Глава 9

Ангелина

Я остановилась только, когда добежала до калитки, ведущей во двор. Мама с Егором, скорее всего, пошли по набережной, наверное, поэтому не встретила их и дома оказалась раньше.

Сердце как заполошное из груди выпрыгивало. Я не была готова к встрече. Я не хотела ее. Нарисовала себе жизнь, в которой никогда не было Мантурова, и жила ее. Но он есть. Он отец моего сына. Ненужного ребенка. Наверное, когда-нибудь Тимур узнал бы, что я родила здорового мальчика, но что это меняет? Для меня лично — ничего. А для него? Там уже другая жизнь. Семья намечается. Смысл сейчас искры метать?!

— Не сказала, — проговорила зло, забегая в дом. Папа только повернулся удивленно, но слова не успел вставить, как уже спряталась в своей спальне.

Я сообщила ровно столько, сколько заслужил бывший муж-предатель! Я написала, что родила, и Тимур знал, что шансы на врачебную ошибку были! Его проблемы, что даже не поинтересовался, как сын, как я. Все решил для себя, вычеркнул из жизни, забыл клятвы, которые давал мне. Мы ведь венчались… Тим сам настоял на этом. Гражданская регистрация у нас была простенькой. Его отец был против нашего брака — семья у меня обычная, рабоче-крестьянская по их меркам. Тимур пошел против всех и женился. Через год, когда углы сгладились, решил устроить большой банкет и торжественную церемонию. Таинство брака — для меня это было что-то сокровенное, волшебное, невероятное обоюдное стремление быть вместе навсегда: и в горе и в радости. Пшик. Для мужа это ничего не значило. Любовь заканчивалась там, где начинались его политические амбиции. Только почему-то кривая его карьеры снова стучалась в мое закрытое окно.

— Бывший муж, — произнесла вслух и открыла ноутбук. Зашла на госуслуги и заказала выписку из реестра ЕГР ЗАГС. Ответ ждать от пятнадцати минут до пяти дней. Надеюсь, бог на моей стороне, и я быстро разоблачу ложь Мантурова.

Он меня обескуражил заявлением, что мы якобы все еще женаты. Я реально в шоке до сих пор. Но сейчас, когда взглянула на ситуацию более трезво, начало казаться, что это какой-то бред! Так не бывает! Тимур это выдумал, чтобы… Что? Зачем? В этом мне предстояло разобраться.

Пока ждала, вернулись мама с Егором. Я вышла, надела безмятежную улыбку, начала ворковать с ним под настороженный взгляд матери. Сын очень чутко реагировал на мое настроение — наверное, сказалась нервная беременность: когда я была подавлена, он отвечал капризами и истериками. Мой мальчик был очень чуток к моему душевному состоянию. Он обожал бабушку, дед — его дружище, но если у меня случались разногласия с родителями, то всегда становился на мою сторону. Защитник растет!

— Зачем он приехал? — шепотом спросила мама, пока мы накрывали к ужину. Папа пошел закалять Егора в летний душ, но она все равно боялась говорить громче. Отец очень остро воспринял мой развод и его причины. Тимуру лучше не показываться у меня дома. У отца ружье было…

— Потом, — проговорила, поставив на стол пустые макароны. Егор любил их, потом еще сладкий кефир, и можно спать. А маму не хочу беспокоить, пока сама не проверю слова Мантурова.

Через час заново включила ноутбук. Вспотевшие ладони вытерла о шорты и открыла вкладку, мигавшую новым уведомлением. Ответ пришел достаточно быстро. Строчки заплясали перед глазами: сведения о регистрации брака, о смене фамилии, рождении ребенка — и ни слова о моем разводе. Семейное положение — замужем…

— Господи…

Что же это значит для меня? А для Егора? Какова правовая база у всего этого? Неужели реально нужно лететь в Москву и заново разводиться с Мантуровым?!

Телефон мигнул сообщением. Я посмотрела.

Леха: За тобой заехать?

Я минут пять просто держала мобильный. Мы договаривались сегодня встретиться, но это было до того… Моя жизнь снова поделилась на до и после. Или нет? Ну разведемся еще раз! И документы будем проверять более тщательно. Вот только Егор… Тимур так странно отреагировал. Будто бы это что-то значит. Будто бы ему не все равно. Я инстинктивно коснулась губ: как он посмел после всего… Ненавижу. Так любила его. Потом ненавидела. Сейчас думала, что прошло, ничего не чувствую, но нет, осталось — злость и обида бились вместе с сердцем. Лучше бы Мантуров не появлялся. Здесь ему ловить нечего.

Я: Приезжай

Я не буду менять планы из-за московского гостя. Пусть Тимур муж по документам, но по факту никто. Егору тоже! У моего сына нет отца официально!

Я надела джинсы и укороченный топ с длинным рукавом — на мотоцикле по побережью прохладно ехать. Вышла из комнаты: мама ждала — мучилась догадками.

— Я пока не поняла точно, чего Тимур хочет, — придержала шокирующую информацию. — Но он еще появится, мам, — в этом я не сомневалась.

Леша на черной хромированной хонде ждал на обочине. Он не был мне другом или любовником в классическом понимании. Просто мужчина, с которым мы иногда проводили вместе время. Мой ровесник, закоренелый циник и вечный холостяк. У него сеть автомастерских, а главная страсть — железо с лошадиными силами. Познакомились случайно, когда год назад нужно было техобслуживание на машине пройти. Леша стал первым, кого подпустила близко после развода. Высокий, с бритой головой, татуировками по всему телу и нахальством во взгляде. Он был так не похож на бывшего мужа, что я сдалась и согласилась пойти с ним на свидание. Именно с ним поняла, что секс может быть приятным, даже если совсем не влюблен в партнера.

Леша не любил навязчивых женщин, и если бы я в него втрескалась, то вряд ли бы наша связь длилась год. А так… Мы встречались, когда обоим хотелось и планы совпадали.

— Давай покатаемся, — попросила и, надев шлем, обняла спину в тонкой кожанке. Мне не хотелось физической близости. Но хотелось с кем-то поделиться.

Мы мчались по крутому серпантину в ночь. Я доверяла Леше, хотя особых оснований не было. Нет, сердце свое ему не отдала бы никогда — он слишком эгоистичен и любвеобилен, чтобы быть бережным с женской душой, но защитить мог, как и вернуть домой в целости и сохранности.

Мы съехали с дороги и остановились у небольшого сквера. Я села на лавочку. Он рядом. Обычно мы ехали к нему: получали удовольствие, общались ни о чем и расходились на пару-тройку недель. Сегодня у меня не было настроя на близость.

— Меня навестил бывший муж, — начала разговор. Леша закурил и выжидающе посмотрел. Возможно, ему неинтересно, но об этом решил промолчать.

— Боюсь, что начнет настаивать на знакомстве с Егором, — без подробностей делилась тем, что болело больше всего.

— Это плохо? — скупо поинтересовался.

— Он ни разу не видел сына. Не поздравлял с днем рождения. Не брал на руки. Не утешал. Не любил… — проговорила, кусая губы. Когда вспоминала, накрывало обидой. Так давно о бывшем не думала, а сейчас, получалось, все снова на Тимуре замкнулось.

— Может, одумался? — философски ответил. — У нас, мужиков, сложнее с чувствами: кажется, что раз финансами не обижаешь, значит, норм все. У меня с родным папкой так же было. Алики матери платил, а сам в Сибири деньги делал. Потом приехал, а мне уже четырнадцать. Сблизиться хотел, но поздно. Сейчас общаемся, но без тепла. Знаешь, — повернулся ко мне, — я бы и хотел отцом его по сердцу считать. Он ведь объяснил, покаялся, но уже… — развел руками. — Он мне отец, но не батя.

— Леш, у тебя по философии трояк был? Не поняла суть спича, — иронично высказалась.

— Не лишай пацана бати, — коротко бросил.

— Ты не понимаешь… — покачала головой и встала. — Не знаешь, как он с нами… — это совсем тихо. Тимур требовал, чтобы я убила сына. Настаивал на аборте! Господи, если бы послушалась его тогда… Даже страшно представить.

Сигарета истлела в его пальцах и осыпалась искрами. Я подошла ближе. Леша обхватил мои бедра, губами вжался в голый живот.

— Поцелуй меня, — шепотом попросила. Пусть его губы сотрут вкус других. Чужих. Знакомых, но забытых.

Все хорошо. Как прежде. Приятно и возбуждающе. Но… Я не хотела продолжения. Я хотела домой. Обнять сына. Ощутить свои тылы. Снова почувствовать себя в безопасности. От него. Мужа.

— Отвези меня домой, — попросила Лешу. Он был понятливым. Весь напряженный, горячий, жадный, но отступил тут же. У него правило: не принуждать женщин. Нет, значит, нет. У него был инцидент по молодости, который запомнил. Леша рассказал, потому что слухи среди местных расползались быстро. Я поверила ему.

Соленый ветер трепал волосы, в голове пусто, на губах свобода. Раньше я боялась скорости и рискованного адреналина — это прошло. Оглядываясь назад, поняла, насколько изменилась: замуж выходила наивной восторженной девочкой, сейчас стала женщиной, сильной и смелой. Я не должна бояться бывшего мужа. Да, именно бывшего! Мы разведемся заново!

— Спасибо, — поцеловала Лешу, краем глаза заметив незнакомый внедорожник на другой стороне улицы. — Я позвоню, — он уже нажал на газ. Свободный как ветер. Я грустно улыбнулась. В груди защемило как от последней встречи. Что-то заканчивается, что-то начинается.

Обернулась, домой пойти хотела, но врезалась в гору. Гору с запахом дымно-пряного дерева. Он. Снова.

— Кто это? — слух резануло арктическим холодом. — Почему ты не с ребенком?

Я только глаза округлила от такой вопиющей наглости!

— Ты в себе, Мантуров?! Ты смеешь мне тыкать в неисполнение родительских обязанностей? Не стыдно?

— Я должен знать, кто находится рядом с моим сыном, — ответил ровно. Максимально сдержанно. Никаких чувств, только практичный подход.

— Твоим сыном?! — изумленно повторила. — Он не был тебе нужен три года, а сейчас сын, да? Не дождешься, понял! — эмоции переполняли, я почти перешла на крик. — Я не позволю…

— Я не знал! — он тоже повысил голос. — Я ошибся! Так бывает! Люди ошибаются!

— Как просто… — повторила горько. — Ошибся. Некоторые ошибки невозможно исправить.

Если бы приняла его ультиматум и сделала прерывание… Боже, я бы потеряла самое ценное в своей жизни!

— И простить…

— Исправить можно все, Геля. Пока мы живы. Вот если сдохну, тогда и плюнешь на мою могилу.

— Какой же ты мерзавец, Мантуров.

— Да, мерзавец, — согласно кивнул. — Но я отец Егора. Я хочу стать им по всем правилам.

— Здорового сына не стыдно продемонстрировать обществу, правда? — горько выплюнула.

— Да, не стыдно, — жестко парировал. — Я не хотел воспитывать обреченного на страдания ребенка, но я не отказывался от здорового сына.

— Тебе так легче, да? Пытаешься в своих глазах найти оправдание подлости? Ты отказался от нас обоих, Тимур. Поезд ушел. Давай наконец разведемся окончательно. Мы отдельно. Ты отдельно.

— Нет, — коротко и твердо. — Мне сейчас развод не нужен. Наоборот, мне нужна семья.

— Уверена, у тебя есть на примете подходящая девушка для правильного, четко выверенного брака, — нарочито мило произнесла. — Она родить тебе детей. А я сейчас же подам заявление на госуслугах.

— Нет, Геля, не подашь. Ты и Егор вернетесь со мной в Москву. Моя жена и мой сын.

— Тим, — меня начало потряхивать от бескомпромиссности его тона, даже назвала привычной короткой формой имени, — ты с ума сошел? Ты себя слышишь? — пыталась апеллировать к разуму. — Женись, на ком собрался! Пусть тебе любимая рожает наследников! Я тебе зачем?! Помнится, ты сказал, что не примешь меня, даже если умолять буду. Держи свое крепкое мужское слово.

Тимур стрельнул в меня нечитаемым взглядом, но настолько уверенным, что стало страшно. Мантуров — один из самых твердолобых мужчин на свете. Если он залез на танк, то не остановится, пока с землей не сравняет и напалмом не сожжет.

— Уезжай, — ногой топнула от бессилия. — Я не хочу больше… Ты не можешь меня заставить! — покачала головой.

Не может. Ведь правда же? Не дамся. Не позволю!

— Геля, — произнес чуть мягче, — я хочу узнать сына. Я хочу стать ему отцом. Мне не нужны скандалы. Мне нужна традиционная семья на год. Потом мы разведемся.

— То есть, ты хочешь, чтобы мы играли твою семью год?! — я от души расхохоталась. — Да пошел ты! — уйти хотела, но Тимур схватил меня за руку и впечатал в мощную грудь.

— Я тебя не отпускал, Геля…