Глава 36

Тайсон

Я готов был ее задушить. Сучка редкостная. Подумать только, шестеро амбалов не смогли ее поймать. Упустили, бл*. Весь день на нервах, места себе не нахожу. Пока не найду ее, не успокоюсь.

Хорошо хоть ствол скинула в лесу, Овсянка нашел. Дурочка, ну какого хера творит? Никуда ведь не деться, только разозлит меня, из себя выведет.

— Овсянка, гони быстрей!

— Шеф, не кипишуй. Там она, пацаны уже час дежурят у дома. Никуда не денется.

Меня злило его спокойствие.

— Она, бл*ть, еще там, в лесу не должна была деться никуда! — заорал так, что уши заложило.

Телефон зазвонил. Снова Лика. Бл*ть, этой то, что надо? Сбросил вызов Нахер. Всех нахер, пока ее не увижу.

— Соболь где? — обернулся к сидящим на заднем сидении парням. Кирпич задумчиво почесал лоб.

— Он с Серым выехал уже, в бильярдной зависали. Сейчас будут.

Затормозили у ворот. Вышел из машины, осмотрелся. И как я мог забыть о загородном доме ее гребаной подружки? Хорошо, Соболь напомнил, он пару недель назад заезжал сюда пообщаться с муженьком Риммы.

Подошли пацаны, дежурившие у дома.

— Она внутри. Никто не выходил, — доложил Паша Македонский. Кивнул, осматривая темные окна дома.

— Македон, оставайся здесь. Овсянка, ты с парнями со мной.

Толкнул дверь, ворота распахнулись. Направился к дому. Не мог ни минуты терпеть. Внутри дикая жажда. По ней. По ее нахождению рядом. Не думал, что так сложно будет отпустить. Но еще после первой проведенной с ней ночи понял, что не смогу от нее избавиться. Как бы ни ненавидел, тоска по ней намного сильнее.

Прошел в дом. Сделал знак, чтобы парни разошлись по комнатам, сам прошел в первую попавшуюся. Гостиная. Помещение было пустым. Только на диване лежала ее кожаная куртка. Поднял одежду, прислонил к носу. Вдохнул. Кровь в венах понеслась в два раза быстрей. Она. Это был ее аромат.

— Шеф, ее нигде нет. Видимо через задний вход ушла, — в комнате появился Миша. Меня накрыло.

— Прочесать двор и все что рядом!

Все тут же метнулись во двор.

Опустился на диван, продолжая держать в руках ее куртку. Опустил голову, стиснул ладонями виски. Боль едкая, не дающая вздохнуть полной грудью никуда не девалась. Как бы не бежал от себя, одного изменить не могу. Я зависим. Как долбаный наркоман от порции героина. Всего половину дня ее нет, а у меня ломка.

Хотелось орать. Крушить все вокруг. Сегодня сорвался по полной. На ней сорвался. Там в лесу, накинулся на нее как идиот. Не хотел же пугать. Когда она молчит, я забываю о ее предательстве, о ее сущности змеиной. Но она же снова за свое. Начала кричать на меня, заступаясь на своего у*бка мужа, чернотой накрыло. Не могу контролировать гнев в такие минуты. Разрывает на куски.

— Тайсон, телефон!

Раздался за спиной голос Овсянки. Словно из забытья вытянуло. Осмотрелся по сторонам. В кармане трезвонил мобильный. Посмотрел на экран. Старик. Бл*ть, а этому что надо?

— Да.

— Вечером жду у себя. Приезжай один, разговор есть.

Сбросил вызов. Черт. А вот это нехорошо совсем.

— Где Соболь?

Миша выглядел растерянным.

— Только что подъехал, шеф.

Поднялся с дивана, бросил куртку.

— Ты за старшего. Найди ее, ясно?! Шкуру со всех вас спущу!

— Я понял, — кивнул.

Вышел из дома, поднимая воротник куртки. У припаркованного Чероки стоял Соболь, за рулем машины сидел Серый.

***

— Что там с телом киллера?

— Уже в речке, рыб кормит. От Кобзаря не стали избавляться, как ты и велел.

Кивнул. Соболь выглядел нервным.

— Тайсон, ты же понимаешь, что от бабы этой надо избавляться.

— Кто так решил?

— Закон так говорит. Помяни мое слово, бед немалых она тебе принесет.

Он начинал меня раздражать.

— Разберусь позже. Сейчас нужно со Стариком вопрос решить. Короче так, расклад такой. Вы остаетесь здесь. Если я через четыре часа не вернусь, звоните парням, поднимаете всех.

— Думаешь, он что-то понял?

— Ничего не думаю. Вышел из тачки. Достал из-за пояса волыну, протянул Соболю.

— Все равно отберут на входе.

***

Он мариновал меня уже два часа. Я измерил гостиную его загородного дома от и до. В голове сотни схем и возможные варианты исходов. Все выглядело спокойно, чуйка говорила мне об обратном. Старик что-то замышляет.

Наконец-то ко мне вышел Киров. По одному только выражению его лица мне все стало ясно. Мне конец.

— Он ждет тебя в кабинете.

Ни одна мышца не дернулась на его лице. Полное безразличие, но я чувствовал на интуитивном уровне — приговор уже подписан. Вот только кто меня сдал?

Постучав в дверь, прошел внутрь. Старик сидел на диване. В его руке был неизменный бокал с алкоголем. Чертов дед, все никак не сопьется. Сколько ему лет? Скоро семьдесят, а он все никак концы не отдаст. И от власти не может отказаться. Жадный и алчный старикашка. Его цепкий взгляд не отпускал меня, пока я неспешно шел к центру комнаты. Устроившись в кресле, посмотрел на него внимательно. Всем своим видом я демонстрировал спокойствие, в то время как внутри было жуткое напряжение.

— Вот какая незадача случилась, Гера… — проговорил задумчиво. — Пропал мой человечек, которого я за Кобзарями отправил. Не знаешь ничего об этом?

— Откуда мне знать. Ты же дело это поручил не мне.

Ухмыльнулся, рассматривая содержимое бокала.

— Я помню, как ты все это время рвался к нему…. Все хотел отомстить…. Помню, как приходилось сдерживать тебя, прибегая порой к жестким мерам, — он поднял на меня взгляд. При этих словах заныли зажившие ребра и шрамы. Черт, он решил вспомнить веселые времена? Хочет поговорить обо всем дерьме, что заставил меня пережить? Лучше ему не делать этого. У меня сейчас и так нервы на пределе. Ствола при себе нет, но я его и голыми руками придушу.

— К чему ты клонишь?

— Знаешь, почему я не доверил тебе Кобзарей?

Он меня утомил. Ходит вокруг да около. Позер доморощенный.

— Почему?

— Потому что я не глупец, Гера! — взревел, вскакивая с дивана. А вот и настоящее поперло. Это уже интереснее.

— Потому что понял, что ты все еще виснешь на той суке и не сможешь расквитаться с ней!

Подошел ко мне вплотную.

— Я не хотел портить наши отношения. Твое дело было просто уехать и заняться транзитом. Трахать других телок, бухать, бить морды. Да что угодно, но не убивать моего человека, подонок ты такой — процедил сквозь зубы, сжав мое горло. Несмотря на возраст, рука у Старика была крепкой. Я накрыл ее своей, контролируя, чтобы дед не заигрался. А в голове мысли одна другую перебивали. Нас сдали. Кто, бл*? Сейчас будет жарко, но это все х*ня полная. Меня беспокоило только одно — нашел ли Овсянка Есеню.

— Я же столько для тебя делал, Гера. Я тебя как сына воспитывал, приемником своим хотел сделать, а ты меня заказал, падаль ты такая, — он ослабил хватку, отстранился.

— Старик, что за фуфло тебе впарили? Я не понимаю, о чем ты…

— Человечек один поведал мне твой расклад. Как с Кобзарем спелся, как меня хотел убрать. Вот только не вышло, — посмотрел на меня внимательно.

— Неужели ложь?

Старый идиот.

— Полная чушь. Дай мне эту крысу, и я выбью из него все дерьмо.

Молчание, раздражающее, скребущее каждый нерв.

— Что ж, я склонен верить тебе, — произнес задумчиво, вытаскивая телефон из кармана халата. Набрал чей-то номер.

— Заводи.

Прошло не больше минуты. Дверь кабинета открылась, послышались шаги. Я сидел неподвижно, смотря строго перед собой. Среди всего шума различил, выцепил тихие звуки. Всхлипы. Бл*ть. Я еще не увидел, но уже кровь в венах застыла. Повернулся и меня словно кипятком ошпарило. Какой-то у*бок тянул ее за волосы. Ее блузка была испачкана и местами разодрана, словно ее тащили войлоком по земле. Внутри все вскипело. Сорваться и разорвать всех сук. Но бл*ть как? Только в кабинете их шесть человек, не считая остальных комнат. Да и на себя похер, а ее прибьют и не заметят.

— Ну, так что, Гера? Готов ли ты подтвердить, что эта шмара врет? — Старик издевался. Это был его долбанный звездный час. Она подняла на меня красные от слез глаза. Я заметил на ее лице огромную царапину. Прикрыл глаза на секунду, пытаясь успокоиться и здраво оценить ситуацию. Но Старик все никак не замолкал, расхаживая вокруг меня расслабленной походкой.

— Представляешь, позвонила мне и сказала, что ты решил пойти против меня. Захотела уничтожить тебя. Знаешь, есть поговорка: «предавший однажды, предаст снова».

Я молчал.

— Снимите с нее одежду, — скомандовал Старик. — Будем наказывать суку. Андрей, первым будешь трахать ты, потом остальные. Бросим ее в подвал, пусть воспользуется каждый, кто пожелает нужным.

В голове стоял гулкий шум. Перед глазами пелена. Все как в замедленной съемке дерьмового американского боевика. Один из братков рванул к ней. Еся вжалась в стену. Он схватил ее за волосы, бросил на пол. Она заплакала. А мне как серпом по нервам. Сорвался к ней, но тут же почувствовал, как к затылку приставили дуло.

— Стой на месте, Тайсон. Или у тебя есть что сказать? — раздался голос Кирова.

Я стоял и смотрел на то, как какой-то ублюдок раздвигает ей ноги, устраиваясь поудобней. Как я, бл*ть, мог соврать?

— Да, я заказал тебя. Она сказала правду. Не трогай ее, — посмотрел на Старика. Тот ухмыльнулся.

— Очень грустно, Гера, что она сказала правду. Очень грустно…

Сделал знак своему бойцу. Тот отошел от Еси. Я подбежал к ней. Она вжалась в комок. Рыдает, трясется. Сжал ее в руках, прикрыл глаза. Предательница ведь. Сука последняя. Подставить меня хотела. И подставила. Сдать бы ее, да не могу. Вот, бл*ть, понимаю, что подохну лучше, а ее не отдам им. Только я имею право ее наказывать. Только передо мной виновата. Больше не перед кем.

— Убегай при первой возможности. Не верь им. Поняла? — прошептал. Она тряслась, молчала.

— Ну, все. Киров, заканчивай это преставление. А то я расплачусь сейчас. Телку в подвал. Этого в расход, — раздался голос Старика.

Я поднялся, загораживая ее от них. Понимал, что не получится выйти. Последнее что я помню — ее громкий крик. И боль. Удар. Прямо по черепной коробке. И темнота. Глухая и беспросветная.