Глава 37

Эмин

Выхожу из машины, снимаю пиджак, кидая его на заднее сиденье. Расстегиваю ворот рубашки, закатываю рукава – одежда душит, не позволяя выдохнуть. На самом деле этот спазм душит меня давно, словно вынули душу и вывернули наизнанку. Надышаться невозможно. Я уже почти привык к такой гипоксии.

Велю водителю ждать, прохожу в пекарню. На входе небольшая кофейня-магазин со свежей продукцией. Пахнет сладкой выпечкой, корицей, ванилью. Такой родной запах теплоты, уюта и спокойствия. Алина сидит за дальним столиком возле окна, за ноутбуком, стол усыпан бумажками, большая чашка рядом. Я даже знаю, что там чай. Она больше любит чай, с травами и ягодами. Сосредоточенно что-то изучает в ноутбуке, хмурится, сводя брови. Что-то не сходится у нее. Алина молодая. За последние полгода наделала кучу ошибок в деле. Я разгребал, учил, девочка сообразительная, быстро учится на практике. Начинать дело с нуля сложно. Нужно нарабатывать хватку, опыт.

Девушка за стойкой узнает меня, растягивая улыбку.

— Добрый день. Вам, как всегда, черный кофе без сахара?

Киваю. Алина поднимает взгляд, кусает губы, сжимаясь. Без косметики, волосы небрежно собраны вверх, красивые пряди падают ей на лицо, в белом свитере крупной вязки. Мне воздуха не хватает, а ей холодно.

Иду к ней, сажусь напротив. Беру одну из бумажек, рассматриваю – накладные на продукты.

— Помочь? — интересуюсь я, отрицательно мотает головой.

Девушка приносит мне кофе:

— Может, выпечку? — услужливо предлагает.

— Нет, — отмахиваюсь, уходит.

Отпиваю глоток горячего напитка, пытаясь поймать взгляд Алины. На мгновение цепляю ее глазами. Ускользает, отворачиваясь. Что говорить? Как вести себя, чтобы не давить, не вынуждать – не понимаю. Я так не привык. У меня не было на это времени и желания. Все атрофировалось в зачатке. Цветов надо было купить. Корзину. Что-то нежное и трогательное, чистое, как она. Не додумался. Я вообще не осыпал женщин цветами; мне казалось, ценные подарки важнее. Товарно-рыночные отношения казались честнее.

— Как твои дела? — интересуюсь я.

— Нормально.

Нормально – это не хорошо. Это никак. Это равнодушие. А ее равнодушие меня убивает. Она всегда была отзывчивой, восприимчивой, чувствительной, а теперь холодная, как кукла. А я не хочу куклу. Всегда хотел, а сейчас все противится.

— Долго еще? — киваю на бумажки. — Пообедаем?

— Я не голодна. Не хочу, — снова утыкается в ноутбук, игнорируя меня.

— А чего ты хочешь?! — снова срываюсь, зажмуриваю глаза, гася в себе эти требовательные ноты.

— Развод, — категорично заявляет, не отрываясь от ноутбука.

Развод…

Молчу с минуту, переваривая это слово, которое хочется стереть с ее губ. Чтобы никогда не смела его произносить. Чтобы мысли такой не возникало.

— Вообще ничего ко мне осталось?

— А ничего и не было.

— Лжёшь. Было.

— Ты умеешь чувствовать? — наконец, поднимает на меня глаза, смотрит внимательно, с претензией, с недоверием.

— Раньше не умел… — сглатываю. Это самый сложный разговор в моей жизни. — Научи меня.

— Мне нечему тебя учить. Чувства – они где-то внутри, невозможно научиться, их нужно чувствовать и проживать.

— Думаешь, со мной все потеряно?

Молчит.

Захлопываю крышку ее ноутбука, чтобы не пряталась за ним от меня.

— Посмотри мне в глаза и скажи: я ничего к тебе чувствую, Эмин.

Снова требую. Надо как-то по-другому, но я не умею.

Бл*ть, со мной точно все потеряно.

— Я… — сглатывает, заправляя выпавшие пряди за ушко, а мне хочется распустить ее волосы, зарыться в них рукой и сжать. Не грубо, просто прочувствовать ее. Дернуть на себя, впиться в эти сладкие упрямые губы, сожрать их. Сука, я не умею любить нежно. Хоть убейся об стену головой.

— Ну смелее, скажи! — снова требую.

— Эмин… — выдыхает. — Давай просто разведемся? Мне ничего не нужно от тебя. Научись чувствовать с другой. Там ребенок…

— Да при чём здесь другая? — качаю головой. — Разве ты не поняла, что она ничего не значит и не значила для меня? Нет её в моей жизни и не было. От ребенка не отказываюсь. Ответственность беру. Ну не могу я отмотать время и все изменить. Я понимаю, что тебе это сложно принять, поверь, мне тоже. Обещаю, я постараюсь, чтобы тебя это не казалось. Нашу реальность это не разрушит. Я буду работать в компании, все акции твоего отца отдам тебе, как наследнице. Я буду вести бизнес и обеспечивать вашу семью, лечение отца и восстановление.

— Хорошо, — соглашается. Ну хоть что-то она принимает от меня.

— Вернись ко мне…— голос хрипит. — Не могу в этом большом доме без тебя. Клянусь, не трону, пока сама не захочешь.

Отрицательно мотает головой.

Что-то не клеится у меня с разговорами.

Не получается.

— Алина, товар привезли, тебя просят, что-то там не сходится, — отвлекает нас девушка.

— Да, сейчас, — торопливо поднимается с места, убегая от меня.

Выхожу на улицу, дышу, прикуриваю сигарету, глубоко затягиваюсь. Нужно бросать, но не могу пока. Чувствую себя слабаком.

Набираю номер доставки цветов, заказываю Алине корзину полевых. Прошу вручить лично в руки. Уезжаю в офис, работать и думать, как пробить эту стену. Точно могу сказать только одно.

Развода не дам!

* * *

Прошел месяц. Гребаный месяц, как день сурка. Мы не сдвинулись с мёртвой точки, кажется, стало даже хуже. Я веду с женой одни и тот же диалог, точнее, монолог, пытаясь что-то доказать, при этом стараясь быть мягче. Цветы, подарки, постоянно приглашаю ее куда-то. Но подарки швыряют мне в лицо, как и приглашения. Она стала холоднее, категоричнее, сама подала на развод. Нас, конечно, должны развести по закону, даже без моего согласия. Детей нет, от раздела имущества она отказалась, но на моей стороне адвокат, который тормозит развод под разными предлогами. И так может продолжаться вечно, главное, чтобы я платил.

Почти каждый день, возвращаясь домой, злюсь, приходя в ярость, разнося комнаты, я уже разбил все, что можно, чтобы выплеснуть это чувство безысходности. Сотни раз порываюсь просто забрать ее силой, запереть дома в спальне и сидеть с ней до тех пор, пока не примет меня.

Сколько это может продолжаться?

Меня дико ломает без нее. Невыносимо. Особенно, когда вижу ее, а прикоснуться не могу. Когда слышу ее гребаное «нет», «не хочу», «отпусти». Когда смотрит на меня равнодушно, отгораживается, закрывается, сжимается от моих мимолетных прикосновений, словно я ей противен. Ведь было в ней то чувство ко мне. Отзывчивость была, податливость, нежность. Все это было и не могло вот так просто испариться. И я хочу все назад.

Верни мне это, Алина!

Слышишь?!

А она не слышит, не чувствует меня или не хочет.

Оказывается, моя супруга довольно жестокая девочка.

Она умеет ломать и бить наотмашь, без жалости и сожаления. Просто отчужденностью, холодностью, тихим словом «нет». А я не хочу больше слышать от нее «нет». Никогда.

Опять веду себя эгоистично?

Много хочу?

Так я готов дать то, что она хочет. Все. Но ей от меня ничего не нужно, кроме развода. Это задевает мои эго и самолюбие, не просто бьет, а долбит по нервам, выворачивая наизнанку. Еще немного – и я сорвусь, как цепной пес, и оправдаю звание чудовища, за которого она меня принимает.

Даже не подозревал, что меня может так разрывать от эмоций к женщине. Скажу больше, я никогда в это не верил. Был убеждён, что все отношения строятся на похоти, желании и алчности, в конце концов, на страсти. А сейчас чувствую нечто другое, что-то новое и неизведанное, острое, глубокое. Каждый день пытаюсь преломить себя, наступить на горло своему эгоизму и дать Алине то, чего она хочет.

Развод…

Отпустить.

Ну если ей плохо со мной, если не принимает, не может меня почувствовать и понять, лучше отпустить. Но нет.

Не будет этого.

Я законченный эгоист…

Все.

Это тупик.

Чертова безысходность.

В один из вечеров становится особенно хреново. Понимаю, что не могу больше, иначе это все плохо закончится. Для меня, для нее, для всех, вашу мать. Срываюсь с работы, сам сажусь за руль и еду к ней.

Не знаю, что буду делать и говорить. Уговаривать, либо требовать. Я просто хочу ее вернуть в свою жизнь, уже плевать какими способами.

Паркуюсь на стоянке возле дома матери, прохожу во двор, захожу в дом.

— Эмин? Что-то случилось?

Отрицательно качаю головой, а сам ищу глазами Алину.

Хотя да, случилось. Меня сорвало. Ну не работают эти ваши мягкость и гибкость. Нет у меня больше терпения.

— Алина где?

— Вы договаривались о встрече? — прищуривается она.

— Нет, не договаривались. Где она? — настойчиво спрашиваю я.

— Нет ее, — пожимает плечами. — Кушать будешь? — как ни в чем не бывало предлагает мать. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох.

— Все, мама. Хватит. Я не причиню ей зла, просто заберу.

Она идет на кухню, игнорируя меня.

Хорошо, срываюсь по лестнице вверх. У матери маленький дом, всего пара комнат. Нет Алины нигде. Спускаюсь вниз, иду на кухню.

— Я чай заварила успокоительный. Выпей, тебе, я смотрю, прямо нужно.

— Где она?! — рычу, злюсь, уже не скрывая. — Поздний вечер, — посматриваю на наручные часы. Где она? Меня вдруг окатывает пониманием, что у Алины может кто-то появиться. Месяц прошел, она девочка красивая, сладкая.

Убью, на хрен, всех.

— Ты с дочерью виделся? — словно не слыша меня, спрашивает мама.

— Виделся.

Выбрал момент, когда с ней гуляла няня. Встретил на улице. Долго смотрел на крошку. Пытался проникнуться. Поговорил с няней об Инге. Мне важно было узнать, насколько Инга хорошая мать. Няня – мой человек, зарплату плачу ей я. Женщина уверила меня, что Инга хорошо справляется. Да и мать часто их навещает, жалоб не было. Моя дочь растет, набирает в весе и ни в чем не нуждается.

— Мама. Если ты сейчас не скажешь, где она, я переверну весь город. Я…

— Ох, как тебя скрутило, — смеется мать. — Чувствуешь теперь, как это, когда ты не контролируешь жизнь женщины? Как она ничего не знала о тебе.

— Да, черт побери, я чувствую! — повышаю голос. Вы добились своего.

— Съехала Алина, еще неделю назад. Квартиру сняла.

— В смысле? Почему меня не оповестили?

— Ну Алина самостоятельная девочка. Посчитала бы нужным – сообщила бы.

— Ты сейчас издеваешься надо мной?

— Нет, сынок, я радуюсь за тебя.

— Даже не хочу разбираться, что тебя так радует. Адрес квартиры?

— Позвони Алине, спроси, я не знаю.

— Мама ты не умеешь лгать, — снова злюсь. Мать пожимает плечами.

— Хорошо, — разворачиваюсь, иду на выход.

Сажусь за руль, набираю Левана.

— По номеру моей супруги запеленгуй ее, скажи мне адрес!

— И тебе добрый вечер, брат, — ухмыляется.

— Леван, мне сейчас не до этого. Просто узнай мне, где она!

— Хорошо, не психуй. Жди.

Через час получаю адрес Алины. Недалеко от пекарни. Сам мог догадаться, что она где-то там. Моя жена предсказуема.

Паркуюсь возле обычного девятиэтажного дома в спальном районе, осматриваю окна, пытаясь вычислить ее окно. Несколько минут просто сижу на месте, сжимая руль, пытаясь вернуть себе вменяемость. Выкуриваю пару сигарет, встряхиваюсь.

Не переборщить бы…

Иду к подъезду. Домофон не работает. Никакой безопасности.

Поднимаюсь на третий этаж. И тут два варианта. Либо седьмая, либо восьмая квартира. Звоню в седьмую, долго не открывают. Шорох и кряхтящий голос женщины.

— Откройте. Горгаз. Утечка! — говорю первое, что приходит в голову. Открывает старушка лет восьмидесяти.

— Какая утечка, где?

— Не у вас, — отмахиваюсь я. — Кто живет в восьмой квартире?

— Девочка какая-то, недавно сняла квартиру. Вроде тихая. А вы точно из горгаза? — наконец, доходит до нее.

— Точно. Доброго вечера.

Сам закрываю ее дверь, старушка пугливо запирается.

Звоню в квартиру Алины. Двери тонкие, дешёвые, я слышу ее шаги и даже то, как замирает возле двери. Малышка, ну чем ты думала, снимая эту квартиру? Дверь выбить – раз плюнуть. Но я не буду этого делать, убеждаю себя.