Глава 25
Малика понимала, что в случае провала потеряет все, но такова уж была ее натура– рисковать, так всем. Быть победителем– забирать все… Она заранее навела справки про Абу Умара и поняла, что он идеальный вариант для реализации ее планов. Фанатик, несчастный человек, потерявший всю семью, отчаянный, некоммуникабельный, непонятый… Такие управляемы легче всего, внушаемы на раз– два…
Она заблаговременно надела на голову хиджаб, чтобы произвести на него наилучшее впечатление богобоязненной, скромной женщины, переживающей за революцию и за своего благоверного. Зашла издалека… Как умела, пустила слезу печали и отчаяния..
– Сейид Абу Умар, не знаю, что и поделать… Карима заколдовали, он не видит ничего перед своим носом. Мысли об этой шпионке. Почему шпионке? Да понятно, что шпионка… Я сама журналистка. Не бывают такими журналистки. Как она сюда попала? Что тут делала? Она работает если не на шабхов, то на русских или еще кого… Ее послал нам иблис (араб.– сатана). Она погубит и Карима, и нас всех, и революцию… Хорошо, что хоть я приехала, хотя он не пускал… Заставила его отселиться… Отселить ребят. Но вы же понимаете, что это временно. Он снова вернется к ней… И что делать…– заламывала она руки, причитая, – я откровенна с вами, так как вижу, вы хороший, набожный человек. Вы единственный способны противостоять ее соблазнам… Единственный видите все так, как есть… Нам надо что– то с ней делать… Надо ее убрать… Надо заставить Карима выкинуть ее из головы…
Абу Умар и сам думал обо всем этом не раз. Эта замечательная женщина только подтвердила его опасения и переживания. Но что самое главное– он не мог понять Карима, зачем ему понадобилась эта гулящая русская, когда рядом была такая прекрасная, понятная, своя, любящая женщина… Теперь он был уверен– это колдовство. Эта русская– ведьма. А ведьмам в религии путь один… Он оказался здесь не зря, он избран, избран, чтобы спасти всех их… освободить от ее чар…
***
Влада почувствовала, что что– то изменилось уже через день после ухода этой Малики… Сначала к ней перестала приходить Мария Павловна, смененная на какую– то молчаливую арабку. А потом к ней перестали приходить вовсе. Уже третий день она была без еды и воды… Благо, что в комнате была ванная– она начала пить с крана, уже не думая о качестве питья… С едой дело обстояло сложнее… Если раньше ей казалось, что аппетита нет и она ест через силу, то теперь было очевидно, что все эти самонакручивания всегда уступают дорогу инстинктам– она испытывала острое чувство голода, буквально на стенку лезла… Голова болела, не переставая… спасали пару залежавшихся высохших финика, которые остались у нее от одного из приемов пищи…
А потом случилось то, что она, казалось, никак не ожидала… Не ожидала, но вот удивлена происходящему почему– то не была… Это было неизбежно, рано или поздно… Лучше пусть сейчас… Пусть тогда, когда ей стало все известно… Когда она поняла, что никому не нужна… Когда впервые от мысли, что ее могут освободить, почувствовала смятение и панику… Потому что там, на свободе, он… Тот, кто отверг ее заочно, заочно списал со счетов…
Ключ в двери скрипнул. Абу Умар появился на пороге. Она уже видела его… Именно он призывал прикончить ее в тот день, когда она валялась у ног Карима после того, как попыталась позвонить по телефону…
– Тааль, шармута (араб– пойдем, шлюха),– закричал он ей, больно схватив за руку. Потащил вниз, в подвал…Сердце Влады ушло в пятки… Дом был пуст… То ли он специально выкроил такое время, то ли… Влада никогда не была в этой части дома, но совершенно не удивилась, когда увидела железную дверь и пустое темное пространство… Наверное, именно здесь они выбивали их пленных информацию,– пронеслось у нее в голове. Он толкнул ее внутрь так, что Влада больно упала, но не издала ни звука. Не дождется… Закрыл за собой дверь. Неспешно прошел вглубь комнаты, взял с пола толстую бечевку. Больно, сильно связал ее руки. К потолку был приделан крючок, он перекинул через него конец веревки, потянул на себя, руки Влады устремились вверх, что заставило ее подняться, он все тянул и тянул, натягивая ее как струну. И вот, когда ей было уже тяжело полностью касаться ступнями пола и мышцы рук и спины сильно напряглись, чтобы сохранить равновесие в таком положении, он закрепил, наконец, веревку. Влада слышала его тяжелое дыхание и капли воды, ритмично стучащие по эмалированной раковине где– то в темноте комнаты. Она зажмурила глаза, мечтая, что вот– вот проснется и все это окажется дурным сном. Но проснуться не удалось, а когда гнетущую тишину этой страшной комнаты нарушил его резкий повелительный голос, звучащий откуда– то свысока, она поняла, что кошмар этот как никогда явен.
– Открой глаза,– приказал он на арабском, резко схватив ее за волосы и потянув за кончики вниз. Влада выполнила его команду и увидела его непроницаемое напряженное лицо. Абу Умар словно на секунду смягчился, всматриваясь в блестящую от накатывающих слез гладь ее глаз, но вдруг снова стал жестоко серьезным.
– Меня ты так легко не проведешь, как этого юнца, шармута! Зачем тебе нужен был телефон?– закричал он.
– Чтобы мне помогли,– тихо проговорила Влада.
– Громче,– закричал Абу Умар.
– Хотела позвонить, чтобы мне помогли выбраться отсюда.
– Кому?– напирал он как– то надрывно.
– В посольство, в редакцию…– тихо и обреченно ответила Влада со слезами на глазах.
Он глубоко и резко выдохнул, еще с большей силой потянул ее за волосы так, что ее шея оказалась полностью выгнутой и незащищенной.
Он приблизился к ней совсем близко. Животный взгляд. Расширяющиеся при каждом вдохе ноздри… Властно стал водить по ее телу руками, злобно шепча на ухо:
– Ты так и не научилась покорности, так и не стала примерной женщиной. В тебе все еще живет иблис, сатана! И это он искушает нас всех! Искушает его! Сука! Ты должна сдохнуть!– в его голосе слышались звериные нотки, но Владу, как ни странно, это не пугало. Она была готова ко всему, хотя и понимала, что физическая боль будет для нее тяжким испытанием. Абу Умар с силой сорвал с нее верхнее платье. Влада осталась в одной белой обтягивающей комбинации. Странно, но в голову ей на секунду прокралось чувство благодарности ее русской надзирательнице, которая еще пару дней назад принесла ей эту комбинацию и так настаивала на том, чтобы она ее надела. Если бы под платьем не было ничего, она чувствовала бы себя абсолютно униженной и незащищенной.
Абу Умар отступил на несколько шагов назад и взял с пола металлический прут среднего диаметра, которым шумно рассек воздух так, что тот холодной струей обдал горящее лицо Влады.
– Знаешь, что это?– вкрадчиво произнес он ей, медленно проводя линию этим прутом по ее телу от шеи и ниже.
Влада молчала.
– Это специальный металлический прут, который используют твои друзья в мухбарат (араб.– разведка), когда пытают людей. А это– он дернул за веревки, которыми Влада была привязана к крючкам на потолке– называется «сабех»– это то положение, в котором висят те люди, которых они пытают, только их ноги не касаются земли, как у тебя, вся тяжесть падает на вытянутые руки, в которые с силой впиваются тонкие веревки. Все тело постепенно затекает, а от ударов тонкого прута боль становится все более нестерпимой… Я хорошо это знаю, русская. Меня так пытали, и не раз… Шакалы Али… Трудно жить в этой стране с моими убеждениями…
Влада тяжело вздохнула, пытаясь подавить свой страх.
– Тебе нравится это?– с сарказмом произнес он.
– Нет,– тихо пробубнила Влада.
– Не слышу!– закричал он.
– Нет, не нравится!– ответила она повысив голос и неизбежно сорвалась на рыдания. Теперь было больно, по– настоящему больно…
– Твои слезы меня не тронут, я не он,– сухо произнес, подойдя к ней вплотную. Он снова рассек воздух прутом.– Понимаешь, я просто должен это сделать… Я избран тебя убрать с его пути!!! С нашего пути…!– с этими словами он сдавил ей горло так, что она захрипела, но тут же ослабил хватку.
Владу охватила волна отчаяния… Он невменяем, сумасшедший маньяк… Она в руках у психа… Появилась смутная надежда, что Карим не знает о всем этом, что это не его приказ… Конечно, не его… Не его… Он не мог такое приказать с ней делать… Только не он…
Влада глотала слезы, все более ощущая себя загнанной в тупик…
– Но перед смертью ты мне все расскажешь.. На кого работаешь, что тут забыла… Ты шпионка!!! Я– то знаю точно, меня не проведешь!
Он отбросил прут, который с характерным шумом упал на плиточный пол. Начал расстегивать свои брюки. Влада подумала о том, что он станет ее сейчас насиловать, однако тот лишь вытащил ремень, сложил его вдвое в своих руках и снова провел им по телу девушки.
– Для этого прута ты слишком дохлая… Пожалуй, попробуем выбить из тебя признание вот этим, – он натянул концы своего кожаного ремня, отчего тот звучно щелкнул…С силой дернул за комбинацию, та разорвалась, оголив спину и верхнюю часть бедер Влады.
Абу Умар замахнулся и ударил по пояснице, отчего девушка громко закричала, не в силах сдержать жгучую острую боль, словно разряд тока прокатившуюся по ее нервным окончаниям.
За ударом тут же последовал следующий, потом еще. Влада кричала во что есть силы, плакала, извивалась, но не просила пощады.
Абу Умар тоже не говорил ничего. Он просто бил, стараясь не подпускать к своему сердцу чувство жалости к этой хрупкой женщине. В глубине его сознания сумрачно вертелась мысль, что она не виновна, но он резко отгонял ее прочь.
– Будешь говорить?– прошипел сквозь зубы.
– Мне нечего говорить,– проговорила Влада, давясь в своих слезах… Она ответила на русском, потому что боль была такой обжигающей, что чувство языка ее покинуло…
Он продолжал бить.
Спина Влады и ее бедра были уже исполосаны толстыми следами от ремня пурпурно– синего цвета вперемешку с красным. Она уже не кричала, а только вздрагивала и болезненно– обреченно ахала при каждом новом ударе. Еще вспышка– и в глазах появился какой– то яркий свет. Она полетела на него, а Абу Умар в это время увидел, как его пленница теряет сознание.
Надо передохнуть,– пронеслось у него в голове. Оставил ее в том же положении, в каком она обессиленно обвисла. Вышел наружу. Зашел на кухню попить воды. Из подсобки доносились крики, в дверь ломились. Эти неугомонные бабы все ему испортят. Надо было их тоже пристрелить, а не запирать здесь, чтобы мешали…Ничего, ради революции идут и не на такие жертвы.. Он нехотя открыл дверь.
– Что орете?
Мария Павловна недобро покачала головой.
– Тебе это так не сойдет с рук… Дурак ты, Абу Умар. Нельзя так… Сообщи ребятам…
Тот резко подорвался к женщине, силой пнул ее к стене. –Вякнешь, пристрелю, русская сука. Может ты такая же шпионка, как эта шармута? Это всех касается!– заорал он, смотря на Умм Бушер и еще двух арабок. Они явно не желали обострять ситуацию ради какой– то русской чужачки и просто испуганно стояли вдоль стеночек, ожидая разрешения этого конфликта…
***
Влада пришла в себя от очередного лязга двери. Вот и ее конец настал… Она понимала, что больше не выдержит боли. Лучше пусть убьет ее. Руки и ноги болели неимоверно. И от ударов, и от этого нестерпимого состояния растянутости конечностей…
Снова эта ухмыляющаяся сумасшедшая бородатая рожа… В злом взгляде ни капли сострадания, ни капли жалости. Только грязная похоть, желание причинить боль… Он не просто убьет ее, он надругается над ней. Теперь сомнений в этом не было… Животное. Зверь… Мразь, сумевшая одержать кратковременную победу над той, перед кем был рожден пресмыкаться. В обычной жизни Влада бы даже не посмотрела на него… Конечно, ему хотелось одержать верх над этой русской госпожой. Красивой, дорого одетой, маняще пахнущей. Влада не знала, из какой среды вышел ее экзекутор. Возможно, он сын бедных деревенщин которые обычно смотрят на таких, как она, со слепым обожанием и ненавистью. Ненавистью от недосягаемости. Их красота и сексуальность видятся этим несчастным бедолагам в стократ больше, чем это может быть на самом деле. Они из разных миров. Они обманывают себя, автоматически причисляя таких девушек к шармутам, тем самым прячась от факта– любой из них готов отдать полжизни за ночь с такой. Теперь же он был ее властелином. А она его игрушкой. Слезы беспомощности и досады снова подкатили к горлу, хотелось выть, как псина, хныкать, как маленькая соплячка– от боли и унижения… Против этого зверя у нее не было никакого оружия…Он не пожалеет, не отступится…Она была приговорена, потому что против этого человека у нее не было оружия… Она могла унизить Карима своей неприязнью и равнодушием, потому что он привык чувствовать себя желанным и уверенным в себе мужчиной…Этому это было просто не нужно…Ее сопротивление и отвращение только раззадорят его. Такие мужики ощущают себя победителями как раз тогда, когда женщина корчится под ними не от необузданной страсти, а от боли и унижения. В этом их триумф. И от этого становилось лишь страшнее. Вот оно, дно…Дно, из которого выбраться уже нельзя…Когда выход только один– быстрая смерть…Ха,– пронеслось у нее в голове– смерть будет, но отнюдь не быстрая…Этот шакал постарается получить все… Как страшно и противно…Хочется вырывать…Скрипнула дверь, яркий свет и злобный хохот– он направляет на нее яркий луч фонаря– нарочно, чтобы увеличить ее унижение и страх…Еще одна яркая вспышка и гул в голове– щека горит. Он сразу наотмашь зарядил ей что есть мочи по щеке, просто так.
– Жива, шармута!– злобный рык где– то сверху.
Во рту солоно. Наверное, от крови. Страшно болит скула…Почему– то вспомнились постели, мягкие и нежные…Васель, Васель…Губы затряслись, как у ребенка…Помоги мне. Она стала судорожно рвать свои железные путы, но эта тварь лишь злобно расхохоталась. Надо успокоиться, чтобы не доставлять ему радости от своей паники, но только не получается….Ее колотит. Как же хочется просто взять и умереть. На месте….От инфаркта…Но жизнь продолжается. Он хватает ее за волосы и запрокидывает голову назад.
– Соскучилась, русская шпионка?!– кричит он ей.
Губы трясутся и она ненавидит себя за слабость и малодушие. Как бы хотелось его ударить, но сил нет. Ноги затекли и, кажется, уже отказали. Он больно бьет по груди. Боль невыносимая. Она плачет и стискивает зубы, чтобы не начать молить о помощи. Бесполезно. Она бубнит что– то невнятное…Сама не понимает, что…Как маленький ребенок, который инстинктивно зовет на помощь сильного….Васель? Нет, не Васель…. Карим…Она произносит его имя, и ей словно полегче…Даже этот гад как– то напрягся…Или ей показалось. Она все равно его не видит– он все еще светит в нее этим проклятым фонарем. Карим… Карим. Она словно в бреду…Словно это имя вводит ее в транс…Словно это последнее заклинание, способное защитить ее…Железная дверь снова скрипит. Она открывает из последних сил глаза и видит крепкую высокую фигуру мужчины. Этот силуэт не спутаешь ни с кем. Когда она увидела его впервые, думала, что это пропасть, конец…Теперь– жизнь, начало…Она помнит громкие выстрелы, оглушающие вспышки…И вот, его сильные руки держат ее…Наконец– то она может провалиться в забытие… Теперь уже можно…
***
– Куз ухтук (араб.– мат), Абу Умар, так ты исполняешь мои приказы?– почти проревел Абдерразак, вне себя от ярости. Увиденное всего секунду назад потрясло его до глубины души…Неужели такое возможно? Неужели это забитое полуголое существо, похожее на загнанного зверька– женщина, по которой он так скучает… Женщина, которую он почти боготворит… И на все это обрек ее он? Почувствовал, как его взгляд застилает красная пелена. Злоба кипела в венах, рука автоматически потянулась к пистолету. Быстро и решительно. Но шакал тоже не дремал. Абу Умар понял всю серьезность ситуации, молниеносно вскочил со своего места и тоже потянул руку за спину. У него был пистолет. Он специально оставил в магазине лишь две пули– для нее…Либо чтобы пристрелить как собаку…Либо чтобы смертельно ранить после истязаний– пусть помучается…Теперь она, видимо, достанется другому…И пуля, и шармута…
– Даже не думай, манъюк (араб.– мат),– осек его Карим. За его спиной появилась бледная фигура Валида. Он все еще не знал, правильно ли поступил, сразу рассказав Кариму, как только узнал, что происходило в доме с этой русской… Потом Влада будет усмехаться тому, что именно навязчивая любовь его матери спасла ее. Валид то и дело сбегал с новой локации в старый дом, потому что Мария Павловна все время плакала за ним. Абу Умар этого не знал, никто не знал. Карим бы пришел в ярость, узнав, что Валид так рискует, перемещаясь по открытой местности по одному и тому же маршруту– вычислить их дислокацию по таким телодвижениям смог бы даже вчерашний студент, ныне работавший в спецслужбах. Валид сразу понял, что в доме творится неладное. Зашел внутрь– тишина. Устремился на кухню– привычное место обитания мамы. И тут услышал ее крики за дверью. А дальше действовать надо было оперативно…
– Зачем ты пришел?! Ты же отдал ее мне!– в отчаянии закричал Абу Умар.
– Я отдавал ее тебе? Ха, куз ухтак, я поселил ее в этом доме, с другими женщинами, а тебя поставил приглядывать за домом, не за ними!– Агрессия нарастала в этом мужчине все больше и больше. Он бросил быстрый взгляд на бедную девушку, и сердце его сжалось. От боли и ярости… Она была почти голой за исключением висевшего где– то у талии куска ткани. А вдруг этот мудак ее отымел?– пронеслось, обжигая горячей волной гнева, у него в голове– Мысль о том, что Влада могла снова быть с другим, просто окончательно превратила его в зверя…Такого, какого его знали на полях сражений…
– Я забрал ее себе, потому что ты украл мою Фатыму!– закричал в последних конвульсиях отчаяния Абу Умар.
– Что ты несешь? Какую Фатыму?– не понимал Карим.
– Женщину, которая мне понравилась! Женщину, которая было похожа на мою погибшую жену! А ты просто отымел ее и выбросил через ночь! А сам думаешь о неверной шлюхе!– кричал из последних сил Абу Умар, – она зло, она шпионка, ее надо убить!
Карим жестко и властно засмеялся, отчего поежился даже Валид. Он видел своего друга в таком состоянии впервые.
– Не забивай мне мозги какой– то бабой! Вопрос, Абу Умар, не в женщинах. Я твой командир. Отдал тебе приказ. И ты ослушался. Ты оспорил мой авторитет. В глазах у самого себя и у других. Ты украл то, что принадлежит мне. А поскольку я верующий человек и ты верующий человек, я накажу тебя по шариату. Дай мне свой пистолет,– сказал он голосом не приемлющим возражений.
Абу Умар обреченно трясущимися руками протянул ему оружие. Валид опасливо заерзал…Что все это значило…
– За воровство по шариату забирают руку. Сядь на пол и будь мужчиной. Вытяни свою правую руку!– приказал Карим.
Абу Умар начал молиться и стонать. В глазах его палача проскочило отвращение. И этот слабак всего несколько минут назад собирался истязать хрупкую полумертвую девушку.
– Очевидно, ты приготовил этот пистолет для нее…– Карим быстро вытащил магазин и увидел только две пули, потом зарядил пистолет снова– Что же, его испробует твоя рука.– С этими словами он без колебаний выпусти две пули. Одну– в кисть руки, другую– в локоть. Абу Умар взвыл от боли. Выстрелы с близкого расстояния– от дула пистолета его теперь раздробленную конечность отделяло не больше полутора метров. Он кричал и извивался, как уж.
– Я делал это ради тебя! Ради нас всех! Она ведьма! Шармута! Недостойная!– кричал в истерике и агонии Абу Умар.
– Мне решать, достояна она или не достойна. Благодари Аллаха, что она все еще жива. Иначе я бы спустил с тебя шкуру живьем… Радуйся, что отделался всего лишь рукой… Не скули, как пес. И не смей больше ослушиваться моих приказов. Это касается всех,– последнюю фразу он бросил на повышенных тонах, обратив свой взор в сторону Валида.
Истошные вопли недавнего экзекутора Влады не утихали, но Карим попросту перешагнул его, откинул пистолет, подошел к истерзанной девушке, прибывающей без сознания, быстро и умело размотал сковавшие ее цепи и поднял тело на руки.
Влада на секунду очнулась, почувствовав тепло крепких рук своего спасителя.. На грани сознания она опустила разрывающуюся от боли голову ему на плечо.. Слезы непроизвольно покатились из ее глаз потоком, который долго сдерживался последними каплями ее силы воли.
Наспех завернув ее в верхнее платье, вернее в ткань, оставшуюся от него, вне себя от все еще не покидающей его ярости, крепко прижимая к себе миниатюрную хрупкую фигуру сотрясающейся от рыданий девушки, он понес ее наверх, в комнату, когда– то выделенную им самим для нее, для них… Влада находилась в состоянии, близком к обмороку.
– Я все равно прикончу эту суку!– закричал сумасшедший голос.
Раздался выстрел. Откуда у него взялась еще одна пуля… Неужели сукин сын ее припрятал, пронеслось с голове у Карима… За толику секунды парень подставил свое тело под пистолет, спрятав Владу от него. Пуля попала в плечо Диба, пройдя навылет… Валид молниеносно среагировал, застрелив одержимого фанатика. Но дело был сделано. Карим заслонил собой ее… Опустился от пронзившей его боли немного неуклюже на колено, но все– таки как можно более аккуратно, чтобы не уронить свою ношу. Влада очнулась и в ужасе наблюдала за случившемся. Она не слышала ни криков людей, ни суеты вокруг них, не видела ни луж крови, ни трупа ее мучителя. Все, на что она смотрела– глаза Карима. Все тот же блеск, все та же острота, но какая– то притупленная печалью… А потом он так же молча, ни говоря ни слова, упал. И девушка почувствовала, как по ее измученному телу прокатилась очередная волна ужаса и боли…