Глава 3

Гера

По лицу текли струйки пота, который попадал в глаза, отчего их нещадно щипало. Сегодня было адски жарко. Плечо ныло — какой-то урод заехал кастетом. Черт, скрутить бы идиотов в бараний рог, но долбанная инструкция. Самое удивительное, что агрессивнее отбиваются женщины, да и ведут себя по особенному отмороженно, если видят, что их мужиков впихивают в автозак. Бросаются сломя голову на передовую, долбанные защитницы.

— Да не сопротивляйся ты, дебил. Хуже будет, — рычу, пихая в спину пытающегося вырваться из моих рук мужика. У дверей автобуса дебошира принимает Питон.

— Давай, заходи уже, — подталкивает его он, так, что тот пулей влетает в салон. Друг никогда не отличался терпением и вежливостью.

— Все, последний, — выдыхаю, осматривая площадь. Кроме лежащего на асфальте мусора, ошметков плакатов и обломков палок ничего нет. Тут уже коммунальные службы пусть за дело берутся. Парни свое дело сделали.

Народ ждет команды ехать на базу. Все устали и перенервничали. Что поделаешь, работа не из приятных. Стягиваю каску и шапку, стираю тканью пот со лба. Ловлю в зеркале автобуса свое отражение. Рожа перепачкана. И как сейчас покажусь ей? При мыслях о девчонке по венам адреналин бежит.

— Грех, давай двигай! Отъезжаем уже! — раздается голос Лапы. Друг стоит у дверей нашего автобуса. Курит. Убрав за спину автомат, приближаюсь.

— Там подружка твоей, ку-ку совсем, — хмыкает Андрюха, стряхивая пепел на землю. Черт курить хочется, но увидеть ее больше. — Борзая девка, — добавляет Лапин, делаю последнюю затяжку.

Запрыгиваю внутрь. Пацаны уже расселись по своим местам. В душных бронниках, с автоматами. Синичка сидит на моем месте, в самом конце салона, там где я ее и оставил. Читаю испуг в ее широко открытых глазах. Нижняя губа слегка подрагивает, так, словно она вот — вот расплачется. А сидящая рядом с ней подруга наоборот, волчонком на всех смотрит.

— Михалыч, — хлопаю по плечу водителю. — Не против, если девчонок подбросим?

Обернувшись, Журбин смотрит на меня недовольно.

— Нашел такси, — бурчит, отворачиваясь к баранке.

— Ты же знаешь, я в долгу не останусь.

— Ладно, черт с тобой, — вздыхает устало отмахиваясь. — Только недалеко.

Пройдя вдоль салона, устраиваюсь рядом с Синичкой, на место Лапы.

— Ты как, в порядке?

Девчонка кивает. Замечаю, как дрожат ее кисти руки. Она сжимает их коленями.

— Да, спасибо… — шепчет глядя в мои глаза. Маленькая такая, хрупкая. Да, ей не выжить там. От мыслей, что она могла оказаться среди тех буйных за решеткой, зубы сводит. И какого черта вообще поперлась в толпу? Не похожа на чокнутую митингующую. А вот подружка ее, очень даже…

— Да за что им спасибо?! — рычит Римма. — Безоружных людей похватали, избили да еще и в тюрьму посадят, сволочи.

— Не такие уже они безоружные, — раздается недовольный голос Женьки Смирнова.

- Толпа это плохо, а агрессивно настроенная — самое дерьмовое, — спокойно произносит Степа, сидящий напротив. Пацаны сдерживаются из-за меня. Так бы доходчиво объяснили бы положение дел.

Лапа с Питоном забираются в автобус. Лапин, заметив меня на своем месте, хмурится.

— Эй, Гера, ты не охренел? Мало того, что полный автобус баб себе набрал, так еще и мое место занял. Здорово устроился… Разогнал, блин, толпу, — бурчит недовольно.

— Лапа, че ты ноешь? — Питон толкает его в плечо. — Пойди себе возьми кого- нибудь, чтобы стоять не так грустно было, — ржет приятель. К нему присоединяются все сидящие в автобусе. Посмотрев на Синичку, замечаю насколько она напугана и смущена.

— Ладно, рты позакрывали. Не пугайте девчонок!

Все глохнут как по команде. Михалыч включает радио, выезжая на проезжую часть.

— Есень, давай уйдем. Я серьезно, — слышу шепот ее подруги.

— Эй, ты чего такая напряженная? — по всей видимости и Лапин слышит ее. — Хочешь жвачку? — притягивает ей пачку Орбит. Лапа у нас местный красавчик и сердцеед. Еще не было ни одной девчонки, чье сердце не было им покорено. Но вот подруга Синички похоже твердый орешек.

— Не хочу, — рычит Римма.

— Спасибо, — Есения принимает из его рук угощение, виновато улыбаясь. И такая ее благодарность заставляет меня улыбнуться. У девчонки должно быть огромное и доброе сердце. Как умело она сглаживает углы.

— Слушай… Римма, — жду, когда подруга Синички метнет на меня взгляд. — Ты не думай, нам самим это не нравится. Просто работа у нас такая, деваться некуда особо.

— Работа, — смеется она ехидно. — Можно подумать вас заставляют. Могли бы и в другом месте работать. На заводе, к примеру, у станка.

— Да завод уже закрыли, так что рыпаться нам некуда, — ржет Питон.

Есения поворачивается ко мне.

— Гера, правильно? — она смотрит так взволнованно.

— Я — улыбаюсь. Руки так и зудят от желания потрогать ее каштановые локоны, развивающиеся сейчас от потоков ветра из открытого окна. Мне, почему-то кажется, что ее волосы должны быть невероятно мягкими.

— Вы простите, спасибо вам. Остановите, мы лучше выйдем.

В ее глазах мольба. Не хочу, чтобы она боялась.

— Михалыч, останови после светофора, — прошу водилу. Приходится заставлять себя поступать правильно. Но расставаться с ней — меньшее, что я могу хотеть. Эта девчонка как магнит. Еще тогда, в клубе запал, когда увидел ее на танцполе. Выглядела скромнее других, одета тоже не броско, но она будто не в толпе была, а над толпой возвышалась. Глаз оторвать не мог, как подорванный стоял и пялился. Пять лет не курил, а в тот вечер сорвался. Сильное разочарование пережил, когда увидел ее рядом с тем хмырем. За руку ее так держал, сука… Еле смог сдержаться. Сам себя одернул. У них может отношения, а я тут рожу ему начистить собираюсь. Понимал ведь, что не стоит лезть, но в груди, сука, что-то щелкнуло. Так херово стало, словно мою девчонку уводят.

А сегодня, когда увидел ее, как Степа, больно сжав ее плечо, едва ли не волочит за собой, взбесился. Чуть другу рожу не начистил. Сдержался. Работа ведь у нас такая. Да и он не знал ее.

Схватил девчонку и потащил к нашим, желая как можно быстрее спрятать ото всех, нарушая все возможные инструкции и правила. Уверен, что это не останется незамеченным. Нет, пацаны, конечно, прикроют перед начальством, но кто-нибудь да донесет. Да и похер. Не мог я оставить ее там, не мог позволить затянуть в то безумие.

Автобус тормозит, Михалыч открывает двери. Я выхожу первым. Подаю руку Синичке. Римка проходит мимо, игнорируя меня.

— Гера, только быстро давай, — раздается из глубины салона голос Питона.

Киваю пацанам.

Отхожу с девчонками на несколько метров. Синичка останавливается, неуверенно топчась на месте.

— Сами доберетесь? Помощь не нужна?

— Доберемся, — кивает, смущенно улыбаясь. — Наша общага в двух кварталах. Спасибо за помощь, правда. Если бы не вы, ночевали бы мы сейчас в камере.

Я киваю. Не знаю, что сказать. Как-то слишком все напряженно вокруг. Чертова подруга. Смотрит на меня как на врага, да и Синичке небось в голову ерунду вбивает.

Есения улыбается и еще раз благодарит меня, направляясь за подругой. А я понимаю, что не могу вот так просто отпустить ее. Будто на автопилоте срываюсь следом, хватаю ее за запястье. Синичка замирает. Поднимает на меня удивленно-испуганный взгляд.

— Свидание. Ты обещала мне, — подмигнув улыбаюсь ей. Пошло оно все к чертям. Если не попытаюсь, не прощу себя.

Наверное, мы смотримся очень странно. Стоим посреди улицы: бугай с бронником на груди и автоматом на перевес и маленькая хрупкая девочка, от решения которой зависит так много.

— Какое свидание? — вступает ее подруга, одергивая Синичку. — Ты чего спятила? На свидания еще ходить с ним?!

Римма поднимает на меня гневный взгляд, и тянет за собой Есению.

- Езжайте уже отсюда!

Стою и пялюсь на удаляющиеся фигуры девушек. Черта с два я отстану. Она — моя. Я увидел это в ее взгляде. Ей так хотелось согласиться на свидание, но что-то мешало. Долбанные подружки, вечно от них проблем не оберешься.

— Греховцев, давай быстрей! Наши все уже в отделе! По шапке настучат! — раздается громкое из салона.

Чертыхнувшись, сплевываю в сторону. Теперь готовься к выговору. Майор тот еще козел. Так просто ситуацию не оставит. Да и стукачей у него полно. Как пить дать, уже прознал обо всем.

Три дня спустя

Стоял и жал на кнопку звонка. Сил не было даже постучать в дверь. Хотя внеочередное дежурство, не самое худшее, что могло мне светить за проступок.

Когда Марина, открыла дверь, в буквальном смысле ввалился в квартиру.

— Эй, тише ты, боец. Пришибёшь ведь, — засмеялась девушка, отступая в сторону.

— Прости, я двое суток без сна, вырубает жестко, — скинув в углу берцы, прошел вглубь комнаты. Словно по команде под ногами стал кружить маленький жучок, с двумя пушистыми хвостиками на голове. Полинка, дочка Питона.

— Грех, проходи! — раздался из кухни Петин голос.

— Проходи дорогой, только руки помой и за стол, — Марина забрала из моих рук спортивную сумку. Кивнув, послушно поплелся в туалет.

— М-м-м, вкусно пахнет, — крикнул, вытираясь полотенцем. Запах в квартире, и правда, стоял изумительный.

— Рыба жареная и картошка на ужин, — произнесла Марина, когда я зашел на кухню. Друг сидел за столом.

Увидев разнообразие блюд, даже усталость сошла «на нет». Забыл уже, когда нормально питался. Набросился на еду словно волк, который только что из леса выбрался.

— Ты как с голодного края, — хохотнул Петя и в этот момент снова раздался дверной звонок.

— Лапа пришел, — встрепенулась Марина и поднялась из-за стола, направляясь в коридор.

Спустя пару минут в комнату вошел Андрюха.

— О Маришка, дай пожрать, голодный, аж морда трясется, — засмеялся друг, устраиваясь рядом со мной за стол.

- Сейчас, троглодит ты маленький, — смеется Марина, за что получает хмурый взгляд от Питона. Осекается. Отвернувшись к плите, накладывает еду в тарелку.

Не знаю, что у них произошло снова. Петя мой брат и друг, но его поведение по отношению к жене я не понимаю. Маринка — мечта любого мужика. Умная, красивая, преданная. Отменная хозяйка, заботливая мама и жена. А он вечно ее строит. Ревнует и с ума сходит от этого. Пару раз чуть ли не до драки дошло с Лапой. Андрюха у нас тот еще ловелас, но к Маринке никогда даже намеков не было. А этот что-то себе выдумал и по пьяни набросился на Лапина. Еле успели их разнять.

Марина ставит блюда на стол.

— Марин, нам пообщаться надо, — поднимает на нее строгий взгляд муженек.

— Да ребят, если что зовите, — взяв малышку на руки, выходит из кухни. Питон наполняет рюмки белой.

— Короче дело есть.

Чокнувшись, опрокидываем в себя алкоголь.

— Что за дело? — тут же вступает в разговор Лапа.

— Знакомый есть. Работал на стройке бригадиром. Хозяин фирмы кинул на деньги. Обещал заплатить, а дал под зад ногой. Парнишка ко мне обратился, хочет просто моральной компенсации. Проучить урода! Показать, что так с честными людьми нельзя поступать. Ему сотню, остальное нам, раскидаем на троих двести кусков, — Питон обводит внимательным взглядом каждого из нас.

— Ну а че, я в деле. Как раз дома телек сгорел, матушке на день рождения подарок замучу, — довольно потирает руки Лапа. Андрюха уже на низком старте. А вот я его настроя не разделяю.

— А ты Гера? — спрашивает Петя.

— Ты знаешь, — пожимаю плечами, не желая вдаваться в подробности. Уже раз сто поступали подобные предложения и у меня каждый раз был один и тот же ответ.

— Не люблю я эти дела. А если заявит? Потом срок мотать из-за херни такой. Мы не бандюки, чтобы долги выбивать.

— Ты, Гера подумай, не спеши с ответом, — не отступает Петя. — Дело плевое, легкие деньги. Мы ж его убивать то не собираемся, так потрепим немного. Забыл, что ли как раньше морды чистили на улице?

— Так это было когда… подростками были! Мозгов еще не было, — смеюсь, вспоминая наши похождения.

— Ну как знаешь. Времени подумать до конца недели. У тебя ж вроде девчонка появилась… вот на свиданье сводишь в ресторан дорогой.