Глава 52

Адель

Я запираюсь в ванной так быстро, будто за мной кто-то гонится, и только лишь когда защелка встает на свое чертовое место, позволяю себе опереться спиной о холодную дверь и выдохнуть.

Несколько секунд я просто стою.

Просто.

Стою.

В ушах шумит кровь, а из зала доносится приглушенная музыка и гул голосов, и я все еще не верю, что я в безопасности. В зале собираются гости, там ждут моего появления, и туда через несколько минут я должна выйти к Мураду — спокойная и вроде бы как уверенная.

А я смотрю на свое отражение и понимаю, что ни одного из этих слов ко мне сейчас не применить.

Белоснежное платье, которое еще час назад казалось идеальным, теперь испачкано багровыми пятнами. Они расползлись по подолу и чуть выше, впитались в ткань и въелись в кружево. Я знаю, что это кровь, и этого достаточно, чтобы меня снова накрыло воспоминаниями.

Я подхожу к раковине, резко включаю воду и подставляю ткань под холодную струю, чтобы вывести следы крови. Пальцы сжимаются на мокром атласе, я начинаю тереть.

Сначала аккуратно.

Потом все сильнее сильнее, почти с ненавистью.

Будто от того, насколько яростно я буду стараться, зависит не только чистота платья, но и возможность стереть из памяти последние минут сорок.

Или?..

Сколько это все длилось?

Сколько нас не было?!

— Бо-оже, — стону я. — Да отмывайся ты!

Пятно светлеет, но не исчезает. Оно расплывается, становится бледнее, однако остается как напоминание… о самых жутких минутах в моей жизни…

Не переставая тереть атлас, я вскидываю взгляд на себя в зеркало и понимаю, что выгляжу чертовски отвратительно.

Потому что я только что вернулась из ада, в котором заглянула в бездну. И бездна ответила мне взглядом, от которого мне теперь не отмыться. Ни черта не отмыться!

— Вот, дрянь! — выдыхаю я.

Мне нужно собраться.

Нет, я обязана это сделать.

Через несколько минут меня поведут в зал, и Мурад будет стоять там — уверенный в себе, во мне…

Готовый назвать меня своей женой.

Он не терпит слабости, он не понимает растерянности, он привык к контролю, а я сейчас — воплощение настоящего хаоса…

Я продолжаю тереть ткань, почти не чувствуя пальцев. Багровая вода стекает по запястьям, ледяная вода обжигает кожу, но мне все равно кажется, что я горю изнутри.

Я тру снова.

— Давай… давай… — шепчу себе.

Руки дрожат.

Мне кажется, что если я остановлюсь хоть на секунду — я начну кричать.

И в этот момент в голове вспыхивает голос.

Тихий, хриплый, но удивительно четкий.

«Не выходи замуж за Мурада. Мой тебе совет — беги от него…»

Я зажмуриваюсь, будто могу вытолкнуть эти слова обратно.

— Прекрати, — шепчу я самой себе.

Но голос возвращается, настойчивый, словно он теперь живет внутри меня.

«Беги…»

Я открываю глаза и смотрю на свое отражение.

Девушка, которая смотрит на меня в зеркале — бледная, слегка растрепанная и еще… у нее слишком серьезный взгляд для невесты.

Я себя не узнаю.

Меня трясет.

Я выгляжу так, будто только что вернулась из ада.

Мне страшно, да. Но вместе со страхом во мне поднимается упрямая, почти болезненная решимость.

«Не выходи за него».

«Беги».

— Хватит! — резко шепчу я. — Хватит, хватит! Я никуда не побегу!

Я не побегу.

Я никогда не бегу.

Выпрямившись, я пытаюсь отдышаться. Сердце колотится где-то в горле, а с каждой секундой становится яснее — меня ищут.

Мурад уже явно заметил мое отсутствие.

Он не из тех, кто терпеливо ждет, и это я уже тоже уяснила, поэтому надо выходить.

Выключив воду, промакиваю ткань свадебного платья салфетками. Пятно стало менее заметным, но полностью не исчезло, хотя если не присматриваться, его можно принять за тень складки, поэтому в целом…

В целом — нормально.

Я почти готова выйти, когда за дверью слышатся шаги. Сначала далекие, потом ближе.

Кто-то останавливается и настойчиво стучит.

— Открой дверь.

Голос я не распознаю. Он звучит приглушенно, сквозь дерево и шум зала, и стук повторяется, только уже сильнее.

— Адель!

Я делаю шаг вперед, стараясь дышать ровно. Сейчас все вернется в привычные рамки: Мурад отчитает меня за отсутствие, я встречу его строгий взгляд, выстою перед коротким допросом, и он положит ладонь на мою талию и поведет в торжественный зал. Мне придется улыбнуться и сделать вид, что ничего не произошло.

Я приоткрываю дверь всего на несколько сантиметров и замираю.

Передо мной стоит не Мурад.

Лицо Эльмана кажется спокойным, даже безмятежным, но в глазах таится тяжелая бездна, через которую он считывает каждую мою эмоцию.

Меня словно обливают кипятком.

— Нет! — вырывается у меня.

Я пытаюсь сразу же захлопнуть дверь, но он успевает подставить руку. Дверь с глухим звуком ударяется о его ладонь, и в следующую секунду он резко тянет дверь на себя.

— Ты что делаешь?! — выдыхаю я, пытаясь сопротивляться.

Но он оказывается сильнее.

Дверь распахивается шире, и он входит внутрь, заставляя меня отступить. Пространство уборной комнаты внезапно становится тесным.

Слишком тесным для нас двоих.

— Вот, куда ты убежала.

— Не подходи…

Я делаю несколько шагов назад, пока не упираюсь в край раковины.

Во мне смешиваются страх и ярость, ненависть и одновременно — вызов. Я не собираюсь выглядеть перед ним слабой, но и скрыть внутреннюю дрожь до конца не могу, ибо меня перед ним очевидно трясет.

Эльман проходит внутрь широким, уверенным шагом и захлопывает за собой дверь, отрезая нас от коридора и от всего остального мира. Музыка из зала теперь звучит еще глуше, как будто мы оказались под толщей воды.

— Нас все ищут. Тебя и меня, — произносит он хрипло. — Ты в курсе?

— Иди к черту…

Эльман приподнимает свою руку, которую я прижала дверью в попытке закрыться, и на ней я вижу порезы. Он слегка приподнимает бровь, будто и вправду удивлен, затем переводит взгляд на меня.

— Неужели ты меня так боишься?

— Я тебя не боюсь, — выдыхаю.

Стиснув кулаки, чеканю по словам:

— Я. Тебя. Презираю.

— Очень жаль. И что мы будем с этим делать?

— Мы?! — переспрашиваю с усмешкой.

— Да, мы. Что мы скажем Мураду и Ясмин? Или, если быть точнее, — он прищуривается, — чего мы им не скажем? Мы же договорились, Адель?

Он стоит между мной и выходом.

Я — в белом платье с едва заметными багровыми пятнами.

Он — слишком спокойный для человека, которому теперь есть что скрывать.

Нам обоим есть что скрывать.

Но если кто из нас и боится, что правда всплывет наружу, так это Эльман.

Ведь из нас двоих он потеряет куда больше.

А я молчать не стану.

И, вскинув взгляд, всем своим видом ему это показываю.