Глава 8

— Ну что, куда поедем? — произнес Калинин, стоило мне только сесть к нему в машину.

— А? — Я шмыгнула и вытерла лицо ладонями.

— Да уж, Иванова, вид у тебя… даже в кафе не поведешь. А если и поведешь, то жена точно не приревнует, — рассмеялся Рома почти искренне. Знала бы я его чуть хуже, возможно бы поверила в его беззаботный настрой.

— Где Настя с детьми? У вас все нормально?

— У нас все отлично, Вик, — мужчина отвернулся и, выкрутив руль, выехал со стоянки, — а у тебя, по ходу, очередное дерьмо.

— И ты помчался меня спасать?

— Нет, я просто соскучился, — легко и просто сказал Калинин, смотря при этом на дорогу.

Был бы рядом посторонний человек, обязательно бы услышал какую-то подоплеку в словах Романа или увидел бы двойное дно в наших взаимоотношениях, которого там не было.

Я действительно любила Ромку: как брата, друга, офигенского мужика, надоедливого заучку-одноклассника. Кем он только ни был для меня, но вот настоящим любимым мужчиной не был никогда, если не считать первый класс. Ромка на меня не обращал внимания, а я почти сразу влюбилась в своего соседа по парте Круглова. Мы издевались друг над другом все одиннадцать классов, я встречалась с другими парнями, но только не с ним. И лишь когда через несколько лет после выпуска мы поехали навестить Ромку в другой город, тогда Круглов стал моим первым мужчиной и, увы, ничем хорошим это не кончилось. В тот же день одна ушлая девка написала на Рому заяву об изнасиловании, и я бросилась его спасать. Круглов же тихо и мирно слился, забив на друга, и наши непростые отношения закончились, так и не начавшись. В родной город мы вернулись еще более далекими друг для друга людьми, чем были раньше. *

А через пару месяцев я встретила Антона, такого надежного, высокого, крепкого, взрослого, почувствовала себя рядом с ним маленькой куколкой и пропала, утонула в голубом взгляде. Только опять ничем хорошим для меня это не кончилось.

— Ты так и не ответил мне: где Настя?

— У родителей, и дети с ними. Все путем, Настя меня сама отправила с тобой пообщаться. Говорит, ты какая-то странная, а ей ничего не рассказываешь.

— У-у-у, — я усмехнулась, — Ворон иногда такая хорошая и сладкая, что у меня скулы от нее сводит.

— Приехали, — завернул Роман на стоянку, — Вика, договоришься, выкину или в машине запру.

— Куда ты меня привез? — нахмурилась, глядя на высотку.

— Это квартира Настиного брата, мы временно живем у него.

— А он распишется на моем теле? — спросила я, пока мы ехали в лифте. — Ну на животике. Калинин, смотри, какой у меня животик, как будто мне восемнадцать.

— Иванова, — встряхнул меня одноклассник, — я собирался тебя напоить, для того чтобы вытряхнуть из тебя откровенность, но почему у меня такое ощущение, что ты уже где-то бухнула с утра пораньше?

— Зануда, — надулась я, но оценила намерения Ромы. Выпить сейчас и правда было как нельзя кстати.

Уже сидя на кухне шикарной квартиры (круто у нас актеры живут — статусно, ничего не скажешь), я напечатала бельчонку сообщение, что ее из школы заберет бабушка.

Мама в ауте, полном и бесповоротном.

— Олимпиада Львовна, ваш сын лежит в своем офисе под капельницами, а я беру тайм-аут. Вика сдулась. Вики нет.

— Милая, ты что, пьяная?

— Олимпиада Львовна, я говорила вам, что обожаю вас? Вы такая проницательная… Так вот: еще нет, но уже почти, в общем, я в процессе. — Глянула на высокий стакан с виски, который Роман поставил перед моим носом. Безмолвно выставила большой палец вперед, одобряя размерчик бокала: в одиннадцать утра самое то.

— Вы поругались с Виталей, да?

— У нас небольшое недопонимание. Олимпиада Львовна, заберите сегодня Еву, пожалуйста, я ее уже предупредила.

— Ладно, Еву заберу, Вету перезвоню. А ты давай там укороти свой тайм-аут. Сейчас не время, Виктория.

— Завтра буду как огурчик, — пошутила и тут же прикусила свой язык, повесила трубку и идиотски рассмеялась, затем потянулась к стакану и сделала три больших глотка.

Ух, горло обожгло, а в уголках глаз скопились слезы.

— Ну, рассказывай. — Рома поднял вверх бокал, будто чокаясь, и отпил янтарную жидкость.

Ну я и рассказала. Про измену Куркова, о том, как об этом узнала, как поступила потом, как сбежала, как забеременела, развелась, родила и оформила дочь на одну себя, как встретилась с Ветом спустя столько лет, про глупый шантаж, который и не нужен-то был.

— Я бы и так от него никуда не делась бы, понимаешь? Ром, у него такая сумасшедшая энергетика, меня просто раскатывает…

— Может, и не сопротивляться?

— Так я и не сопротивляюсь. — Взмахнула руками и задела бокал, который тут же полетел на пол.

— Так, тебе больше не наливать, — усмехнулся Рома, а потом, нахмурившись и потерев складочку между бровями, произнес: — Ты плывешь по течению. Это твое «я не сопротивляюсь» — мнимое принятие ситуации. На самом деле ты решила: будь как будет. И пальцем не ударила для того, чтобы впустить Самойлова в свою жизнь. Мне его даже немного жаль.

— Что ты имеешь в виду? — Я закинула ногу на ногу и попыталась собрать мозги в кучу. Протрезветь в один момент не получится, но надо обязательно запомнить, что сейчас говорил Рома, видимо это были умные вещи.

— Откройся ему, Вика. Мы с Настей не совсем удачный пример, потому что у нас четко и ясно все было. Но мы разговаривали. Всегда разговаривали, что бы ни случилось между нами, мы садились и говорили, приходя к взаимопониманию. Как бы крышу ни сносило, нельзя держать это в себе. Нельзя. В этом я точно уверен.

Я подскочила с места и, обняв Калинина, потрепала его по волосам.

— Ромка, когда ты таким умным стать успел?

— Всегда таким был.

— У-у-у, — незаметно умыкнула бокал Калинина и вернулась на свое место, — ты, конечно, дело говоришь. — Отсалютовала ему его же виски и, глотнув, продолжила: — Только вот не про нас. Самойлов слушать меня не хочет, да и я сама не очень-то горю желанием с ним общаться, — зарычала, — вот примерно так себя Самойлов и ведет, как огнедышащий дракон, утащил меня в свою пещеру и забыл, что он человек, который умеет говорить.

— Но тебе же это нравится, Иванова. Ты всегда стремилась к этому сильному мужчине, который хлопнул бы кулаком по столу, а ты скорчила недовольную гримасу, но подчинилась бы.

Я отвела взгляд. Мне нечего было ответить Калинину, доля правды в его словах была.

— Тебе нужно увидеться с Курковым.

— Что? — ошарашенно посмотрела на мужчину, пытаясь найти в его глазах смешинки, но нет. Роман был серьезен. — Ты издеваешься?

— Тебе надо закрыть гештальт, — спокойным, обыденным тоном произнес Роман, будто отправлял меня в магазин за хлебушком, и я подзависла.

--------------------------

* Более подробно о случившемся рассказано в книге "(Не)военная тайна, или Выжить в тайге и не забеременеть"