Глава 31

Пробуждение было тяжелым, мой мозг еще дремал, но я сумела взять себя в руки и подняться с постели. Медленно подошла к стулу и взяла свой шелковый халатик. Потом, вспомнив, что Мишки нет дома, откинула его на место. Вышла полусонная в коридор в шелковом комплекте белья нежно кремового цвета — коротких шортах и топике на тонких лямках — и тут же замерла, а сон как рукой сняло. Облокотившись на стену, сложив руки на груди, стоял Глеб! Какой же он шикарный! Сердце обмирает, когда смотрю на него.

— Привет, — смущенно поздоровалась, пытаясь пригладить рукой всклоченные после сна волосы.

— Здравствуй, — слегка улыбаясь, ответил, с интересом изучая мое тело, скользя взглядом снизу вверх. Я еще больше смутилась. Наверное, еще окончательно не проснулась, раз не стала на него орать, мол, что приперся…

— Поговорим? — спросил необычно ласково, оттолкнулся он от стены и шагнул ко мне.

Я насторожилась.

— Подожди, — стала отступать от него, — я сейчас приведу себя в порядок, оденусь и буду готова выслушать твои претензии по поводу плохого поведения моей красивой попы. — Он остановился и удивленно приподнял бровь. — Что, претензий нет?

— Оставим прошлое за бортом, начнем сегодня с чистого листа…

Да ладно?! А как же «устрою райскую жизнь» за флирт с мужчинами? Неужели решил забыть? Не верю. Может, он пьян? Присмотрелась — трезв, принюхалась — спиртным не веет.

— Как это воспринимать? — продолжая отступать, осторожно поинтересовалась. Ну не верила я, что Глеб выкинул белый флаг! Такие, как он, не капитулируют!

— Я хочу все исправить…

— Минуточку… — Я быстро ретировалась в ванную и немедля закрыла дверь. — А вот теперь поговорим начистоту, — осмелела я.

— Хорошо, жду тебя в кухне… — спокойно сказал, и я услышала звук удаляющихся шагов.

Не поняла… Он что… ушел? А как же мини-скандал? Я только настроилась высказать ему, что нужно было изначально вести себя со мной по-человечески и не пришлось бы все исправлять. А он взял и ретировался!

Расстроившись, что безопасного разговора через дверь не получилось, я повернулась к раковине и скривилась от своего отражения в зеркале. Не то чтобы я зациклена на своей внешности, но, когда мужчина, который небезразличен, видит тебя слегка всклоченной, жуть как расстраивает.

«Боже, а вдруг он разочаруется во мне?! — начала я паниковать, но тут же оборвала себя. — Да что у меня всякие глупости в голове! Сбежит — ну и пес с ним!»

Привела себя в порядок, подошла к двери и стала медленно ее приоткрывать. С опаской высунула голову…

— Да не бойся ты, — раздался веселый голос Глеба из кухни, — выходи из своего укрытия.

Я боюсь?! Хмыкнула в ответ и пулей рванула в комнату. Зашла и только хотела направиться к шкафу, чтобы надеть спортивный костюм, как мой взгляд упал на стул, на котором висел халат. Прикинув, что в нем вид у меня чертовски сексуальный, не раздумывая ни секунды, надела его и направилась на переговоры. Стоило войти в кухню, как Глеб резко повернулся и впился в меня голодным взглядом. Я было смутилась, но вдруг заметила, что его цвет глаз стал меняться от серого в синий. Ну и как это понимать? Он возбуждался или злился? Хотя, что я, собственно, с утра пораньше извилины напрягаю…

— Злишься или возбуждаешься? — ехидненько спросила и плавной походкой от бедра пошла к столу. Хотя в мыслях с криками «спасите!» неслась в обратно в ванную.

— И то, и другое, — процедил сквозь зубы, продолжая пронизывать меня взглядом, от которого пробирало дрожью по всему телу. — Ты что, в таком виде при Мишке расхаживаешь?

Изображая удивление, я приподняла бровь:

— Я в халате, а не в чем мать родила, если ты не заметил…

— Опять дерзишь? — начал он заводиться.

— И это называется «с чистого листа»? По мне, все как и прежде: ты нападаешь, а я обороняюсь…

Глеб закрыл глаза и несколько раз тяжко вздохнул, видать, пытался взять себя в руки.

— Может, чай попьем и поговорим? — осторожно спросила. Он открыл глаза, цвет его глаз не изменился. Черт, он еще, кажется, зол! Не успела я испугаться, как Глеб оказался возле меня и навис, как скала:

— Поговорим обязательно, — заверил глухим голосом, — но вначале…

Он стал наклоняться ко мне, а я затаила дыхание, не в состоянии сдвинуться с места, словно под гипнозом.

— Что вначале? — спросила чуть слышно на выдохе.

— Я дам то, о чем ты так бессовестно просишь… — Я? Прошу? Не успела возмутиться по поводу его самонадеянного заявления, как была схвачена и прижата к его мощной груди. — Ты хоть представляешь, чего мне стоит сдерживаться, чтобы не взять тебя?

— Ты как бы и так меня взял… — намекнула, стоя крепко прижатой к нему.

В ответ мужчина лишь покачал головой, продолжая сканировать мое лицо взглядом, от которого ноги стали подгибаться. «Да действуй ты уже, а не пугай!» — мысленно взмолилась, а Глеб плавно опустил свою ладонь на мою попу и, не отрывая от моих глаз пронзительного взгляда, резко притянул к себе еще ближе. Я смутилась, почувствовав его желание. Казалось, что время прекратило свой бег, Глеб продолжал удерживать меня и ничего не предпринимать, испытывая мою выдержку на прочность. Только я начала расстраиваться, что обойдемся банальными обнимашками, как он резко наклонил ко мне голову и в миллиметре от губ резко остановился.

— Когда я возьму тебя, ты почувствуешь разницу, — сказал, обдавая мои губы теплым дыханием, таким… интимным голосом, что я чуть не взвыла от нахлынувшего желания. Но стерва некстати подала признаки к жизни!

— И когда произойдет это знаменательное событие? — вырвалось у меня. Я такого от себя точно не ожидала, наверное, гормоны захватили власть в моей голове. Иначе не могла объяснить своего вызывающего поведения.

— Когда пойму, что ты готова.

Не поняла, а что во мне не так? Почему это я не готова? Меня так возмутило его высокомерное высказывание, что я сделала попытку высвободиться из его медвежьих объятий.

— Успокойся, — шикнул он на меня.

— Успокоиться? — возмутилась я. — Да с тобой это просто нереально!

— Я рад, — он тихо рассмеялся и принялся нежно гладить меня по спине, вызывая предательские мурашки по телу.

— А я уже не знаю, радоваться встрече с тобой или бежать без оглядки… — млея от его прикосновений, выдала себя.

— Красивая, выкинь глупые мысли из головы, тебе не убежать — не отпущу. Лучше доверься, и мы оба будем в выигрыше.

— Нельзя довериться тому, кто постоянно оскорбляет, — парировала, а в душе ликовала от его слов «не отпущу».

— Согласен, при знакомстве перегнул палку, но тогда считал это необходимостью…

— Ты всегда так с женщинами знакомишься?

— Нет, ты единственная женщина, с которой я так поступил…

Только я хотела возмутиться, он накрыл мои губы своими. С одной стороны, его следовало бы послать ко всем чертям. С другой — не могла оттолкнуть, его поцелуй был признанием его чувств ко мне. Я отвечала ему с не меньшим пылом, вновь плавилась от его прикосновений, теряя гордость и здравый рассудок. Сейчас казалось, что мы предназначены друг для друга. Осталось понять, как побороть его демонов, что мешали нам нормально общаться.

— И ты единственная, с кем я готов рискнуть, — произнес он, оторвавшись от моих губ. — Не вздумай меня разочаровать — не прощу. Но и не отпущу, мы будем вместе гореть в аду, если предашь.

Другая бы испугалась, услышав это обещание, а я задумалась, как доказать этому ревнивцу, что не все женщины способны на предательство.

— Женщины предают, если мужчина с ней поступает подло…

— Если она не шлюха по жизни.

От его слов мороз пробежал по коже — столько в них было ненависти и затаенной боли. Разумеется, спрашивать, кто его предал, не стала, но вспомнила наш разговор, когда он утверждал, что никто его не предавал. Тогда что? Неужели мать? От этой догадки я пришла в ужас! Только этим можно объяснить его отношение к женщинам. И вопрос, что вертелся на языке, решила не озвучивать. Мне нужно было, чтобы он сам открылся — это и будет доказательством, что я стала для него любимой женщиной.

***

Только одному богу известно, как я не слетел с катушек, увидев ее в коридоре в шелковом белье. Люда была невероятно прекрасна спросонья: припухшие губы, легкий румянец на щеках, слегка растрепанные волосы. Она выглядела сейчас не знойной красавицей, а такой… нежной и трепетной, что возникало только одно желание: схватить в охапку и не выпускать из объятий вечно. Все мое мужское естество кричало: «Моя!». А когда она, смущаясь, попыталась пригладить волосы, я чуть не рыкнул, чтобы она не смела этого делать. Сдержался — ни в коем случае нельзя сейчас идти на поводу животных инстинктов, она не готова принять меня, испугается. И неважно, что из ее комментариев узнал, что ей нравятся властные мужчины. Одно дело читать в теплой постельке, другое — в реальной жизни прогибаться под другого человека, подавляя свое внутреннее «я» и забыть про гордость. Что бы она там ни писала, как бы она ни восхищалась книжными героями, я уверен на сто процентов, что Люда не позволит с собой так поступать, моя девочка по натуре боец с чувством собственного достоинства. Хотя в постели ей придется смириться с ролью послушной девочки — без вариантов.

Когда она вошла на кухню и намеренно принялась меня провоцировать, я не удержался и сгреб ее в объятья. Как же мне хотелось утащить ее в спальню, разорвать в клочья сексуальное белье и не спеша покрывать прекрасное тело поцелуями. Доводить до исступления, заставлять умолять до хрипоты в голосе взять ее. Но это только желание, а реальность такова, что я не буду ее трогать до того момента, пока не буду уверен в ее верности. Более того, если во время моей командировки она спутается с кем-то, я буду точно об этом знать. Если это случится… Черт, я даже думать об этом не мог!

— Ты тоже считаешь меня шлюхой? — спросила, а у самой такая боль в глазах, что сердце дрогнуло. Ну вот как она одним взглядом умудряется схватить меня за яйца?

— Я хочу верить, что это не так… — не стал лукавить, ведь я действительно хотел этого. Она тяжело вздохнула и тут же нанесла ответный удар вопросом:

— А сам-то верен? Или где-то любовница ждет снять твое напряжение? У нас пока с тобой чисто платонические отношения. — Смотрела на меня с прищуром, ожидая ответа.

— Я тебе уже говорил, что никогда не посмотрю на другую женщину. А насчет снятия напряжения, — я взял ее руку и тут же приложил к своему возбужденному органу, — подожду, пока ты будешь готова. Просто знай — он полностью принадлежит тебе.

То, что я принадлежу ей с потрохами, умолчал.

— Большой, как и прежде. А я-то думала, что из-за шока тогда померещилось… — не убирая руку с члена, задумчиво сказала она. Я еле удержался от смеха, настолько забавное у нее было выражение лица. Люда посмотрела на меня и тут же покраснела из-за своих мыслей вслух. — Извини, — вновь смутилась она, опуская стыдливо взгляд.

— Не переживай… — попытался успокоить и осекся, чуть не выдав себя, что в курсе о ее невинности. Но мысленно поклялся, что буду предельно аккуратным в наш первый с ней раз.

— Угу… — кивнула она, все еще витая в своих мыслях. А затем ее взгляд загорелся тревогой, и она испуганно выдала: — Что значит буду готова? Ты случайно не любитель жести в постели?

Я поражался ее прямолинейности! Другая бы начала выяснять наводящими вопросами, а она…

— Кхм… — замялся я, сдерживая смех и думая, как ей мягче рассказать о своих пристрастиях.

— Так… — она явно неверно поняла мою заминку и начала паниковать, — в общем так, если ты любитель отшлепать плетью или подвешивать своих сексуальных партнерш, хочу сразу предупредить — ты не по адресу.

— Какие у тебя грязные мысли, — не сдержался и все-таки хохотнул, беря в ладони ее личико. Смотрел пристально в ее глаза, в которых плескался страх вперемешку с неловкостью из-за своего вопроса.

— А ты не переживай из-за моих грязных мыслей, а лучше ответь: ты любитель бить женщин? — вновь взяв эмоции под контроль, перешла она в наступление.

Обожаю это девушку!

— Запомни: я никогда не ударю тебя, ведь это сродни избиению младенца. — Она облегченно выдохнула, но когда я продолжил, вновь напряглась: — Насчет моих сексуальных предпочтений… — Я замолчал, обдумывая, как ей объяснить, что я люблю жестко и полное подчинение, но без унижения.

— Что-то мне плохо… — повело ее.

— Я думал, ты стойкая девушка. — Вновь прижал ее к себе и, посмеиваясь, поцеловал в щеку, успокаивая, поглаживая по спине.

— Я, конечно, стойкая, но неизвестность безумно пугает. Тем более ты же… — Она замолчала, явно подбирая синоним к слову «бешеный».

— Со мной тебе нечего бояться, а в постели я люблю полное подчинение.

— А не в постели? — тут же ухватилась она за возможность отстоять свою свободу.

— Посмотрим, — ушел я от прямого ответа.

— Что?! — возмутилась она, но не попыталась освободиться. Наоборот, наслаждалась моими прикосновениями, чуть ли не мурлыкая, хотя глаза горели полным негодованием. Она даже еще не поняла, что подсознательно уже приняла мои правила. Ну, или почти приняла.

— Люда, я согласен, что у меня сложный и властный нрав. Прости, но это издержки моей профессии…

— Что, у всех полицейских такой бзик? — перебила она.

— Я не говорил, что работал в полиции, это сугубо твои домыслы, — ответил, немного отстраняя ее от себя, решил больше не скрывать правды. Как ни крути, она все равно об этом узнает.

— Точно, у тебя же частная армия! — стукнула она себя по лбу и тут же скривилась, видать, со всей дури ударила.

Я рыкнул на нее:

— А ну отставить членовредительство! — Увидев ее ошарашенный взгляд, уже мягче добавил: — Не нужно себя бить по голове, мне это чертовски не нравится. — Сам не понял, почему такая реакция была. Хотя с ней все впервые. — Больно? — Прикоснулся к ее порозовевшему от удара лбу.

— Не особо, — небрежно отмахнулась она. — Зато впредь не буду делать поспешных выводов.

— И все же не нужно так больше. Ладно?

— Глеб, я женщина, а мы народ непредсказуемый. Как я могу обещать то, в чем не уверена?

Я не знал, что ответить. Ведь права же…

— Хорошо… — только и смог сказать и тут же перешел к делу, из-за которого сюда и явился: — Мне нужно с тобой поговорить… — начал я, отходя от Люды, показывая глазами, чтобы она села за стол, а сам пошел разливать заваренный чай.

— Хозяйничаешь? — решила подколоть меня она, в ответ я лишь пожал плечами, мол, ничего предосудительного не вижу. Налив чай и поставив чашки на стол, я сел напротив нее.

— Люда… — начал я, сложив пальцы рук в замок, — я думаю, не стоит повторяться, что я хочу с тобой отношений.

— Действительно, это уже лишнее, — смущенно смотря в чашку, признала.

— Я мужчина…

— Это видно невооруженным взглядом, — вновь подколола она меня.

— Не перебивай! — Я был не прочь поупражняться с ней в остроумии, но у меня через тридцать минут встреча, а на дорогу может уйти двадцать минут из-за вечных пробок. — Так вот, я мужчина, и это значит, что теперь моя обязанность заботиться о тебе и содержать…

— Ты действительно хочешь эти обязанности? — внимательно смотря на меня, поинтересовалась.

— Если бы не хотел, не ставил в известность.

— Ставил, значит, в известность… — начала она злиться.

— Давай опустим все эти «я не продаюсь, я не такая, ты тиран…».

— А если это так?

— Если с другими ты так поступала — умница. Со мной даже не думай! Я мужчина, а ты — моя женщина, о которой я хочу заботиться…

— А взамен что?

— Не задавай глупых вопросов! Ты прекрасно знаешь, чего я хочу. — Посмотрел на часы и чуть не выругался, ведь мне пора уходить. — В общем так. — Вставая, я достал банковскую карту из кармана пиджака и протянул ее Люде. Она была готова меня расстрелять взглядом. — Вот тебе карта, трать и не стесняйся…

Она взяла ее, встала, достала ножницы из кухонного набора и разрезала банковскую карту у меня на глазах. Ожидаемо.

— Ты невероятно предсказуема… — покачал я головой, подходя к своей злой фурии. — Я предвидел это и оставил вторую карту на твое имя в прихожей на тумбочке. Попробуешь выкинуть подобный фокус — свяжу и насильно отвезу к себе для перевоспитания. — Она аж воздухом поперхнулась от возмущения. — Люд, я дам все, что ты хочешь, в обмен прошу одно — не буди во мне зверя.

— Твоего зверя может разбудить любая мелочь. А как насчет отстать от меня?

— Не могу, — сказал как есть, — да и ты не хочешь этого. А гордыня еще никого до хорошего не доводила. Не зря же это один из десяти смертных грехов.

— Не путай самоуважение с гордыней.

Вот же вредная!

— Какая ты эгоистка оказывается! О своем самоуважении помнишь, а о моем нет. Ты хоть представляешь, как чувствует себя человек, который хочет сделать что-то приятное другому, а в ответ получает плевок в лицо?

— Я не плевала тебе в лицо.

— Это образно, — ответив, притянул Люду к себе и резко накрыл ее губы своими. Хоть мы с ней и спорили, но девушка ответила мне на поцелуй, значит, почти сдалась. Ничего, немного построит из себя независимую и успокоится. Отстранившись, я поинтересовался ее решением: — Так как, ко мне домой на перевоспитание или согласишься, чтобы я заботился о тебе?

— Второе, — недовольно ответила она и под нос себе пробурчала: — Что-то подсказывало, и от первого мне не отвертеться.

И ведь права. Только накалять обстановку, подтверждая ее выводы, я не стал, вновь поцеловав свою красавицу на прощание и уехал на встречу.