Глава 31

Есения

В первые секунды я не понимала, где нахожусь. Глаза резало от затопившего комнату солнечного света. Приподнявшись на постели, огляделась и сердце затрепетало в груди, когда мои глаза увидели его. Гера. Он стоял ко мне спиной, у окна. В его руке была зажата сигарета, которую он время от времени подносил к губам. На нем были надеты только джинсы. Я не могла оторвать глаз от его спины. Крепкая, с бугрящимися мышцами. Какой он стал огромный. Грех словно почувствовал мой взгляд, обернулся в пол-оборота. А я заметила на его боку несколько длинных шрамов. Мне стало не по себе. Что с ним происходило все эти годы? Как он стал таким жестоким?

— Где ты был все это время?

Он повернулся ко мне. Облокотился о подоконник, продолжая неспешно курить. В его взгляде, обращенном на меня ни было и капли нежности или тепла. Греха здесь больше не было, вернулся Тайсон.

— Ты хочешь поговорить о том, где был я? — произнес с ленивой улыбкой. — Может лучше поговорим о другом? Например, о твоем блядстве?

Его слова резанули. Эдакая пощечина. Хлесткая, болезненная, но приводящая в чувства. Я — тряпка. До сих пор не могу поверить, что мой Гера мог стать таким ублюдком. Позабыв о своей семье, о муже, я бросилась к нему словно с обрыва. И чего я ждала? Страстных признаний и жарких объятий по утру? Мне стало смешно от собственной наивности.

— Да как ты смеешь? Я думала, ты умер, я… я на могилу твою ходила, я каждый день тебя оплакивала, а ты… — комок невыплаканных слез застыл поперек горла. Меня трясло, а ему все равно было. Грех выглядел таким же спокойным и расслабленным, как и вчерашним вечером.

— Я не могу тебя понять, Синица, — он ухмыльнулся, сложив на груди руки. То, с каким пренебрежением он назвал меня Синицей… Это окончательно разбило мне сердце.

— То ли ты настолько отбитая, то ли …, - покачал головой, засмеявшись.

- На могилу ходила она… Вот скажи, зачем тебе это кладбище было нужно, а? Каждый раз смотрел на тебя и не понимал. Отправила меня на тот свет, а потом оплакивать ходит. Тебе реально лечиться надо…

Он пугал меня еще больше. Что же получается, все эти годы Грех был рядом? Ненавидел и выслеживал.

— Я тебя отправила на тот свет? Ты убил брата Валеры и сел в тюрьму, где тебя не стало! Я пыталась тебе помочь, правда! Но я не смогла!

Он смеется. Резко подается ко мне, хватает за подбородок. Мне больно и страшно. Я не знаю, что ожидать от него в следующую минуту.

— Я не убивал его брата! Я, бл*ть, никого не убивал! А ты клиническая идиотка, если веришь россказням своего мужа!

— Я верю своему мужу! Потому что тебя не было все эти семь лет, а он был! Рядом! И если бы не он, я не знаю, что с н… — я осеклась. Замолчала, продолжая сверлить его взглядом. Нет. Я не стану говорить этому чудовищу о сыне.

— Я знаю, что тебе всегда было плевать на меня. Сразу легла под красавчика- мажора, — скривился при этих словах так, словно ему и воздухом одним со мной противно дышать. Я вот не пойму, Синица. Я же тогда сам тебе предлагал разбежаться. Ты сама не захотела, надежду дала…

Я не понимаю его. Он сумасшедший. Я не хочу слушать его бред. В любом случае то, что было в прошлом — этого не вернуть. Сейчас мы совершенно разные люди, находящиеся с разных сторон баррикад.

Я поднялась с кровати и неспешно оделась. Я хотела домой. И забыть навсегда о существовании этого монстра.

— То, что было между нами этой ночью — моя самая большая ошибка. Я изменила своему мужу с убийцей его отца. Мне нет оправдания, но есть кое-что хорошее, — я подошла к нему вплотную, желая убедиться, что ни одно мое слово не пройдет мимо его ушей.

— Ты наконец-то умер для меня.

Я развернулась, желая уйти. Но он не дал. Больно схватив меня за плечо, развернул к себе лицом. Грех был в ярости. В его глазах плескалось пламя. Его черты лица были напряженными, губы вытянулись в тонкую линию. Я думала, он убьет меня. Вот сейчас его руки сомкнутся на моей шее и мне конец.

— Ты хочешь поговорить о том, как это было? О том, как я убил твоего свекра? — уголки его губ поползли вверх, формируясь в садистскую улыбку.

— Он вспыхнул ярко и так кричал, пока горел. Он пытался выбраться из своей машины, но не вышло. Кожа на его лице и руках сначала покрылась волдырями, в потом лопнула, превращая его в омерзительное месиво из мяса и крови.

Грех отстранился, продолжая смотреть в мои глаза. Было видно, что он получает от всего происходящего удовольствие.

— Завораживающее зрелище. Тот, кто подписал мне, когда-то жалкому омоновцу, приговор, горел от рук этого омоновца…

Меня тошнило. Я не могла больше находится здесь ни минуты.

— Там был мой сын, ублюдок… — процедила сквозь стиснутые зубы.

— Да пох*й.

Я ненавидела его. Если бы у меня было достаточно силы, я бы убила этого ублюдка, даже не сомневаясь.

— Какая я дура. Идиотка. Я … я думала ты другой… я… — я злилась на него. Я пыталась его оттолкнуть, я колотила его в грудь, захлебываясь слезами. Он сорвался. Перехватив мои руки, вздернул их к верху, заставив меня в воздухе подвиснуть.

— Заткнись! Закрой свой рот и никогда не говори мне этого! — он кричал, продолжая удерживать меня. — Это вы сделали меня таким! Вы! Ты шлюха, ищущая где потеплее! Я знаю, почему ты пришла вчера, — он оттолкнул меня.

— Ты понимаешь, что твоему муженьку конец и решила быстро переобуться. Только ты мне нах*й не нужна…

- Я люблю своего мужа. И я любила Греха, но не тебя! — кричу что есть мочи. Смеется. Громко. Так что мне хочется закрыть уши руками и не слышать его отвратительно довольный смех. Отворачиваюсь, выбегаю из комнаты. Слышу его шаги за спиной.

— Грех умер…. Слышишь, сука?! Греха больше нет!

Оборачиваюсь. Он в нескольких метрах. Расставил руки в стороны, улыбаясь.

— Теперь есть я, — произносит шепотом.

— Я надеялась, что в тебе осталась хоть капля человеческого…

— Человеческое?! — шипит со злостью. — Пойдем, я покажу тебе человеческое…

Преодолев расстояние между нами в пару шагов, он хватает меня за локоть, заставляя идти. Я сопротивляюсь. Не хочу этого, боюсь его. Но он тащит меня за собой едва ли не за волосы. Мы спускаемся по лестнице в подвал. Длинный темный коридор и разъяренный Тайсон — это самое страшное, что может со мной происходить. Наконец-то он отпускает меня, но лишь для того, чтобы открыть замок на огромной железной двери. Тайсон включает свет и толкает меня, заставляя пройти в комнату.

В нос бьет спертый запах с привкусом крови. Мне дурно. Тошнит. Он заставляет меня пройти дальше, а я застываю в ужасе, прижимая ко рту руки. Питон. Это он, я узнала его. Он висит в петле. Его лицо обезображено, все тело исполосовано кровавыми бороздами.

— Нет… за что??? — оборачиваюсь, рыдаю. Хочу уйти, но Тайсон не дает.

— Сука… Соболь! — кричит, крепко удерживая меня. Я закрываю лицо ладонями, всхлипы вырываются толчками. Спустя мгновение в комнате появляется мужчина. Соболь. Тот самый, кто вчерашним вечером просил Тайсона поделиться мной.

— Какого хрена?! — взвывает он. Проходит в комнату, осматривая тело Питона.

— Бл*ть. На ремне своем повесился.

— Он понимал, что ему конец, шеф. Питон всегда был трусом…

Я не могу больше здесь находится. Увиденная картина омерзительна. Тайсон наконец-то выпускает меня и я выбегаю. Несусь сломя голову наверх. Взбираюсь по лестнице, спотыкаясь на ступеньках. Наконец-то добираюсь до выхода. Я на улице. Вдыхаю полной грудью воздух. Меня лихорадит, но совсем не от холода.

— Убийца брата твоего мужа только что повесился на собственном ремне, — раздается за спиной его голос. От его звучания внутри все сжимается. Такое чувство, что меня вот-вот вывернет наизнанку. Не хочу его слышать. Не хочу его знать! Какая же я дура! Зачем вообще я осталась?! Зачем вернулась?

— Тебе не повезло узнать праву от него лично.

Оборачиваюсь. Он слишком близко. Я не хочу, чтобы он подходил. Отступаю назад, обнимая себя за плечи.

— Отпусти меня, — срывается с губ шепотом. Он улыбается. Вытирает губы рукавом. Золотые массивные часы на его запястье, толстая цепочка на его шее, выглядывающая из-под ворота рубашки — все это так уродливо. Как и его отвратительно злые глаза. Как и его руки жилистые… боже, сколько крови на них. Чудовище. Невероятно притягательный и настолько же безобразный монстр.

Я пячусь до тех пор, пока моя спина не упирается в ствол дерева. Больше некуда идти. Он рядом. Его руки на мне. Снова. Прикрываю глаза, чтобы не расплакаться. Чтобы не показать ему своего страха.

— Ты же понимаешь, что не отпущу, — шепчет, проводя носом по шее. Его пальцы убирают мои волосы с плеча, его язык касается моей кожи.

— У м-м-меня ребенок… — я чертовски слабая и трусливая. И он это знает. Наслаждается. Его пальцы больно впиваются в мое плечо. 1439f7c

— Плевать мне на твоего ублюдка. Ты сама ко мне пришла. Я не заставлял. Теперь ты останешься здесь. — рычит у самого уха.

— Шеф, пора выдвигаться! — раздается крик Соболя позади. Грех отстраняется. А я озираюсь по сторонам, пытаясь понять, как мне сбежать из этого места. Но вокруг нас толпа братков и высокий забор, огораживающий территорию клуба.

Грех о чем-то говорит с Соболем, а потом поворачивается ко мне.

— Тебя отведут в комнату. Сиди там и жди моего возвращения. И лучше бы тебе не делать глупостей.

Остаться здесь?! Я заложница? Господи, да что происходит? Как я могла оказаться в такой ситуации? Нет-нет. Я не собираюсь здесь находится.

— Мой муж…

Он не дал мне договорить. Одного только взгляда хватило, чтобы я замолчала на полуслове.

— Твой муж тебе не поможет.