Глава 4.1

— Куда пропала твоя дерзость? — говорит он тихо, почти бесстрастно.

— А что, тебе понравилась?

— Пока не понял…

Я чувствую, как от слов незнакомца пробегает легкий холодок. С таким, как он, наверняка цена за спасение может быть запредельно высокой!

Хотя, конечно, высокую цену я платить не стану. Только не такому наглецу, да…

Мои губы шевелятся, я пытаюсь вернуть привычный тон — дерзкий, острый, но в груди все еще гуляет ветер…

— Что ж, спасибо, — выдыхаю я, когда он меня все-таки отпускает.

Я неспешно поправляю платье, порвавшееся на бедре, а свою туфлю нахожу прямо аккурат под окном, на котором я висела.

Черт…

Надев туфлю и проявив при этом все навыки грации, я все же поднимаю глаза на незнакомца. Кажется, он не собирается уходить, и я снова обвожу медленным взглядом его смуглые черты лица…

— Эй, только не думай, что я тебе обязана за спасение.

— Даже не сомневаюсь, — отвечает он спокойно. — Так, далеко ты собралась?

— Подальше отсюда! Этот прием — просто пытка… здесь одни напыщенные индюки…

— Сбежать с приема, который устраивают члены семьи Шах? — уточняет он. — Весьма смело.

Я морщу лоб.

— Что за Шахи?

— Шах, — повторяет он, будто проверяя мою реакцию, при этом его голос низкий, чуть хриплый, и вибрирует где-то глубоко внутри, будто басовая нота.

— Точно! — щелкаю пальцами. — Шах! Вот, именно! Эти снобы! Господи, как можно тратить столько времени на чопорные тосты и фальшивые улыбки? И все мечтают урвать хоть кусочек их драгоценного времени…

— А ты? Не мечтаешь?

— Все, о чем я мечтаю, это сбежать отсюда… — я бросаю взгляд вверх, на окно туалета.

Пока за мной никто не пришел, но это пока. И вроде бы надо сваливать, но… если физически незнакомец меня давно отпустил, то взглядом нет… не отпускает...

— Ну, мне пора…

— Я слышал, что семья Шах — еще те… снобы… — произносит он между прочим.

— Правда? — я вскидываю голову. — Я же говорила… Честно, у меня прямо предчувствие было! Мачеха только и твердила, что нужно обязательно познакомиться с каким-то прокурором-стариканом из этой семьи, — я передразниваю ее голос, поднимая подбородок. — Господи, скукотища!

Незнакомец поднимает бровь, уточняя:

— Стариканом?

— Да, ему наверное лет двести…

Он тихо усмехается.

— Да, слышал о нем, — кивает. — Видел пару раз. В честь Мурада Шаха, кажется, и устроен прием. Его перевели в Санкт-Петербург, назначив прокурором города.

— И как он?

— Напыщенный индюк, — сухо бросает он. — Ему лет шестьдесят, наверное. Живет воспоминаниями о своей молодости и думает, что женщины все еще падают от него в обморок. Хотя ты доказала, что если и падать, то только из окна туалета…

— Ха, а все-таки юмор тебе отсыпали… — я прищуриваюсь.

Незнакомец засовывает руки в карманы брюк, и угол его губ едва заметно подрагивает.

— Он, наверное, седой, пузатый и в очках, да?

— И слегка лысоват, — добавляет он, не моргнув.

— Наверное, еще и сохнет по молоденьким и непослушным девочкам…

— Почти угадала, — произносит он тихо, и в глазах мелькает опасный блеск. — По таким, как ты.

Я прыскаю со смеху, и в этот момент наверху распахивается окно, откуда я слышу визгливый крик:

— Адель! Немедленно вернись на прием!

Я закатываю глаза и резко делаю шаг назад, в тень. Незнакомец же, бросив мимолетный взгляд на мою мачеху, делает шаг вперед, образуя плотное кольцо между ним и фасадом здания, на котором я болталась минутами ранее…

А он высокий… этот незнакомец, с которым мы постебали прокуроришку.

— Все, я уматываю… — выдыхаю ему на уровне груди.

Он чуть наклоняет голову, глядя на меня с ленивым интересом:

— И все? Даже без благодарности за спасение? Хотя бы поцелуй...

— Сэр, вы не джентльмен… — включаюсь в игру, вспоминая свой любимый фильм.

— Вы, мисс, тоже не леди.

— Зачтено…

— Унесенные ветром — любимый фильм матери, — поясняет он.

— У нее отменный вкус… — киваю.

— А я терпеть не могу… излишнюю дерзость в женщинах…

— Не повезло… вашей жене, — протягиваю шепотом.

Я смотрю на незнакомца снизу вверх — и на миг теряю дар речи.

Потому что от его улыбки не остается ни следа. Напротив — его взгляд опускается на мои губы, ласкает их и задерживается… слишком долго.

Это уже не предложение. Это вызов.

И я, черт возьми, принимаю этот вызов и подхожу ближе — настолько, что чувствую его дыхание на своей щеке. Оно касается моей кожи и пахнет прошедшим дождем…

Я поднимаюсь на носочки и легко касаюсь его губ — они оказываются твердыми на ощупь, как и его грудь, на которую я опираюсь.

Его губы чуть шевелятся, и ответный нажим заставляет внутри все перевернуться. Поцелуй длится долю секунды, но этой секунды достаточно, чтобы его серые глаза вспыхнули почти огненным свечением.

И это свечение мне совсем… совсем не нравится.

Он не двигается, только прищуривается, чуть сжимая челюсть.

Я делаю шаг назад, потом еще один.

Ветер треплет подол моего платья, напоминая, что пора уносить ноги, пока здесь не появилась моя злая мачеха.

— До встречи, Адель.

— Ариведерчи…