Глава 7

Я просыпаюсь от запаха кофе и от сильного грохота на кухне, хотя кроме домработниц в доме готовить некому, а я точно знала, что у нее сегодня выходной.

Неужели нельзя делать кофе потише?

Конечно, мачеха уже не спит. И ладно бы на кухне она готовила, так нет — она делает все, чтобы не дать мне выспаться, и это длится уже который день…

Я сбилась со счета, сколько я здесь уже живу, но это не женщина, а паразит, она будто питается раздражением — особенно моим.

Я спускаюсь по лестнице босиком, волосы спутаны, футболка свисает с плеча, на ней чужое лого — я даже не помню, где ее взяла. Внизу меня уже ждет Вика, и на ней просто отвратительный халат с леопардовым принтом, который я терпеть не могу, несмотря на то, что леопард снова в моде.

— Доброе утро, — тяну лениво, спрятав свое раздражение по поводу шума.

— Доброе? — она даже не поднимает глаз от кофемашины, которой она гремела на весь дом. — Время обед.

— Супер. Где отец?

— Все нормальные люди либо на работе, либо на учебе. Одна ты — особенная. И когда ты собираешься выходить на работу?

Я открываю холодильник, достаю йогурт и равнодушно смотрю на нее поверх крышки.

— Вообще-то, я должна доучиться и получить диплом, чтобы найти хорошую работу. Но папа еще не внес оплату за учебный год, поэтому я сижу дома и мозолю твои хитрые глазенки.

Да, я слегка болезненно отношусь к тому, что наступил сентябрь и мои подружки уже ходят на пары, но папа обещает, что он скоро внесет оплату, и я тоже продолжу учиться. Я знаю, что у него какие-то финансовые трудности, но особо не лезу с расспросами. Я просто жду и верю папе, потому что… своих денег у меня нет — во Франции все уходило на продукты, шмотки и кодирование матери от алкоголизма, поэтому сейчас мне ничего не остается, кроме как просто поверить папе. И ждать, когда же мне позвонят из универа и скажут, что я зачислена.

— А с чего ты взяла, что у отца есть деньги? — хмурится мачеха. — Обучение на твоем международном праве стоит кучу денег — это одно из самых дорогих направлений в твоем университете.

— Папа мне обещал. Он сказал, что оплатит мое обучение. Мне остался всего один курс, и я должна доучиться, ясно?

— Ясно-ясно, — хмыкает Вика. — Между прочим, я в твоем возрасте уже работала. Без всяких дипломов.

— Оно и заметно, — улыбаюсь я с самым милым видом. — Поэтому ты села на шею к моему отцу…

Мачеха аж захлебывается воздухом.

— На мне вообще-то весь дом и Паша, так что я тоже не сижу без дела!

— Да ну? — я делаю удивленное лицо. — А я думала, что Пашка на нянях, а дом на домработницах, на которых уходит приличная сумма из кармана папы.

Она застывает, потом поджимает губы.

— Ты что, считаешь наши деньги?!

— Нет, я просто рассчитываю, что папа позаботится о моем обучении, как и обещал, — отрезаю я.

— Напомнить, что тебе уже двадцать два? А ты шляешься по клубам и возвращаешься с какими-то Маратами?

Я ставлю йогурт на стол с таким звуком, что ложка подпрыгивает.

— Я уже сто раз объясняла, что Марат — водитель. Он привез меня домой меня пару дней назад, после приема. Я думала, что это папин водитель!

— М-м, водитель… — перебивает она с насмешкой. — Мой совет: с твоей генетикой и предрасположенностью к зависимостям тебе лучше не употреблять алкоголь.

Я закатываю глаза.

— Вот сука, — вырывается вслух.

— Что ты сказала? — она приподнимает брови.

— Сказала, что если ты еще раз упомянешь мою мать, я повыдергиваю твои прилизанные волосы, — улыбаюсь сладко, но глаза у меня при этом ледяные.

— Передам отцу твои ласковые слова, — напевает она.

— Передай, — отвечаю, отодвигая стул. Йогурт — в мусорку, настроение — в ноль.

Я поднимаюсь к себе и врубаю музыку погромче. По комнате гуляет свежий воздух из леса, возле которого расположен наш элитный поселок. Пока я делаю макияж на вечернее свидание с Матвеем, танцую перед зеркалом и попутно проверяю телефон.

Но от Матвея нет сообщений…

В телефоне висят лишь те странные смс от неизвестного абонента, на которые я перестала отвечать и даже заблокировала абонента…

Свидание с Матвеем в семь, а на часах всего двенадцать, но между провести время с мачехой или свалить из дома, я, конечно же, выберу второе.

Растушевываю тени, подвожу глаза, а на губы наношу матовую помаду.

— Я сваливаю, — бросаю, не глядя на Вику.

— Куда? — слышу за спиной.

— Ты мне не мать, чтобы отчитываться, — отвечаю, с удовлетворением захлопывая дверь.

На улице солнце и, несмотря на наступившую осень, воздух еще горячий. Такси довозит меня до центра города, и я сразу звоню девчонкам, предлагая встретиться и выпить кофе, но…

Зоя и Лера на парах. У них учеба и зачеты, а у меня — папа забыл оплатить учебный год. Класс.

Приходится неспешно бросить по городу в гордом одиночестве, тем более, что в Париже это было частой практикой, особенно по вечерам, когда не хотелось возвращаться домой к пьяной матери.

Она у меня, кстати, француженка — Изабель. Чистокровная, в отличие от меня. Мои бабушка и дедушка родились во Франции, там они прожили долгую жизнь, а когда их не стало — матери досталась в наследство квартира в самом центре Парижа. В Париже она встретила моего папу — он приехал туристом и задержался во Франции на две недели, а моя мама как раз преподавала русский язык в парижском университете. Мама вообще знала много языков, пока… не стала употреблять алкоголь…

Так вот, во время папиного отпуска моя мама забеременела мной, разыскала отца в России, и они поженились. По залету, получается.

Кстати, нынешний муж у нее неплохой, но… не знаю, сколько еще Пьер будет терпеть ее выходки, ведь когда они поженились, она держала себя в руках.

Я засматриваюсь на витрины, чувствую ароматы кофе и задерживаюсь возле уличных музыкантов, заслушиваясь живой музыкой. Затем иду дальше, покачивая бедрами, и ловлю взгляды. Вот, например, мужчина у кофейни чуть не роняет стакан, и это вызывает улыбку. Все-таки приятно понимать, что я… привлекаю внимание и вызываю восхищение…

Хотя мать вечно говорила, что я вряд ли вырасту красавицей…

Устав бродить по полупустому городу, я сажусь у фонтана и вытягиваю ноги. Солнце жарит лицо, ветер треплет непослушные кудри и краешек платья.

Пользуясь солнечным светом, который делает лицо почти оранжевым, достаю телефон и делаю селфи. Блик чуть неудачный, а старая камера айфона слегка зернит, но получается, вроде, ничего…

— Эй, не тормози… — ворчу. — Выкладывай фотку… дурацкий телефон!

Кое-как ставлю фильтр и выкладываю сторис с надписью: «Свободна как ветер», а уже через пару минут получаю лайк от Матвея и других пользователей, которые меня мало интересуют…

Улыбаюсь. Ну конечно, он всегда в онлайне.

Он подписался на меня в тот же вечер в клубе.

Желудок предательски урчит, потому что вместе с лайком я получаю смской адрес итальянского ресторана, в котором мы будем ужинать.

Поднимаюсь, встряхиваю волосы, поправляю платье. На ходу включаю музыку и шагаю по улице в ритм.

Сегодня я планирую кушать пасту, смеяться и, может быть, чуть-чуть влюбиться. Только чуть-чуть, потому что любить всерьез я в этой жизни не планирую.

Чуть-чуть это идеальная консистенция любви — этого хватит, чтобы принять предложение руки и сердца (в идеале от Матвея) и, наконец, съехать от родителей, ну а ради последнего я готова на все…