Глава 29

Тимур

— Не уходи, Гель… — обвил рукой талию и рывком затащил под одеяло, под себя подмял, лаская зацелованные губы. — Останься со мной.

— Тим, перестань, — она улыбалась и мотала головой из стороны в сторону, пытаясь избежать поцелуя. — Я устала и спать хочу. Завтра на работу.

— Так спи, малышка, — навис над ней. — Клянусь, не буду долго приставать.

— Долго точно не будешь, — дерзко рассмеялась. — Ты, Мантуров, скорее спринтер, нежели марафонец.

— Зато я восстанавливаюсь моментально, — и потерся об нее пахом. Пятнадцать минут, и я снова в боевой готовности.

— Тим, расслабься, секс — не повод спать вместе, — толкнула в грудь и выбралась из-под меня. Обнаженная, с темным волнистым покрывалом волос почти до талии, длинными ногами и крепкими ягодицами. Это не задница, это мечта! Геля подхватила тонкую сорочку и надела, пряча соблазнительное тело в шелковый панцирь.

— А если я опять захочу? — лег набок и подпер голову ладонью.

— У тебя мастер-спальня. В ванной поможешь себе сам. Я и так облегчила тебе жизнь: копать теперь не нужно.

— Геля, останься, — я стал полностью серьезным. Я хочу не просто секса. Я хочу засыпать и просыпаться вместе. — Геля… — взглядом надеялся достучаться, показать, как нужна мне. Словами пытался, но не вышло. Делами вроде бы тоже, но пока мало. Одного доброго дела всегда мало, чтобы искупить три года моего равнодушия. Мне не было все равно, никогда не было плевать на жену, но я так боялся сдаться и сорваться, что отгородился даже от мыслей о ней. О сыне тогда не думал. Для меня его не было. Но сейчас все иначе. Он — моя кровь, второй главный человек в жизни. Ангелина первая. Она всегда первая. Все после нее, и даже я сам. Любимая женщина, которая не хотела со мной больше общего: у нас есть сын, но никаких еще детей. Со мной? Или вообще? Как бы ни было, а по-любому вина только моя. Я взрастил в ней страхи и убил веру в мужское плечо. Смогу ли убедить, что надежен? Не знаю, но буду пытаться. Хочу ли я сам еще детей? На эмоциях — это одно, а если по-честному? Те же страхи, что у Гели: в себе. Мне все это нелегко далось. Сейчас готов рубашку на груди рвать, что я надежен как скала, а если снова плохие анализы, результаты, диагнозы? Сейчас уверен, что все смогу, а так… Только демагогия. Нужно делом доказывать. А как жене мне верить, расслабиться и пройти путь длиною в девять месяцев? Нужно доверие, а его у нее нет. Надеюсь, моя любовь к ней и сыну покажет, что я достоин быть рядом с ними. И сам себе докажу это.

Ангелина смотрела на меня, пыталась выглядеть игриво равнодушной, но я чувствовал терзавшие ее хрупкую душу сомнения. Она сдавалась на их милость. Уходила. Доверяла им, не давала шанса мне.

Я вздохнул и, положив вторую подушку под голову, уставился в стену. Жена отдавала мне свое тело, очень щедро отдавала, но душу и сердце прятала за семью замками. Я, конечно, дурак. Надеялся, что после секса заживем: в нашу спальню переберусь, целовать жену буду, когда вздумается. Ага, как же! Ангелина шла на контакт ночью, но никаких простых, обычных, бытовых нежностей. Только секс, ничего личного. Нейтралитет днем. Жаркая эротика ночью.

В обед у меня была назначена очень интересная встреча. Ангелине бессмысленно что-то запрещать. Упертость — качество, которое раньше не замечал в жене. Сомневаюсь, что оно приобретенное, просто раньше ей не нужно было отстаивать себя. Геля стала ершистой, колючей, острой и резкой. Очень надеюсь, когда завоюю ее доверие заново, она скинет свою броню. Тяжело жить в стальном доспехе 24 на 7 — выгораешь.

— Приветствую, — Реутов холодно бросил, остановившись у стола, руки в карманы спрятал, смотрел холодно и остро. Где же тот улыбчивый рубаха-парень, который глазки моей жене строил и руки распускал? Губехи свои к ней тянул. Мудло!

— Садись, — кивнул на соседнее кресло. Реутов молчал, мерился со мной взглядом. Пусть спасибо скажет моей жене, а то бы уже мордой в пол лежал, а доблестная прокуратура обыск проводила. — Садись-садись, в ногах правды нет.

— Таблетку антиозверина выпил? — вскинул бровь, кривя губы в саркастичной усмешке. — Замминистру не по чину на людей кидаться, нет? — сел напротив.

Справки обо мне наводил. Странно, что решил поиграть с огнем и наставить мне рога. Я опасный враг, и это не пустая бравада.

— Мне с тобой болтологию разводить некогда, — бросил салфетку на стол. Была бы перчатка, полетела бы ему в морду. А лучше кулак. Дуэль, млять. — Моя жена — женщина с характером, и она решила остаться работать у тебя.

— Что, не доверяешь ей? — подкалывал, падла.

— Я тебе не доверяю. Если продолжишь преследовать ее… Если твои вареники снова случайно прилипнут к губам моей жены — убью.

Реутов сузил глаза. Смотрел недобро. Видно, не любил угроз и ультиматумов.

— Я тебя не боюсь. Тоже не пальцем деланный.

Я коротко и резко рассмеялся.

— Где тебя палец делал, у меня там четыре руки, как у гребаного Кришны.

Реутов заразительно рассмеялся.

— Слушай, если бы у нас в стране все министры были бы настолько конкретными мужиками, может быть, вся страна вылезла бы из анальной дырочки.

— Вылезет со временем, — пообещал. Да, я считал, что все можно сделать, если не выбирать между постройкой нового дворца и, к примеру, чистыми улицами в городе. У меня есть бабки, мне воровать вагонами нет смысла, на тот свет ведь не унести. Это старая советская номенклатура все хапала и хапала, боялась повторения голодных времен после распада.

— Если бы ты пришел ко мне пальцы гнуть, — абсолютно серьезно начал Реутов, — я бы тебя на хрен послал еще на этапе звонка. Но я говорил с Ангелиной. Мне этого достаточно. Она любит тебя, — и поднялся. — Тебе повезло. Я давно не видел верных женщин. Поверь, знаю, о чем говорю. Береги жену.

Реутов ушел. Я остался доволен разговором. Ну, если даже соперник заметил, что жена любит меня, значит, шансы услышать от нее лично три заветных слова высоки. Главное, не косячить больше. А в отношении самого Реутова… Я поверил ему. Сорт таких мужчин мне знаком. Сам к ним относился. Судаки, но с принципами.

Вечером я застал в гостиной целый детский сад. Жена звонила, сообщила, что у нас будут гости. Егор играл с маленькой подружкой. Как оказалось, адвокат Ангелины с семьей жил всего в паре кварталов от нас. Как я понял, они подружились в Сочи.

— Папа писол! — сын бросился ко мне навстречу. Его подружка, симпатичная девчуля с огромными серыми глазами, смотрела на меня с открытым ртом. Она забавно подтянула съехавшие колготки и направилась к нам. — У мя тозе есть папа, — важно говорил Егор. Тепель у нас с тобой папи. Ну это… есть и у мя и у тя.

— Холосый папа, касивый, — вынесла вердикт девочка. Я рассмеялся и присел на уровень двух сероглазых товарищей.

— Привет, Егоркин, — обнял сына и поцеловал в макушку. — А тебя как зовут, принцесса?

— Ксюса, — сказала кокетливо. Ох, чувствую, будущая расхитительница сердец.

— Добрый вечер, Людмила Тимофеевна, — кивнул теще.

— Привет, — посмотрела на меня из-под оправы очков и отложила в сторону кроссворд. — Геля на кухне. Ужин готовит. Через полчасика садимся.

— Есть через полчасика! — приложил руку ко лбу, отдавая честь теще. Она фыркнула, но улыбнулась.

Смех услышал на подступах к кухне и запах жареной картошечки с зеленым луком. Надеюсь, селедочка будет.

— Привет, — поздоровался с женой, затем посмотрел на ее подругу. Видимо, мама Ксюши. Понятно, от кого у девочки такие красивые пронзительные глаза. — Здравствуйте. Тимур, муж этой прекрасной женщины, — подошел, обнял Гелю, целуя в губы. Она могла оттолкнуть или шлепнуть по рукам, но не при свидетелях.

— Познакомься, это моя подруга — Алена Небесная. Ты знаком с ее мужем, — и хитро улыбнулась.

— Очень приятно, — Алена с интересом рассматривала меня.

Ужин прошел бурно, но в теплой обстановке. Дети баловались, теща пыталась следить за порядком и чтобы едой не играли, девушки болтали о женском, а я наворачивал картошку с селедкой, винегретом и ломтями чиабатты, зарумяненной до хруста на сковороде со сливочным маслом.

По итогу вечера было решено на выходных собраться у Небесных компанией. У них единственных бассейн был крытым. Кайфуют даже зимой. Нужно будет летом пристроить к баньке водный комплекс. Аквапарк сделаем! Мы ведь не разведемся? Год истекает в июле…

В субботу у нас была вечеринка, правда, мужская: я, Дима Небесный и дети. Его трое, мы с Егором и Лиана с Илем Загитовы. Марат сволочь, слинял: говорит, важная встреча у него. Наши жены уехали по магазинам. У них девичник.

Сначала было как-то неудобно — все же Диман адвокатом выступал, наш договор с женой видел. Некоторые пункты… Да нет, вся эта история выставляла меня в резко негативном свете. Я ж женщину, по сути, принудил быть со мной.

— Я адвокат. Разное видел, — Дима был абсолютно спокоен.

— Даже мужей, которые принуждают жен с ними жить? — сухо поинтересовался.

Небесный как-то невесело хмыкнул и передал мне безалкогольное пиво. Мы ж за детьми смотрим! У них большой неглубокий лягушатник. А взрослая часть накрыта колпаком — защита от детей.

— Я его каждый день в зеркале вижу, — посмотрел на меня твердо и прямо. — Алена тоже не хотела со мной. Я о сыне узнал только через три года.

Дима без интимных подробностей рассказал свою историю. Ну, мне теперь не так стыдно за одним столом с ним сидеть. Поначалу решил, что он рыцарь в сияющем белом пальто. Нет, это круто, когда говна в человеке нет. Но жизнь длинная и где-нибудь да накосячишь: кто-то меньше, а кто-то как я.

Наши дамы вернулись к вечеру. Все бы хорошо, но Геля наградила меня настолько гневным взглядом, что вспомнил разом все свои грехи. От такого на понос пробивает, ей-богу!

— Гель, что-то случилось? — шепнул ей, когда сына собирали домой.

— Дома поговорим.

Что-то мне совсем не понравился и тон, да и посыл. Что случилось, мать вашу?!

— Дома так дома, — демонстрировал убийственное спокойствие. Мои грехи все известны, а новых нет. Вроде бы.

В машине Егоркин делился с мамой впечатлениями: тут и новые друзья, и бассейн, и мы заказали пиццу: пепперони ну очень зашла ему. Лепетал так открыто, по-детски непосредственно. Кажется, нам с Гелей удалось сделать так, чтобы нашему сыну нравилось жить в полной семьей.

— Знаешь, кого сегодня видела? — жена дождалась, когда мы остались вдвоем в моей спальне. Она относительно дальше от детской, и если будем орать, то побеспокоим только тараканов. Правда, их у нас нет.

— Жги, жена. Я весь в предвкушении, — устроился в кресле, даже не купался еще. Планировал жену в джакузи затащить, но она такая взвинченная и колючая, что хрен мне что обломится.

— Марата с девушкой!

Опаньки… Ну Маратик, ну придурок!

— И?

— Что «и»? — сверкнула очами грозно. Царица, не меньше.

Я только развел руками и эмоционально выдал:

— Я тут причем?! Я Тимур, а не Марат. А ты не Поля Загитова.

— Ты знал?! — сощурилась подозрительно. Вот бляха-муха. — Знал и молчал!

— А что должен был сделать? Скупить билборды и сообщить всей Москве?!

Жена, конечно, удивляла порой своей наивностью и страстью к справедливости. Да, так бывает, и нечего шум поднимать. Это не наша семья. Они в своей сами разберутся.

— Не знаю! — и села на кровать. Так растерянно смотрела вокруг. — Я просто в шоке… — тяжело сглотнула. — Мне казалось, что он любит Полину.

— Он любит. Я тоже так думаю.

Ангелина резко вскинула голову и твердо произнесла:

— Знаешь, если бы моя подруга узнала, что муж мне изменяет и смолчала бы… Она больше не была бы мне подругой.

Я ждал продолжения. Ох, задницей чуял, что эмоциональный спич еще не закончился. Попал Маратик. Попал.

— Передай своему другу: у него неделя, чтобы взять свои яйца в кулак и признаться Полине, что козел. Потом это сделаю я.

— Ангелина, это не наше дело, — надавил голосом. — Ты не знаешь: может Полине нахрен не нужна твоя правда!

— Полине не нужна?! — с укором воскликнула. — Мы оба ее хорошо знаем. Она его кастрирует.

Вот этого я и боялся. Поля характерная. Марат тоже не пальцем деланный. Поубивают друг друга…

— А что ты хоть видела?

Она бросила на меня суровый взгляд и начала рассказывать. Ну и долбахрен Загитов. Ой, дурак. Поймала его, похоже, шмонька на крючок…