, по-хозяйски, проходит прямимом ко мне в комнату.

— Ты чай будешь? Мама пирог делает, — бурчу, следуя за ним.

— Пирог? Яблочный? М-м-м, — протягивает довольно, опускаясь на диван. Потирает живот в предвкушении вкусного блюда. — Обязательно буду.

Устраиваюсь рядом с ним.

— Чего ты хмурая такая? Обидел кто? — спрашивает, внимательно вглядываясь в мое лицо. Отворачиваюсь, пожав плечами.

— Ты смотри, говори если что. Голову снесу обидчику! — в голосе друга отчетливо слышно рычание.

— Успокойся, терминатор, — смеюсь, хлопая его по плечу. — Как сам? Как родители? — перевожу тему. С самого приезда мы с Мишей видимся в первый раз. Друг звонил мне, звал гулять, но я все время отказывалась, ссылаясь на дела.

— Нормально дела, бывало по-всякому, сейчас получше. Матушка только плохая стала. Давление… — хмурится Овсянников, опуская взгляд на скрещенные на животе руки.

— Вот зарабатываю понемногу. Пытаемся раскрутиться с пацанами.

— Молодец, — слетает с губ. Жалею, что заговорила о его родных. Испортила ему настроение.

— Пока так, а там посмотрим, — улыбается, возвращая ко мне взгляд. — Кстати, сегодня вечеринка намечается в клубе. Все наши будут. Дискотека все дела. Ты в деле?

Настроения нет, но не хочется и в этот раз отказывать другу. Да и понимаю, что лучше будет, чем дома наедине со своими мыслями.

— В деле, — улыбаюсь в ответ. Раздается стук в дверь.

— Сень, тебе там какой то парень звонит по телефону, — извиняясь говорит мама.

Удивленная, направляюсь в коридор к телефону.

— Алло.

— Синичка, привет! — раздается в трубке громкий голос Геры. Сердце едва не вылетает из груди от волнения.

— Вы ошиблись, — бормочу в ответ, еле дыша и кладу трубку. Зачем я это сделала? Не знаю. Не могу говорить с ним сейчас. Руки дрожат, ноги ватные. Телефон снова оживает. А меня еще сильней трясет.

— Кто это? — раздается над ухом голос друга. Едва не подскакиваю от испуга, не заметив, как он подошел ко мне.

— Придурок один. Обещал позвонить и исчез на полторы недели. А еще оказывается, у него есть девушка. Вот, очнулся, звонит! — зачем-то рассказываю ему.

Миша сразу понимает всю ситуацию.

— Я могу ответить, — взгляд друга становится серьезным. Он кивает в сторону трезвонящего телефона. Я понимаю, о чем он. Но думаю, лучше мне самой покончить со всем этим бредом. Представлю Мишу как своего парня. Пусть Грех знает, что ему нечего больше здесь ловить.

— Да, — беру трубку, прочищаю горло.

— Синичка, прости, но я не мог раньше позвонить! — Гера тут же переходит в наступление.

— Хорошо, я не обижаюсь, — улыбаюсь, стараясь унять дрожь в голосе. Хочу, чтобы он понимал — у меня превосходное настроение и жизнь бьет ключом.

— У тебя все?

Грех растерян. Пару секунд в трубке тишина.

— Нет, не все, — нервно усмехается. — Я тут пришел к тебе в общагу. Прорвался через вахтера, можно сказать, рисковал жизнью в неравной схватке. А еще цветов тебе принес. Они дико колючие, — слышу улыбку в его голосе и чувствую, как злость растекается по венам. Сколько можно врать? Настырный какой!

— А подруга твоя сказала, что ты у родителей…

— Это Римма тебе сказала? — удивляюсь тому, что Белозерова так просто сдала меня.

— Ну, мне пришлось прибегнуть к методам допроса… и она раскололась, — смеется придурок.

— Ты, конечно, молодец, но я в городе буду к сентябрю только.

— Окей, — тут же произносит с готовностью он. — Говори адрес, я приеду.

Закатываю глаза. Бросив взгляд на друга, вижу, что он напряжен. Не нравится Мишке, когда кто-то обижает меня. Так было с детства.

— Боюсь, что это не понравится моему парню. Он у меня очень ревнивый, — обману, если не признаюсь, что произнося эти слова, я чувствовала удовольствие. Какая я мелочная, однако. Но мне полегчало.

— Эй, Синичка, — смеется Грех в ответ и от этого звука мурашки бегут по телу и сердце начинает биться тройными рывками. Черт!

— Ты же понимаешь, что после этих слов этому несчастному лучше бежать из страны, как можно дальше.

Если он считает, что его заявление меня покорит, он сильно ошибается. Слова Греха злят меня. Какое право он имеет так говорить, даже в шутку?

— Может мне перезвонить твоей девушке Светлане? И сказать, что ее парень одолевает меня звонками? — в трубке тишина. Растерян.

- В общем, счастья вам, Гера. И больше не звони сюда, — кладу трубку и поднимаю глаза на напряженно застывшего Мишу. Похоже, теперь придется и с другом объясняться. Но все это ерунда. Все кончено. Только вот сильно в груди болит.