Глава 53.1

— Узнают о чем? — спрашивает Мурад.

Он слышал.

Господи, он слышал.

Мурад делает шаг внутрь, минуя Ясмин, и все это время его взгляд прикован к брату. Взгляд жесткий, холодный, слишком внимательный, и слава богу, что в этот момент он направлен не столько на меня, сколько на Эльмана.

Ведь к нему вопросов возникает значительно больше, чем ко мне.

Ведь несложно сложить два плюс два, заметив бледность моей кожи и то, какое мизерное расстояние связывает нас с Эльманом, верно?

Вот и в глазах Мурада появляется вопрос.

Он будто просчитывает, сопоставляет, складывает детали…

И эти детали… он пытается отогнать из своих мыслей подальше…

Дверь за нами четверыми закрывается.

Ясмин молча прищуривается, явно не зная, как реагировать — то ли достать пушку и разнести все к чертям, то ли позволить сделать это Мураду. Наверняка она с удовольствием подаст ему патроны, да?

Мурад снова переводит взгляд на брата, потом снова на меня. Его ноздри едва заметно раздуваются, и он чувствует, что что-то не так.

— Я задал вопрос, блядь. Или подождем, пока все гости разойдутся?

Эльман нервничает. Я вижу это впервые так отчетливо, что мне хочется рассмеяться!

Холодный принц занервничал…

— Не кипятись, Мурад. Всему есть объяснение, — спокойно говорит Эльман. — Я искал твою невесту. Если Адель не будет упрямой, она подтвердит: она хотела сбежать.

Я прищуриваюсь.

Сбежать?

Вот как, значит?

Мурад резко поворачивается ко мне, и в его глазах вспыхивает ярость.

— Ну?! Это правда?

Я открываю рот и хочу засмеяться.

Вот же бред!

Если бы я хотела сбежать, я бы давно сделала это, но Мураду об этом невдомек.

— Это правда. Еле уговорил ее не делать глупостей, — сбивает меня Эльман, уже увереннее, будто поймал спасительную нить. — Перепугалась твоя невеста. Посмотри на нее — трясется, как осиновый лист.

Я действительно дрожу.

Но не от того, о чем он говорит.

Мурад подходит ко мне, обводя взглядом с ног до головы. И если он не замечает кровь, это значит лишь одно: я хорошо постаралась, оттирая ее…

Он наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах. Оно горячее, неровное, сдержанное усилием воли. Его лоб почти касается моего, и в этой близости есть и власть, и тревога, и злость…

Бешеная злость!

— Ты решила поиграть со мной в прятки? — произносит он тихо. — Просто бы сказала, что тебе нахуй это не сдалось…

Его пальцы опускаются на мое лицо и сжимают скулы, не причиняя боли, но давая понять — он может.

Это попытка вытащить правду прямо из моих глаз.

Его большой палец на мгновение касается линии моей щеки, словно он хочет меня наказать, но не знает как. Или знает, но не при свидетелях…

— Это правда или нет, Адель? Что вы здесь делали? Двоем? Отвечай мне, блядь…

Мурад ждет.

Его взгляд прожигает меня насквозь. Он ищет ложь, и если найдет — не простит.

Я медленно опускаю глаза.

И киваю:

— Это правда.

Мурад втягивает воздух сквозь зубы.

— Но я… одумалась…

Я вскидываю взгляд.

— Эльман помог… одуматься…

Ложь оседает во мне медленно, как тяжелый пепел. Я чувствую ее вкус на языке, чувствую, как она обволакивает горло, но отступать уже поздно.

И это решение будто бы сразу меняет все между нами.

Эльман больше не выглядит загнанным. Он снова собран, снова в своей идеально выглаженной роли холодного принца. Только я теперь знаю, сколько трещин скрывается под этим безупречным чертовым дьявольским фасадом.

Он смотрит на меня пристально, почти не мигая, и в этом взгляде — предупреждение.

Мол, умница…

Мол, ты все сделала правильно…

— Да, я вовремя нашел твою невесту, — произносит он, обращаясь к Мураду, но не отрывая глаз от меня, — когда она почти сбежала. Пришлось объяснить ей, что бежать — плохая идея. Плохо будет всем. И ей в том числе. Правда, Адель?

Его голос звучит спокойно.

Даже, черт возьми, заботливо!

Но я слышу за этими словами другое — предупреждение и психологическое давление.

Я смотрю на него в ответ так же прямо, но он не дает мне вставить ни слова!

— Но ее можно понять, — продолжает он с легкой усмешкой. — Перенервничала, все-таки не каждый день замуж выходят.

Мурад все еще смотрит на меня, будто пытается проникнуть глубже, добраться до того, что я спрятала. Его пальцы больше не касаются моего лица, но ощущение их давления остается — как след.

— Поэтому забирай ее и выходите к гостям. Вас все ждут.

Я смотрю на Ясмин, и сердце болезненно сжимается. Она искренне волнуется. Искренне переживает!

А я словно воды в рот набрала, вместо того, чтобы сказать ей правду. Им всем правду.

— Адель, — говорит она, подходя ближе, — не переживай так. Брак — это же не навсегда. Если что-то пойдет не так, можно развестись. Ничего страшного.

Ее слова звучат почти наивно.

Я замечаю, как Мурад медленно поворачивает голову к ней, а затем к Эльману.

— Братец, — произносит он лениво, тяжело, — напомни мне, почему твоя женщина еще жива?

Эльман усмехается и кладет ладонь на плечо Мурада — обозначая границу.

— Ты сам ответил на свой вопрос, — отвечает он. — Потому что она моя женщина, брат.

— Ах да, — говорит он с едва заметной насмешкой. — Я запамятовал. Мне казалось, она жена Камаля…

Я вскидываю взгляд.

— Еще одна такая шутка, — говорит он тихо, — и я выбью тебе челюсть, Мурад.

— Ну-ну…

В их голосах нет бравады, потому что это не игра. Это старая война, которая никогда не заканчивалась.Я стою между ними и чувствую, как эта вражда проходит сквозь меня, будто я — еще одно поле боя.

Мурад переводит взгляд на меня, уточняя:

— И что мы будем делать, Адель?

Я поднимаю подбородок. Я не позволю никому увидеть во мне слабость, даже если она есть.

— Я думаю, — шепчу, облизав губы, — что гости нас заждались…

Мы выходим к гостям, и шум становится громче. Музыка, голоса, звон бокалов — все сливается в один плотный поток. Я ощущаю десятки взглядов на спине, на своем лице, на платье…

Мы подходим к большим двустворчатым дверям.

Мурад останавливается на секунду, сжимает мою руку сильнее и, не глядя на меня, толкает их вперед.

Перед нами раскрывается огромный зал.

Сотни глаз оборачиваются в нашу сторону. Свет люстр отражается в хрустале, в украшениях, в напряженных улыбках гостей.

Они замирают в ожидании нашего согласия, а у меня нет ни одной веской причины ответить Мураду отказом, ведь теперь я спокойна.

Потому что знаю, что место чудовища уже давно занято его братом.